🎸🎤
22 августа 2021 г., 01:35
Дазай берёт в руки гитару, лениво проводит пальцами по лакированному корпусу, постукивает по деке, прислушиваясь к глухому шуму. Слабо улыбается. Трудно сказать, откуда вылетает этот шум; вполне возможно, всё только в его голове. Голову он поднимает и смотрит на неё.
— Что тебе сыграть?
Чуя делает очередную нервную затяжку, подёргивает ногой. Вертит коленом влево-вправо. Будто врезать намеревается. Кулаки наверняка чешутся. На Дазая не смотрит – взгляд устремлён в окно, на полуспящий ночной город, на его бессмысленные огоньки.
— Что-нибудь без греха. На душе паршиво, — признаётся Чуя, поправляя задравшийся край юбки, словно ему нельзя разглядывать её тело. А сейчас и не хочется.
Паршиво, значит, на душе. Как глупо. У Дазая на душе – исключительно безграничная гнетущая пустота, заглатывающая всех вокруг. Одну Чую пока только и не заглотила. И то лишь потому, что Чуя сама кого хочешь сожрёт.
Чуя боевая.
Именно это ему в ней и бросилось в глаза при первой встрече. Стальные кулаки, мощные ноги, крепкие челюсти – всё в маленьком хрупком теле, как во флаконе. Дазай будто схватил этот флакон по пьяни дрожащими руками да выронил на пол. Неуклюжий болван. Хорошо, что не разлетелась – только края немного поцарапались. Зато внутри всё дико всколыхнулось, и образовался смерч.
— Сыграю «В ладони гламур». Пойдёт?
Одна из любимейших композиций. Общие воспоминания: ярмарка, карусели, громадные мотки сладкой ваты, заразительный смех – немного пугающий, но такой заводящий, – разделённая одна на двоих сигаретка с кнопкой. Черника с ментолом. А потом жаркие-жаркие поцелуи, цепляющие что-то глубоко внутри, и скользящие по телу ладони, и хриплые вздохи, и… Сакэ.
— Слушай, если бы существовал такой механизм, который повернул бы время вспять, — докурив, Чуя по привычке прикусывает фильтр и забавно чертыхается; вздыхает, гасит тлеющий кончик и, наконец, встречается с Дазаем взглядом, — ты бы им воспользовался?
— Чтобы с тобой не встречаться? — сразу уточняет Дазай, внимательно за ней наблюдая.
На лице напряжение, скованность в теле. Чуя кивает очень медленно. Между бровей залегает морщинка.
— Конечно.
Поджимает губы, выдыхает, смыкает веки.
— Я тоже.
Ни черта подобного. Они не расстались бы, даже если б взамен им обоим предложили по идеальному партнёру. Сами они не идеальные, но настоящие. Она – пылкая, яркая, бешеная псина. Он – холодный умудрённый опытом бесцеремонный демон. Дисгармоничная пара.
Пара дурачков.
— А если на тот день, когда познакомились. Помнишь, как кайфово было? — Дазай перебирает струны, пытаясь восстановить в памяти аккорды подступающего припева.
Чуя выбрасывает сигарету, отходит от окна и присаживается напротив. Отрешённая. Кажется, ей плевать почти на всё. Она тянется к Дазаю, он же подаётся навстречу. Губы соприкасаются постепенно, участок за участком, пока не прилипают окончательно. Она выдыхает рвано и шумно. И отстраняется. (И отстраняется.)
— Помню. Сыграй.
«Скуку» Дазай готов играть не глядя. Он приступает минорным перебором, застывает, ловя глазами резко подскакивающую Чую, и начинает петь, подстраиваясь под гитару. Чуя прижимается спиной к стене, смаргивает ещё не пролитые слёзы и присоединяется. Гудят в маниакальном унисоне, как два придурка, но… Красиво получается.
Пусть Чуя и дальше поёт в ду́ше на французском. Пусть злится на Дазая, когда он начинает подбирать ей неуместные гитарные сопровождения. Пусть бьёт посуду и хлопает дверью, пока стены трещат по швам. Пусть дерётся на улицах. Пусть там же и живёт, если угодно.
Лишь бы навсегда не уходила.
А «Скуку» Дазай готов играть без конца, до тех пор пока ей нравится.
Она ведь не порок.
