Волк и Воро́на

⠀ Серая Комната. Потолок с инородными пятнами, стены без обоев и пошарпанный досчатый пол, на котором следы Волчьих когтей никогда не заживут как и раны у солдата на душе. На полу валяется штукатурка, которую клювом и птичьими лапами шкрябал Воро́на, крича на своем языке самые страшные ругательства. Как ни странно, Волк их разбирал. ⠀ Сегодня Волк, побитый и скулящий, лежит в углу и больше напоминает комок шерсти с кровью, чем живое существо, а особенно борца, коим он был когда-то. Он смотрит на Воро́ну, который машет крыльями, избивая те о слишком узкие почему-то стены, казавшейся во время покоя необъятной, комнаты. Он ничего не предпринимает, лишь брюхо движется вверх-вниз при тяжёлом сопящем дыхании, которое разрывает тишину, но не слышится за Воро́ньими криками. Когда-то они оба боролись. Потом появилась дверь. Бороться не было ни сил, ни желания. ⠀ Двери пернатый и мохнатый сильно боялись. Подходить к ней не решался ни один, но смотрели на нее они часто. Грязно-коричневая, испачканная в биологических жидкостях, шерсти, перьях, земле притягивала взгляд до отвращения, заставляя ржавые сердца скрипеть от уныния и злости на себя за то, что никогда никто из них не сможет выйти за нее. ⠀ Но Воро́на часто пытался улететь, махая крыльями сильнее и сильнее с каждым разом, будто думал, что сможет разбить бетонные стены Серой Комнаты, сковывавшей такие же старые серые крылья, сложить которые было страшно, а с открытыми – не войти в дверь. ⠀ Волк приподнялся. Перебирая грязными лапами, поскуливая от каждого движения, он подполз к Воро́не. Крыло ударило по голове, и Воро́на замер. Не складывая крыльев, он подошёл цокающей походкой к зверю, смотря в бездонные глаза. Сердце билось медленнее. ⠀ Они немо общались. Воро́на редко понимал скулеж Волка, а рычания из его пасти просто не слышал. Волк, пусть и понимал каждый Воро́ний "кар" слепо соблюдал традицию. Сейчас, они молчали, не только голосами, но и мыслями. И их головы всегда были пусты после таких «приступов» Воро́ны, но все равно они всегда смотрели друг другу в глаза. ⠀ На самом деле, Волк был слеповат, но никогда не говорил об этом Воро́не. И глаза – единственное, что четко выделялась на фоне старых стен Серой Комнаты. Они у Воро́ны были небесно-голубые. Самый распространенный цвет глаз у ворон, но Волк знает, эти – особенные. И не только для него. ⠀ Воро́на клацнул клювом и встряхнул оперение. Кое-где показались кроваво-серые перья, где-то – кроваво-белые. Он начал чистить их от песка, только крылья не трогал. ⠀ Волк рухнул на пол. Стоять долго не было сил, лапы дрожали, а брюхо вздымалось чаще от усталости. Он слабо облизнул сухим языком морду, наблюдая за занятым Воро́ной. Последний же на зверя внимания не обращал. ⠀ Оба не знали сколько прошло времени с тех пор, как все утихло, но Воро́на сел в угол комнаты, склевывая сырую штукатурку клювом, а Волк нашел занятие – вылизывал рану на ноге. ⠀ Запах сырости, гнили, свежего мяса и мокрой животной шерсти повисал в воздухе. Ему некуда было уходить, так что он брал звон тишины в объятия и танцевал в головах жилей Серой Комнаты, напоминая, что они – узники собственных сознаний тем, что запахи были исключительно их. Волк лениво и болезненно шевелил носом, уже почти не улавливая те не только из-за старости, но и из-за привычки. ⠀ Воро́на позвал его к себе. Видимо, стало прохладно, а дряхлая Волчья тушка – единственное, что могло помочь. Волк сперва не пошел к нему, взглянул на старую дверь, в глубину замочной скважины, за которой не было ничего. По крайней мере, Волк за ней ничего не видел. ⠀ И вот лапы вновь тащят по полу громадного Волка с почти шакальей душой, Волчью часть которой сохраняет Воро́на. Серая шерсть оплетает будто меховое облезлое старое пальто птицу. Оба закрывают глаза. ⠀ Серая Комната. Старая как этот мир, облезлая, пережившая драки и побои, когти, клювы, зубы, яростные взгляды и даже пустоту. В ней никто не держится так долго, как эти двое. Их Она полюбила слишком сильно, чтобы отпускать, а они недостаточно возненавидели ее, чтобы наконец шагнуть за дверь, за которой есть все, чего нет внутри, но нет ничего, что есть у Воро́ны и Волка.