Уездные страсти

Что может стать мелочью, которая способна запустить механизм событий, и какой может выдать нам аванс судьба-шутница? Дурман сладких обещаний, неясность и туманность грядущего будут только добавлять прелести происходящему. Ах, как мы бываем самоуверенны и горды, не понимая, что судьба нас уже тащит по своему пути, и глупо ей сопротивляться. Действия, происходящие в данном рассказе… точно-точно, действия будут, как и курьёзность происходящего, несерьёзность, параллельная реальность. Можем мы помечтать? Не относитесь строго к этому рассказу.       

***

Итак...Темнеющая синь реки, и невероятная луна медленно появляется из-за деревьев, как сказочная Царевна-лебедь. Стрёкот кузнечиков чарующе вплетается в романтическую атмосферу вечера возле реки. Двое сидят возле костра, он зажжён прямо на песке. Ветки не успевают прогореть, молодой человек подбрасывает новую порцию. Огонь жадно заглатывает это подношение. Вековой ритуал, великолепное зрелище утягивает мужчин в мир воспоминаний, воспоминаний ярких и гротескных, но…не будем торопить историю… тс-с… История эта началась…       

***

Утро 20 июля 200… года началось в следственном отделе с приёма заявления от молодого, нервного, худого человека о пропаже очень заметного персонажа, Голубева Сергея Ивановича, «хозяина заводов, газет, пароходов» этого уездного городка. Молодой человек был крайне взволнован, суетлив, руки его дрожали, он нервно поправлял свою рыжую шевелюру, а капельки пота скатывались по его лбу. Судорожно достав из верхнего карманчика щёгольской рубашки платочек, на краешке которого был виден вышитый вензель, он промокнул лоб. – С кем имею честь беседовать? – спросил следователь с очень простым именем и фамилией – Петров Иван Иваныч. Это был черноглазый, стройный тридцатитрёхлетний мужчина, с блестящими волосами цвета воронова крыла, выглядевший как настоящий сердцеед. Внешностью он напоминал испанского гранда, и даже имел среди коллег прозвище «испанец». – Виноградов Рома-а-ан Серге-е-евич, управляющий Голубева С-с-сергея Ивановича, – слегка заикаясь, уже тише произнёс рыжеволосый субъект, вытирая руки платком. Следственная бригада прибыла вместе с Виноградовым на место происшествия и узрела там следующую картину. Около роскошного особняка, выстроенного в стиле русский ампир, где проживал Голубев, толпилась масса народа. Вероятно, весть о произошедшем распространилась со скоростью пущенной стрелы, и все заинтересованные слетелись на запах волнующей новости. Стоял шум. Суета вокруг напоминала броуновское движение: непонятно, кто, куда и зачем. Здесь же попадались женские заплаканные лица. Дверь в комнату Голубева была заперта. Изнутри торчал ключ. Окна в комнате были французские, с выходом прямо в сад. – Видимо, преступник попал сюда через окно, – сказал юркий шатен Сабуров, чьё лицо напоминало перевёрнутое сердце. Что-то в его генах было намешано от разных завоевателей. Все, кто был в комнате, переместились наружу через то же окно. Сад заливал полуденный свет, всё дышало негой и спокойствием и ничуть не соответствовало тревожному состоянию всех присутствующих. – Никто не подходил к окну? – поинтересовался Петров. Он стоял спиной к дому, разглядывая сад. Затем он поднял голову вверх, рассматривая ель, возвышавшуюся неподалёку. – Нет, к нему никто не подходит, когда хозяин дома, – ответил Виноградов, судорожно сжав в замок свои руки. Его глаза бегали по присутствующим и как бы спрашивали: «Видите? Я не виноват!» – Угу! Так… Понятно, что ничего не понятно, господин Виноградов. При этих словах молодой человек побледнел, как умеют бледнеть только рыжеволосые люди, намереваясь хлопнуться в обморок. Стоявший рядом младший следователь Сабуров хмыкнул и подошёл к Виноградову вплотную. – А нервы у вас, батенька, ни к чёрту! – весело произнёс он, глядя на рыжего управляющего. Петров сурово посмотрел на помощника, пытаясь глазами показать, чтобы