моменты, наполненные нежностью

      Чонгук беременный, и это уже факт, подтвержденный врачом несколько часов назад и тремя тестами на беременность вчера вечером после принятия истины самим омегой. В груди приятно щемит от осознания – внутри него растёт и развивается новая жизнь, а у них с Тэхёном будет малыш. Настоящий, похожий, Чонгук надеется, на своего красивого отца, мягкий и тёплый. Сейчас под длинным и растянутым белым свитером не видно и намёка на животик, но по внешнему цветущему виду можно уже сделать соответствующие выводы.       Чонгук тушуется под взглядами родителей, пусть и приёмных, напротив. Почему-то в первую очередь хочется сказать Чимину, увидеть его одобрение и получить поддержку. Хочется утонуть в крепких объятиях отца, ощутить его тепло. Родители всегда стараются поддерживать его, вот и сейчас, кажется, один из альф уже догадался о цели разговора, поэтому в открытую улыбается, отчего его тёмные глаза щурятся. Их почти не видно, но от этого Чимин становится только красивее и очаровательнее.       — Так что случилось? — Юнги недовольно кряхтит и меняет позу: складывает руки на груди и почти растягивается на широком диване, зевает. Чонгуку становится неловко. Действительно, может он тянет время, а беспокоиться не из-за чего? У него есть семья, любящая и самая лучшая, которая готова поддерживать его на протяжении всей жизни, во всех начинаниях и успехах. Да даже в тех моментах, когда Чонгук выставлял себя в не очень лицеприятном свете... Чимин и Юнги всегда поддерживают его.       Чимин замечает неуверенность сына и пихает мужа в бок локтем, взглядом указывает на поникшего омегу напротив. Не то чтобы Юнги не заинтересован в серьёзном разговоре, просто сейчас, когда скоро конец года, работы навалилось слишком много. Мин даже взял половину бумаг на дом, на выходные, и терять драгоценные минуты не хочется. Но сын, конечно, важнее. Чонгук сцепляет пальцы. Мысль, что под этим белым свитером в животе теплится его будущий малыш, его ребёночек, которого он сможет целовать и обнимать, дарить всю любовь и заботу, подталкивает его быстрее поделиться своей радостью с родителями.       — Я беременный, — выдыхает плавно, медленно и с улыбкой до ушей, тут же касается ещё незаметного живота и стягивает ткань свитера. Уверенность в том, что малыш будет самым счастливым, не покидает его.       После его фразы Чимин тут же вскакивает на ноги и утягивает сына в свои тёплые объятия, слегка покачиваясь на небольшом диване в двухкомнатной квартире. Спрашивать откуда он, альфа, узнал, что омега беременный, Чонгук спросить не успевает. Крепкие объятия стискивают так, что ребра начинают болеть, а дыхание сбивается. Чонгук улыбается вместе с отцом, прячет лицо в ямке между шеей и плечом. В осторожных, но крепких объятиях Чимина всё вокруг кажется лёгким и невесомым, сладким и нежным. Хоть это описание и не очень подходит стандартному образу альфы, но Чимин – редкое исключение из правил. Даже запах, исходящий от метки у шеи, пропитан двумя терпкими и смешанными между собой, но один все равно отдаёт фруктовой сладостью. Его невольно посещают воспоминания – как Тэхён отказывался ставить ему метку после трёх совместно проведённых течек и двух гонов, даже долгие уговоры и слезы не смогли убедить его альфу поставить это чёртово «клеймо», как будто ему было жалко для Чонгука запаха и хоть немного заботы и любви. После пяти попыток Чон сдался.       — Чонгук-а, поздравляю, — Чимин отстраняется медленно и нехотя, но все ещё с широкой улыбкой, как и всегда. В голове опять невольно начинают всплывать воспоминания всех моментов близости, когда Тэхён одаривал все тело омеги поцелуями, иногда горячими и жадными, а иногда тёплыми и нежными, когда выходил до того, как кончить внутрь, целовал в мокрый висок и прижимал обнажённое тело Чонгука к себе. Омега, конечно, не спрашивал, почему Тэ не хочет попробовать завести ребёнка, возможно потому что боялся. Боялся отказа или какого-то жёсткого ответа, который не понравится ему самому. Ссориться из-за этого не хотелось, поэтому Чонгук молча проглатывал свои желания и пристраивался рядом, стараясь сдержать слёзы.       