Пантеон убитых героев

      Рафинол. Так она просила себя называть. Хотя имён у неё было много, истинных и выдуманных. Нематериальная сущность, воплощение идеи. В образе девушки.       Она предпочитала ходить в "майке" цвета хаки, тёмных "походных штанах", заправленных в высокие изящные "ботинки", и заплетать русые "волосы" в косу-колосок, так что только густая косая чёлка спадала на лоб по бокам, слегка завиваясь книзу. В таком виде сущность обычно представала перед другими. Считала его для себя комфортным и близким.       Стройная, юркая, то и дело обнажающая зубы в саркастичной ухмылке, давя всех вокруг своей наглостью, но при этом как будто совсем незаметная - она нигде не задерживалась надолго...       В моменты силы её глаза могли блистать фиолетовые огнём и даже сохранять потом какое-то время фиолетовый оттенок. А сила её заключалась в умении избирательно лишать других памяти и в том числе снимать на какое-то время "покров" из стереотипов и предрассудков. Сущность использовала этот дар, как хотела. Но прежде всего для того, чтобы нести справедливость и красоту - то, что она ими считала, - всем. И особенно тем, кто выступал против них или не согласился бы с её интерпретациями. А несогласных можно было и покарать. Фиолетовые сгустки энергии, сверкающие молниями, вполне были на это способны. Сущность любила карать. Но карала лишь то, что считала злом. Собственно, в основном так она и несла справедливость. Избегая "правосудия" над собой, лишая памяти своих потенциальных палачей.       Но не стоит плохо думать об одинокой девочке. Она ненавидела насильников и демонов, имела свои серьёзные травмы и даже активно интересовалась религиозными идеями, тем, что можно было бы назвать божественным планом... Только приверженцев Бога сущность не слишком любила. Большинство из них казались ей либо малодушными глупцами, либо лицемерными эгоистами. У Рафинола были здесь свои собственные идеи и поиски, а также бунты и шуточки. Своими вольными походами и вызывающим поведением девушка даже смогла привлечь внимание миров, что находились выше её по иерархии.       Порой к ней приходили сущности оттуда. Всех плохих она условно называла демонами, а хороших - ангелами. Но самое обидное и страшное, по первым впечатлениям их часто было не отличить, даже к концу взаимодействия не всегда становилось понятно, кто встретился. Так что девушка не доверяла никому.       В этот раз Рафинол разговорилась с тем, кто был уж очень похож на Ангела. Разговор пошёл интересный, про её прошлое, про то, что сделало её Рафинолом.       Сущность была одиночкой и часто, встречаясь с кем-то, кто принадлежал большому и сильному эгрегору, обращалась к нему на "вы", имея в виду весь эгрегор. Получалось это само собой и, как правило, было сопряжено с обвинениями в том или ином виде.       Впрочем, одиночкой сущность была задолго до того, как взяла себе новое имя и приобрела свою силу...

***

- Думаете, я могла бы вести себя по-другому, не чувствовать того, что происходит вокруг, не вдумываться в это?.. Пытаясь найти хоть какие-то решения, как на это повлиять, как правильно себя в этом вести? Думаете, могла бы... не оставаться собой? Даже когда это ни на что не влияло? - А может, и влияло. Кто знает? - откликнулся "Ангел". Рафинол хмыкнула. - То, что ты оставалась собой... Там.       Она задумчиво отвела голову в сторону, поджимая губы в знак своего скептицизма. - Это точно повлияло, по крайней мере, на одно... - усмехнулась она. - На меня. Меня сломало тогда. В общем-то... Убило. И сейчас я ни с теми, ни с другими, ни с кем. Я слишком дерзкая для светлых, слишком... принципиальная и мягкая... даже не знаю, мудрая для тёмных. Да, я точно не с ними, - оскалилась Рафинол. - Но очень на них похожа... Меня не любят. И правильно делают, что в это не ввязываются, хах... - последовала пауза. Девушка пронзительно посмотрела на "Ангела". - Каждый мой день - бесчисленное множество поисков, решений и битв. Но это никому незаметно. Им не увидеть меня... - Ну, ты же Рафинол, - тихо усмехнулся "Ангел". - Ты намеренно никому не показываешься. Специально влияешь так на эмоции, затуманиваешь сознание, создаёшь у других провалы в памяти, пока творишь, что хочешь. - Да. Я Рафинол! - в словах сущности звучала почти что гордость. - Саркастичная, своенравная. Я никому не подчиняюсь и не признаю авторитетов. Я живу так очень давно. И у меня были условия и время такой стать... - она ненадолго опустила глаза. - Знаете, я порой вспоминаю о молодых героях и святых... Тех, кто погиб смелым и чистым. На пике своей красоты. О всяких семнадцатилетних юношах и девушках, которые жертвовали собой ради веры, идеалов, родины... Ими восхищаются. Причисляют их к лику святых, вносят в пантеоны, - Рафинол снова оскалилась. - И правильно делают, - процедила она сквозь зубы то, что считала правдой. - Но я скажу кощунственную вещь. Легко стать святым, погибнув в юности... Гораздо легче, чем долгие года сохранять верность таким идеалам. Сталкиваясь с бесчисленным множеством самых разных зол. С большими и мелкими вызовами. С одиночеством, непониманием, абсурдом, нечестной игрой, невежеством, диверсией, - Рафинол даже опустила голову. Все эти слова не были для неё пустым звуком. Она обернулась спиной, показывая, что хочет закончить этот разговор. - Легко в семнадцать пожертвовать собой за идеал. Легко умереть за что-то в семнадцать... - Но разве ты сама так не умерла?       Рафинол резко подняла голову. И тут же оглянулась. Она лишь успела заметить исчезающие светлые ангельские глаза.       Девушка простояла молча около минуты.       "Умерла..." - тихо проговорила она то ли утверждение, то ли вопрос. И лёгкая еле заметная настоящая улыбка всё же озарила её лицо.       Сущность вновь посмотрела на свой путь. Его пора было продолжить. И она методично зашагала вперёд, размышляя о своём ближайшем будущем, далеком прошлом и о только что состоявшемся разговоре. Нет, она совсем не очарована. Быть очарованной ей в принципе не подходит. Она даже не знала наверняка, кто это с ней говорил. Что это была за сущность. Ангел, желающий её поддержать? Демон, желающий вселить гордыню?.. Но Рафинол чувствовала, что эта встреча, по крайней мере, дала ей надежду. Надежду чистую, яркую, пронзительную. Подобную которой она искала очень давно. В обоснованность которой ей хотелось верить... Надежду, что она, даже при всей своей маргинальности и неоднозначности, даже не будучи убитой буквально... всё же имеет право принадлежать пантеону убитых героев.