поменьше болтал. – Денис! Иди опроси людей! А мы с Романом Сергеевичем пообщаемся. – Вань, давай я осмотрю комнату вначале… Ой, Иван Иваныч, – поправился этот нахал. Его озорная улыбка и весёлый блеск в глазах добавляли изюминки в залихватский образ. Почему-то от этого на душе Ивана стало хорошо, хотя происходящее не радовало, и его ожидало море работы. – Да уж, весело, – пробормотал немолодой садовник, приглашённый в качестве свидетеля. Его вид напоминал бывалого моряка, лицо было обветренным и красным. – Не до радостей сейчас. Тут не поймёшь, где хозяин подевался… Убили или выкуп захотят? Дела, однако, – большой рукой он взъерошил свою седую шевелюру, достал из кармана брюк пачку сигарет, выбил одну и прикурил, сощурившись. – Эх, Сергей! – вздохнул Иван, глядя на окно. – Говорил я тебе, не лазь по чужим колодцам! – все присутствующие поняли эвфемизм следователя. Даже Виноградов улыбнулся криво. Был грешок за пропавшим – сильно уважал женский пол, не гнушался лезть в «чужие огороды». Дело в том, что наш красавец-следователь хорошо знал пропавшего Голубева. Родители молодых людей были друзьями, и приятельские отношения их шли из детства. Доводилось им сиживать рядом на горшках, первые драки, плюшки, стянутые со стола на двоих, познание себя в этом мире, взросление, и всё это на двоих. – Спасибо Николаю, садовнику, – сказал управляющий. – Без него, пожалуй, не сразу догадались бы. Я только вернулся из поездки вчера вечером. Он подошёл ко мне с утра и говорит: «Хозяина третий день не видно. Как можно не выходить из спальни три дня? Не бункер же там у него». – Бедолага, – тихо произнёс Петров, – какие мозги, и меценат! В нашем провинциальном городке, можно сказать, первая скрипка общества. Но распутник! Не думал я, что придётся заниматься его поисками. Семён, – обратился он к одному из подчинённых, – поезжай в отдел, доложи начальнику. Петров прошёл через сад, обогнув дом, и вышел на террасу, на которой располагался столик с удобным креслом. Терраса была вся увита клематисом, сквозь который ничего нельзя было разглядеть. Этот пушистый зелёный ковёр скрывал много тайн господина Голубева. Не успел Иван присесть, как тут, словно чёрт из табакерки, откуда-то выскочила девушка и услужливо стала расставлять перед ним чашки. При этом она попыталась сдвинуть шахматы, которые стояли на столике. – Не стоит, – сказал Иван, – это наша недоигранная партия с твоим братом, ещё сыграем. Не верю, что его нет в живых. Его внимательный взгляд мигом оценил обстановку. Петров пристально посмотрел на девицу, которая взирала на него зелёными распутными глазами, будто утягивающими в омут страсти и наслаждений. Хороша! Она умела оставлять в мужских сердцах неизгладимый след. Когда-то их связывали отношения, вернее, Варвара, пыталась прибрать к рукам Ивана, но не срослось. Не судьба зеленоглазой русалке быть госпожой Петровой. А он был завидной партией – состоятелен, его родители имели неплохой капиталец. Ничего нет вечного и гарантированного, так и чувства Ивана утекли, как вода сквозь пальцы, недолго властвовала там Варенька. Ревность, жгучая и беспощадная, до сих пор сжирала её и не давала здраво мыслить в отношении следователя. А вот он особо не расстраивался, так как с юных лет замечал влечение и к своему полу, для него не являлось тайной, что этот мир для него многогранен. И сердце его сейчас было прочно занято. – Когда ты видела брата последний раз? – Не помню, ничего не могу сказать, только сегодня приехала с отдыха, – кокетливо прикрыв глаза, ответила Варвара. Развернувшись,она ушла в дом. – Чёртова баба! – послышался голос сзади. – Знает и молчит, – произнёс Сабуров, подойдя к Ивану вплотную. Едва касаясь рукой, он провёл по его блестящим волосам. – Не ревнуй! Оно того не стоит. Ты один, – Иван обхватил руками Дениса и потёрся головой о его живот. – Пойдём на осмотр комнаты Серёги, – он поднялся из кресла, и они