Юнги тоже поднимается на ноги и успевает только наклониться к сыну, как тот уже тянется сам, подскакивая на ноги, хватается за широкие плечи под белой футболкой и утыкается носом в то же место, что утыкался и Чимину. В ложбинку между шеей и плечом.. В руках Юнги спокойно и безопасно, как будто Чонгук снова стал маленьким ребёнком, которого нужно утешить и приободрить, подарить лёгкий поцелуй в кончик носа и взять за руку, чтобы было не так страшно. Только в этот раз Чонгук боится вовсе не темноты или монстров под кроватью, а своего, черт возьми, любимого альфу. Боится его реакции на беременность. Вдруг Тэхён не хочет детей? Делиться опасениями с родителями очень неловко, но Чонгуку надо выговориться.       Юнги хочет отстраниться, но омега качает головой и хватает того за широкую, тёплую, но немного шершавую от холода ладонь, тянет на диван и садится рядом. Рядом с аурой отца создаётся, хоть и иллюзорное, но ощущение полного спокойствия и безопасности. Рядом с родителями ему ничего не сделают. В голове снова проносится мысль про маленького мальчика с большими оленьими глазами и запуганным взглядом... Обычно в такие моменты Чонгук раньше семенил в спальню родителей и просился спать остатки ночи с ними, потому что так спокойнее. Потому что, когда рядом два близких тебе человека, два любящих тебя родителя с терпкими, но при этом хорошо сочетающимися запахами, становится спокойно и умиротворённо.       Вот и сейчас – по одну сторону сидит Чимин и ждёт, когда омега соберётся с силами, а с другой ещё один альфа, но крупнее и массивнее, и с полным отсутствием терпения. Чимин яркий, светлый, немного хрупкий, но все ещё с широкими плечами и уверенным взглядом, когда надо, совсем не вяжется с образом типичного альфы. А Юнги всё-таки немного шире и крупнее по габаритам, постоянно хмурый и немногословный, но рядом с Паком преображается и даже изредка, но улыбается на публике.       — Милый, тебя что-то беспокоит? — Чимин неуверенно тянет к нему ладонь, и Чонгук благодарно цепляется за розовые пальчики, увешанные разнообразными кольцами, в том числе и обручальным колечком на пальце, подаренным Мином в честь их гражданского брака. Чонгук кивает, протяжно и медленно выдыхает. Беспокоит его много всего, но надо разобраться бы сначала самому, разложить по полочкам и успокоиться. Сейчас взвинченное состояние доходит до пика, и Чонгуку необходимо встретиться с Тэхёном, прочитать его реакцию, увидеть улыбку и услышать то, как он счастлив и как долго ждёт этого малыша.       — Я просто... — омега опускает голову и смотрит, как Юнги сжимает его ладошку, как большой палец медленно поглаживает мягкую кожу. — Просто я боюсь, что Тэ... он не хочет детей?       Заканчивает омега с вопросильной интонацией, которая режет уши. Прикрывает глаза и пытается восстановить дыхание. Слишком гулко бьётся сердце внутри. Чимин пододвигается ближе, опускается на пол и занимает место напротив омеги, мягко приземлившись на колени. Его глаза находятся на одном уровне с глазами Чонгука. Тёплые ладони альфы заключают лицо парня в объятия.       — Милый, если твой альфа решит, что вам не нужен этот ребёнок, то он не твой мужчина. Ты всегда можешь вернуться к нам, хорошо? — Чимин улыбается и целует Чонгука в лоб, а тот тушуется под напором и кивает. Пак всегда поддерживает, улыбается и старается обнимать как можно чаще, слишком тактильный и очень любит мороженое под мелодрамы по телевизору, лежать на коленях Юнги и танцевать на кухне под шипящее радио. Больше походит на омегу, но всегда уверен, решителен и часто неконтролируем в гневе, но Чонгук любит его таким, благодарен за хорошее и полноценное детство в любящей семье, а не в том подобии детского дома, в котором его оставили биологические родители.       — Если бы он не был уверен, то не стал бы, в таком случае, сцепляться с тобой, — самым обыденным, самым повседневным тоном вставляет Юнги, складывая руки на груди. Чонгук краснеет и тушуется от этих слов, неловко перебирает пальцами. Альфа рядом сдерживает лёгкий смех. Всегда прямолинейный и честный, Юнги особо не церемонится ни с кем из своего окружения. На первом знакомстве с Тэхёном Чимин улыбался, как всегда, распахивал объятия и даже пытался шутить, а Юнги же первым делом расставил все приоритеты, ставя на первое место желания Чонгука, как единственного омеги среди них. «Это делает тебя ещё более ценным сокровищем, крольчонок», – эта фраза до сих пор теплится в груди и мягким заревом освещает путь на горизонте мрачных мыслей.       — Юнги, — Чимин закатывает глаза. — Всё будет хорошо, окей? Чонгук-а, если твой альфа любит тебя, то всегда поддержит. Можешь позвонить ему прямо сейчас и попросить вернуться с работы пораньше. Давай.       Омега поджимает губы.       — Ты уверен? Я хотел побыть дома один до его прихода и... подготовить себя, — Чонгук отводит глаза. Может, действительно позвонить? Чем раньше Тэхён окажется дома, тем меньше придётся угнетать себя плохими исходами и мыслями.       — Подготовить? — Юнги фыркает. Тут же в голове проскользает мысль о том, что альфа готов высказать очередную остроумную шутку, но Чимин кидается вперёд и зажимает ему рот ладонью.       — Не смей сейчас шутить, Мин Юнги, — и смотрит косо и предостерегающе. В такие моменты Чимина лучше и вовсе не злить, поэтому альфа только пожимает плечами и нехотя кивает. Теперь Пак уже расположился с особым комфортом в руках своего альфы на коленях. — Звони Тэхёну. А мы пока закажем тебе такси, ладно? И приходи к нам почаще. Я хочу смотреть, как твой животик с каждым месяцем будет всё больше и больше, — Пак тянется к сыну и заключает того в лёгкие объятия. Слишком тактильный родитель, но Чонгуку очень нравится. ᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠ

˜”*°•..•°*”˜

ᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠ       Чонгук сидит на большой кровати в спальне и ждёт. Часы медленно перескакивают с цифры на цифру. Минутная стрелка показывает, что время перевалило за восемь вечера, хотя Тэхён обещал приехать не позже семи. Ужин на плите уже давно остыл и подогревать его в пятый раз омега больше не намерен. Как и верно ждать своего альфу почти у двери верной собачкой. Не хочет услышать радостную новость – не надо.       В гостиной стоит телевизор напротив небольшого, но уютного диванчика, усыпанного подушками. Омега медленно присаживается на край и опирается спиной о подушки, расслабленно прикрывает глаза и улыбается. Тепло и приятно от мысли, что внутри живёт его малыш. Маленький, совсем ещё крохотный, но живой и его. По телевизору крутят какие-то передачи с айдолами, новые серии любимых дорам, но мысли не дают сосредоточиться на сюжете – всё крутится вокруг Тэхёна. Телефон молчит. Ни одного сообщения или звонка о своей задержке. Ни одного предупреждения. Хотя до этого, когда Чонгук звонил ему в квартире родителей, Тэхён клятвенно обещал закончить поскорее и приехать сразу, как только стрелки покажут половину седьмого. Сейчас уже половина девятого.       Чонгук не замечает, как засыпает. Медленно и с раздражением, лёгкой злостью на своего альфу, который так и не удосужился даже предупредить, что задержится. На часах было десять вечера.       Ключ в дверном замке поворачивается несколько раз, а затем по квартире разлетается лёгкий скрип двери. Щелчок и усталый вдох. Тэхён чувствует напряжение, разочарование в самом себе и усталость. Свет бьёт по глазам, и их приходится жмурить от ослепляющего света в прихожей. Где-то в гостиной шумит телевизор. Часы показывают одиннадцать вечера. Он обещал быть дома к семи, но опять опоздал. Опять пообещал и не выполнил. Можно ли это снова списать на большой объем работы под конец года или же на годовой отчёт?       Чонгук спит сладко, сжав губы уточкой и чуть склонив голову к левому плечу. Длинные тёмные волосы, слегка вьющиеся плавными волнами, лежат на подушке в хаотичном порядке. Тэхён не удерживается и опускается на колени рядом с диваном. Его тёплый нос тычется в кончик носа омеги, отчего Чонгук недовольно мычит и что-то бормочет, переворачиваясь на бок. Одна его ладонь мягко опускается на живот, словно бы придерживая при перевороте. Тэхён удивлённо вскидывает бровь. До него медленно доходит осознание таких действий, почти как прозрачный намёк на просьбу омеги прийти домой пораньше.       — Эй, детка? — Тэхён тыкается щекой под тёплую ладонь, лежащую на животе. Его голос – бархатный и хриплый от шёпота, действует как призыв к пробуждению. Чонгук приоткрывает один глаз и хмурится ещё сильнее. — Прости меня, ладно? Прости.       — Опять не следил за временем, много работы, прости меня, пожалуйста, это было в последний раз, — Чонгук пародирует каждую из фраз Тэ, сказанных ранее, в другие дни, когда альфа не сдерживал обещание и приходил поздно. Ким тушуется и отстраняется от своего омеги. — Я понимаю, что работа, но я же попросил один раз...       