вдвоём вернулись в комнату исчезнувшего. Денис занялся осмотром окна, выходящего в сад. Всё в комнате кричало о больших возможностях хозяина, его хорошем вкусе и старательности дизайнера. Кровать была разворошена, две подушки лежали на полу. Из-под кровати торчал мысок дорогой мужской туфли, которая и была вытащена Сабуровым за шнурок. Он держал её за этот шнурок на вытянутой руке и туфля раскачивалась. – Интересно, где же твой собрат? – спросил Денис. Причём вопрошал он это у осиротевшей туфли. – Прекрати! – сказал «испанец», рассматривая постель Голубева на предмет пятен или других следов. – Нелюди! – произнёс управляющий, и его лицо в этот момент изображало вселенскую скорбь. Присутствующие даже головы не повернули в сторону говорившего, продолжая заниматься осмотром комнаты, которая размерами напоминала бальный зал. Предметы антиквариата, на стенах картины фривольного содержания – всё это веселило следователей. Иногда раздавались неприкрытые смешки. Петров открыл антикварную тумбочку в стиле Второй ампир… и увидел кучу женских подвязок. Переворошив их, он попытался закрыть ящик, но рядом тут же нарисовался Денис. Выхватив одну из подвязок, с бледно-розовыми цветами, он не удержал её в руках. Она плавно упала на покрывало, лежавшее скомканным на полу возле кровати. Сабуров присел на корточки и, прикоснувшись рукой к подвязке, нащупал небольшой предмет под ней. Вытащив из-под подвязки этот предмет, он присвистнул. – Опа! Вот это финт! Иван Иваныч, ты смотри, какая вещица! – вскрикнул Сабуров, рассматривая её даже с каким-то удовольствием. Это была зажигалка. Нет, не пластик за рубль двадцать, а добротный тяжёлый предмет с выложенными камешками двумя буквами «КР» на корпусе. Через два часа прикатил начальник следственного – Рюхин Семён Петрович. Это был мужчина шестидесяти лет, грузный, с одышкой и сверкающей, как бильярдный шар, лысиной. Внешне он напоминал добродушного бульдога, но при необходимости мог и взгреть подчинённых под плохое настроение. Больше всего на свете он обожал свою молодую супругу. – Так-с, что у нас здесь? Не молчи, Петров, не молчи! Выкладывай, что уже наработали. Лучший следак города, не поверю, что ничего не нарыл. Порадуй меня результатами, – Рюхин расстегнул пиджак и, засунув руки в карманы брюк, стал прохаживаться по комнате. Он ходил от одной картины к другой, цокая и покачивая головой. – Богатый человек, любимец богов, как выразился бы Пушкин, а что получилось? Пшик! И нет его. Только неделю назад встретились с ним на Сардинии. Я с ним, извините, водку пил... Он танцевал с моей Ри. Сабуров при этой фразе усмехнулся и подмигнул своему «испанцу». – Помнится, было у меня подобное дело, году так в 199... Убийство предпринимателя Воротникова. Так там был сговор преступников с его родным братцем. Да вы помните, наверное, громкое дельце вышло. Преступники убили Воротникова и тело в окно вытащили. Но Боже упаси! Я не намекаю на его сестрицу, Варвару-красу, – хмыкнул при этих словах начальник. Всем было известно о соперничестве его дражайшей супруги и Варвары, сестры Голубева. – Так что с уликами? – спросил Рюхин, почёсывая левое ухо двумя пальцами. – Василия отправил в один из ювелирных магазинов с найденной зажигалкой. Может, повезёт, и найдём хозяйку. – Хозяйка? – Скорее всего. Всё же миниатюрная зажигалка из золота, дамская. Инициалы «КР» выложены камушками. Вторую туфлю нашли в кустах, неподалёку от входа. Невдалеке обнаружены красные пятна, предположительно – кровь. Постель облита жидкостью, предположительно – алкоголь. – Скорее всего, на постели следы борьбы, – послышалось бормотание Дениса. – Без тебя, щенок, знаю, что борьба. Лучше бы непосредственно делом занялся. Петров, что тут умничает твой следак, займи его работой! – Обязательно, – ответил «испанец», и краешками губ улыбнулся Сабурову. – Да-с, весёлого мало. Жду результатов, – с этим напутствием начальство и отбыло.

***

Наступивший вечер обрисовывал силуэты на постели. В открытое окно ворвался прохладный ветер с каплями дождя. Занавеска взлетела, как птица. Только двое не обращали на это внимания, переплетаясь и перекатываясь по простыне. Тихие стоны и глухое рычание разбегались эхом по комнате, и вдруг – тишина. Так бывает, когда абсолютное счастье приходит к людям. Они долго лежали в изнеможении, пресытившись. По коже стекали капли пота. Первый в себя пришёл Иван. Он был безмерно тронут и благодарен Денису за ответную страсть. Иван с улыбкой смотрел на любовника, подпирая голову рукой. Денис был ненасытным и уступчивым возлюбленным, тем и привлекал. Он был открыт. Соблазнял, и при этом сам был соблазнителен. Было что-то в нём… солнечное и искрящееся, как пузырьки шампанского. – Дэнь! Васька отзвонился. Ничего, все мимо, – он подул на нос Сабурова, провел по его ключице рукой. – Я тебе дам адрес одного элитного ювелирного магазинчика. Попробуй, вдруг срастётся. Иван потянул Дениса за руку, лёг на спину и увлёк за собой, жадно и властно впиваясь в рот парня.

***

Прошёл ещё один день… В комнате следователей витал густой запах кофе. На столе «испанца» царил идеальный порядок. Там же стояли миниатюрные шахматы и, судя по расстановке фигур на поле, велась давняя партия, постоянным партнёром в которой был Денис. Несколько дел в пластиковых папках аккуратно лежали на краю стола. Иван задумчиво смотрел в ноут, периодически его руки летали по клавиатуре. Дверь с грохотом отлетела к стене, и в кабинет, как фурия, влетел Денис. – Отдышись! – Иван встал из-за стола и подошёл к парню, протягивая стакан с водой. – Кто? – Клянусь! Я гений! – Не трепись! – Ничему не удивляйся. Какая женщина! – начал паясничать Сабуров, целуя кончики своих пальцев. – Вах! С кем вальсировал Голубев на Сардинии? – продолжал парень. – С молодой жёнушкой нашего «бульдожки». В магазине мне подтвердили, что был индивидуальный заказ, и назвали имя заказчицы. – Правда, поначалу не очень хотели общаться, но ты же меня знаешь, вернее, моё обаяние, – улыбаясь, рассказывал возбуждённый Денис, смакуя воду. – Дела-а, – протяжно произнёс Иван и потёр лицо ладонями. – Вспомни, Вань, она курит. – Чёрт возьми! Не настолько же она глупа, чтобы… – Настолько. Если женщина влюблена, она становится дурочкой, а наличие соперницы… это, знаешь ли, пф-ф… Каждой намекнуть, что предпочтёшь её подружку, считай – всё… А наш Дон Жуан был любвеобилен. Строят из себя ангелов, регулярно посещая церковь. Слушая проповеди священника, думают, как не попасться на глаза. Раз не попались, значит – невинны. – Откуда знаешь? – улыбаясь, спросил «испанец». –Доморощенный философ, – ласково сказал он и пододвинул к Денису листок с опросом рыжего управляющего. – Был опыт, – как-то горько ухмыльнулся Денис. – Что там наговорил наш стесняшка-управляющий? – перевёл он тему. – Ничего такого, о чём бы мы не знали. – Кстати, что там с кровью на траве? – спросил Денис, присаживаясь на краешек стола. – Птичья кровь. Кошка птицу подрала. – Вань! Назови меня негодяем, если я ошибаюсь по поводу этой дамочки. Дело-то какое! Остросюжетный роман вырисовывается, – говорил Сабуров, покачивая ногой. – Чёрт с ним, с начальником, поехали к его жёнушке, – сказал Иван.