Чонгук встаёт на ноги и, неловко переминувшись с пятки на носок, словно хотел что-то сказать, машет рукой и отворачивается. Пара неуверенных шагов в сторону их спальни, и омега чувствует тяжесть в ногах. Он не решается сказать сейчас, когда момент безбожно испорчен не следившим за временем Тэхёном, не хочет разговаривать сейчас, когда на часах уже одиннадцать, а спать хочется до покраснения глаз. Но Ким тянется к нему через это небольшое расстояние, хватает омегу за ткань пижамной кофты и оказывается рядом в считанные минуты: тёплые ладони заползают под ткань и касаются животика. Тэхён до сих пор стоит на коленях, обнимает Чонгука за талию и прижимается лицом к мягкому боку. Пальцы вырисовывают узоры на чуть выпяченном, пока ещё совсем незаметном животе.       — Что ты... — но омега кусает губу и замолкает. И говорить ничего не приходится, его альфа догадался сам и сейчас стоит перед ним, как до этого стоял Чимин, улыбается и поглаживает живот. — Тэхён.       — Почему ты сразу не сказал? — альфа поднимает на него взгляд и хмурится. Лицо омеги не выражает ничего, кроме обеспокоенности, словно сейчас в его голове кроются самые страшные мысли и исходы. После трёхлетних отношений Ким научился читать эмоции Чонгука почти не глядя, ощущая их по любимому и родному запаху.       — Боялся, что ты не хочешь детей. — Чонгук закатывает глаза и поджимает губы. Этот начинающийся разговор ему уже не нравится. Не нравится и нахмурившиеся после его фразы брови Тэ. Альфа выпрямляется во весь рост и выдыхает, глубоко и с вселенской усталостью.       — Детка, я очень хочу от тебя детей, хорошо? — Тэхён тянется к омеге и оставляет поцелуй в уголке губ. Мягкий и осторожный, словно Чонгук самое ценное сокровище на свете. Словно кроме него никого больше на свете нет и никогда не будет. — Я думал, что ещё слишком рано. Что ты ещё не готов или что мы ещё не готовы.       — Мне скоро двадцать пять, — Чонгук закатывает глаза, но делает это легко, непринуждённо и с улыбкой, которую тут же целуют мягкими губами. — А тебе уже двадцать восемь. Отец обещал, что оторвет тебе что-нибудь ценное, если...       — Да-да, — Ким хрипло смеётся и подхватывает омегу на руки. Ладони поглаживают бедро сквозь ткань домашних шорт, а вторая поддерживает под спиной, касаясь бока. Чонгук охает от неожиданности и хватает альфу за широкие, крепкие плечи. — Я помню, что Чимин-щи готов в любую минуту защитить тебя своей грудью. Но из меня тоже получается прекрасный защитник своей принцессы.       Тэхён несёт омегу в спальню и расправляет для него одеяло, делает подобие гнёздышка, такого же как Чон сооружает себе сам время от времени перед течкой или в моменты стресса. Гнездо получается немного кривым, немного не таким, каким делают его маленькие ручки Чонгука, но омега улыбается и ныряет под одеяло, переплетая пальцы альфы со своими.       — С каких это пор я принцесса? — Чонгук фыркает и прячет лицо в подушках. — И что-то я не вижу здесь своего принца на кабриолете.       — Неужели? — Тэхён кидает на него хитрый взгляд и делает вид, что хочет встать на ноги и уйти, но Чонгук округляет глаза и хватает альфу за руку, тянет на себя, заваливая на кровать. Неровные бортики подобия гнезда разваливаются под весом двух тел. — У тебя нет принца, зато есть король.       — И у короля очень раздутое самомнение, — Чон усмехается и подставляет губы под поцелуи. Моменты, наполненные нежными касаниями, выбивают омегу из равновесия – глаза медленно начинают закрываться. В руках альфы Чонгук становится разморенной зефиркой.       — Я должен соответствовать твоему уровню. Моя принцесса требует кабриолет, а в таких машинах ездят только короли, — слышится голос Тэхёна рядом с ухом. Свободные от ладони омеги пальцы альфы зарываются в тёмные волосы и мягко тормошат. — Мой омега слишком красивый, поэтому мне стоит тоже не отставать от него. — А если серьёзно? — уже в полудрёме бубнит Чонгук и мягко посапывает, но хриплый смех Кима и его бархатный голос удерживает в реальности краешек сознания. — С каких пор я принцесса?       — С тех самых, как вошёл в мою жизнь, — Тэхён клюёт носом омегу в щёку и ловит его губы, когда Чон показывается из своего укрытия. — Как только я увидел тебя, то понял, что я никогда не смогу прийти в себя от твоей красоты.       На кровати тепло и уютно, а рядом с альфой безопасно, хорошо.. Греет не только жар тела Кима, но и правильная, самая значимая мысль – они будут хорошими родителями.