***

Было уже темно, когда они подъехали к дому Рюхина. – Какие мы свиньи, – насмешливо произнёс Сабуров, –беспокоим начальство по ночам. – Ну а что? Скажем, что заехали отведать запасы элитного спиртного Семёна Петровича, света очей наших, – хмыкнул Петров. Встретила их красивая черноволосая худощавая женщина лет тридцати, похожая на цыганку. Это и была супружница Семёна Петровича. Чувствовалось, что в эту ухоженную женщину вложено немало средств – она была любима своим немолодым мужем. Холил и лелеял он свою Ри, а попросту – Кристину Васильевну Рюхину. Увидев их, вернее, Петрова, она расплылась в улыбке, кокетливо поправляя свои длинные локоны. – Какая радость! Давно ты не был у нас, Ванечка. Как раз к ужину. Благоверный мой в клуб подался. Правда, он нескоро вернётся, но вы же составите мне компанию? – Машина заглохла перед вашим домом, – низким баритоном произнёс «испанец», подпустив томности в голос. – Огорошь её! – зашипел Сабуров. – Не валандайся с ней, «испанец»! – Дерзай, торопыга! – так же тихо ответил Петров. – Это же ты нашёл хозяйку зажигалки. – Не ужинать мы прибыли к вам… Где находится Голубев? – с места в карьер начал наступление на хозяйку дома Сабуров. – Голубев? Не знаю, где он! – как-то истерично ответила молодая женщина. – Нам всё известно! – От кого? – в замешательстве спросила Кристина. – Мало ли что языки болтают от зависти! – Ещё раз спрашиваю, где Голубев? Кристина прижала ладони к губам, глаза моментально наполнились слезами и, опустив лицо в ладони, она начала всхлипывать. – Мы понимаем, что вы оказались в непростом положении, и всё же просим вас показать, куда вы с сообщниками дели труп Голубева. Женщина замахала руками, продолжая мелко всхлипывать. – Пойдёмте! Серёженька в бане у меня. На территории их роскошного участка в глубине действительно стояла баня, и это были настоящие хоромы. Сруб под русский терем скрывали раскидистые ели и красавицы-сосны. Тропинка между ними вела ко входу, всё это освещалось причудливыми фонарями. – Прошу вас, только супругу не говорите, – горячечно зашептала она, хватая за руки Петрова. Достав из кармана платья ключ, она открыла дверь в баню, прошла внутрь и зажгла свет. Представшая перед следователями картина поразила их. Посередине помещения стоял стол, заставленный разными деликатесами, виднелся даже жареный поросёнок, вино и коньяк довершали сервировку. Накрыт стол был на двоих. На одной из тарелок лежала зелень и недоеденная отбивная. – Так где он, Кристин? – спросил Иван. – Там, на втором этаже, – махнула рукой в направлении лестницы женщина. – Вы лишаете меня единственной радости – здесь он принадлежал только мне. Не слушая её разглагольствований, Иван и Денис быстро поднялись по лестнице. На огромной кровати, отвернувшись к стене, лежал мужчина. Подойдя ближе, Петров прикоснулся рукой к его плечу, тот завозился и что-то забормотал. – Сергей Иванович! – громко произнёс Сабуров. Лежавший вздрогнул и повернул к нему голову, окидывая мутным взглядом. Это был мужчина лет тридцати пяти, приятной и располагающей наружности, но именно сейчас он выглядел прескверно: волосы всклокочены, недельная щетина, запах перегара. – А! Это ты, Сабуров… Какого чёрта ты здесь забыл? – Батюшки святы! Ты ли это, друг мой сердешный Ваня? Выпьем, друже! Откуда вы узнали, что я здесь? А впрочем, всё едино, давай накатим! Кристина, стоявшая возле лестницы, горько вздохнула и спустилась на первый этаж. – Ты вообще в курсе, какой день недели сейчас, Серёж? Мы тебя ищем всем отделом, вернее, твой труп! – Не читай мне мораль, Ванька! Не трудись! – мужчина сполз с кровати и шаткой походкой пошёл к лестнице. – Лучше выпьем, и юношу своего бери. Что-то ты его таскаешь везде за собой, определился бы уже с ним. Любовь – штука такая... – и он хрипло засмеялся. Петров снисходительно посмотрел на друга и перевёл взгляд на Дениса, заметив, что тот прикусил краешек губы, мимолётно, слегка, и тут же на его лице появилась шкодливая улыбка. Сидя за столом и глядя, как Голубев поглощает поросёнка, Петров задал вопрос: – Не могу понять, как ты здесь оказался? – Почему бы мне и не быть здесь? Неплохо мне тут. Живу, как у Христа за пазухой, не ведая, что там и как. Надоело всё уже. Хотел на следующей неделе уйти от неё, а пока пусть пользуется моей добротой. – А как ваша туфля попала в сад? – нетерпеливо спросил Денис, жуя какую-то веточку зелени и подтаскивая к себе отбивную, мечтая вцепиться в неё зубами, голод-то не тётка. – Какая туфля?… Тебе зачем знать? Подшофе был. Кристина приехала, через сад прошла к окну. Начала уговаривать поехать с ней. Достала, вот и швырнул в неё туфлёй. Знаешь же баб, неугомонные. Так и она, давай ругаться и бить меня, – раздался смешок Голубева. – Вытащила через окно и привезла к себе. Теперь вот здесь пью и отдыхаю. Любовь проклятая, правда, только с её стороны, а мне и так неплохо. Не выдержав, Петров встал и вышел из бани, следом за ним проследовал Денис, жуя на ходу. Через минуту показался Голубев, весь какой-то поникший, и молча сел в машину. Всю дорогу в салоне стояла тишина. Иван судорожно сжимал руль, Сабуров разглядывал сменяющийся пейзаж за окном, а Голубев сидел, уткнувшись в отворот своего пиджака и тихо вздыхал. Только радиостанция разрывалась от веселья. Зайдя в дом, Кристина увидела в гостиной вернувшегося мужа. – Зачем Петров с Сабуровым приезжали? – почёсывая свой живот и зевая, спросил Рюхин. – Представляешь, нашли Голубева. Не поверишь, у чужой жены. – Говорил я ему – не доведёт его распутство до добра! Эх, Серёга! – сказал Семен Петрович. – Не слушал, балда… да-с. Вот ведь анекдот приключился, курьёз. В гробу я видал такую любовь. Пошли спать. Бывает же так, что в собственном глазу и бревно не заметишь, вот и наш Семён Петрович... Так и закончилась история-анекдот о пропавшем Голубеве, которая, к слову, ничему его не научила, ибо наш герой продолжал свои альковные похождения. А может, просто не повстречал он ещё свою судьбу?

***

– Перебирайся ко мне. Хватит уже бегать, давай жить как семья. Это не просто эмоции. Знаю, что всё проходит, сознание прояснится, но мне хочется, чтобы подольше оставался этот сладкий дурман с твоим именем, Денис, – жаркий жёлто-оранжевый огонь осветил лица сидящих мужчин. Когда твоё сердце зацепило и разум затуманен, наступает состояние – неугомонное, доверчивое ощущение беспечности, оно поражает тебя. Не хочется знать, что будет потом. Зачем? Так интересней жить. Все будет потом, за горизонтом. Сейчас другое…