Пленница грёз

Подскакиваю на постели, слыша внизу крики. Что случилось? Хватаю халатик и бегу на первый этаж. Голди стоит в коридоре и всхлипывает, прислонясь к стене. - Госпожа, что случилось? – подбегаю к ней я. И тут из соседней комнаты выходят двоё охранников, неся на носилках что-то, накрытое белой простынёй. Один из мужчин оступается, и я вскрикиваю от ужаса – из под простыни выпадает безжизненная рука. - Не пугайся, малышка, - обнимает меня сзади госпожа. – Это Меган, моя служанка. Она покончила с собой. Кажется, её бросил жених. Бедняжка. Голди снова всхлипывает, и я обнимаю её, стараясь утешить. - Лорейн, уведи Голди в комнату, тут не на что смотреть, - в кухню входит Джон. Перехватываю взгляд парня, замечая ужас в его глазах. Наверно, это очень страшно умереть вот так. Я сама чуть не сделала этого, но я рада, что выжила. Беру Голди за руки и помогаю ей дойти до комнаты, в которой Голди тут же падает на кровать. - Госпожа, мне сегодня остаться с Вами? – спрашиваю я, не зная, как поступить. - Да, пожалуйста, побудь со мной. Я опускаюсь на кровать рядом с хозяйкой, чувствуя дрожь в её теле. - Госпожа, успокойтесь, всё наладится, - глажу я её по волосам, прижимая к себе. *** С памятного вечера проходит около трёх месяцев. Я чувствую, что с него что-то изменилось. Резкие перемены Голди от нежности к холоду стали случаться чаще, чем раньше. Но я не обижалась, списывая всё это на её темперамент и творческую натуру. Я ведь всё равно нужна ей. Как она нежно смотрит на меня иногда, как страстно целует. Но упорно она продолжает называть мне этим ненавистным именем – Адель. Это напоминает об изнасиловании, я безумно ревную её к кузине, но всё боюсь поговорить на эту тему. Моя госпожа такая властная, слишком властная, но мне всё равно нужно объяснить ей свои чувства. - Адель, я дома, - слышу её голос из коридора. Поправляю причёску и бегу к ней в комнату. Всю прошедшую неделю госпожа писала книгу, так и не притронувшись ко мне. А я так соскучилась! - Как прошло Ваше путешествие, госпожа? – спрашиваю я, поддерживая её легенду. - Скучно, - морщит носик она. – Ни за что бы, ни поехала туда, но мои читатели так хотели меня видеть. - Я рада, что Вы вернулись, - обнимаю её. - Я тоже рада, - треплет меня по волосам она. – У меня классная идейка, пойдём в гостевую спальню. Пожимаю плечами, но беру тёплую руку и покорно иду за ней. Посреди просторной комнаты на втором этаже стоит большая кровать и рядом с ней лежат краски. Непонимающе смотрю на госпожу. - Я всегда хотела научиться рисовать, малышка, - отвечает она. - Но тут нет мольберта, - ещё больше теряюсь я. - Ты будешь моим холстом. Госпожа начинает снимать с меня одежду, покрывая тело горячими поцелуями. Тоже помогаю ей скинуть одежду, и Голди опрокидывает меня на кровать. Ещё раз, прикоснувшись к моим губам, госпожа неожиданно отстраняется. Моё тело, изголодавшееся по ласке, требует продолжения, и я сама тянусь к ней. Но Голди взглядом приказывает мне оставаться на месте, и я замираю, комкая простыни. Улыбнувшись, Голди кивает и, напевая красивую песенку, начинает размешивать краски. Только сейчас понимаю, что она решила рисовать прямо на мне. - Госпожа, а это не опасно? – боязливо спрашиваю я. - Это специальная краска, - поясняет она. И, чтобы подтвердить свои слова, набирает на кисть красную краску и сексуально слизывает её. По телу проходит жар, и я ощущаю всё усиливающееся возбуждение. - Лежи тихо, - приказывает она. – Я хочу создать свой первый шедевр. Подчиниться на этот раз невероятно трудно, так как кисточка скользит по коже, норовя задеть самые чувствительные места. Я закрываю глаза, закусив губу, когда кисточка ласкает напряженные соски. Когда кисть отстраняется, невольно подаюсь навстречу. - Не шевелись! – злится госпожа. Не хочу сердить её и крепче сжимаю в руках простынь. Кисть порхает по моему животу, а после спукается к лобку. - Раздвинь ноги. - Госпожа, я не смогу, - со стоном выдыхаю я. - Ну что мне сделать, чтобы ты меня слушалась? – вздыхает Голди, целуя меня в губы, и тут же раскрашивает их красной краской. – Может, мне привязать тебя? Обещание несвободы пугает меня, и я покорно раздвигаю ноги. Госпожа хмыкает, снова набрав краску, ласкает кисточкой мои половые губы и клитор. Уже не сдерживаю стонов, с невероятным трудом удерживаясь на месте. Кисточка на пару секунд входит внутрь меня, срывая с губ ещё один стон, и Голди отстраняется, заканчивая пытку. - Подожди, через пять минут краска высохнет, - приказывает она. Любуюсь хозяйкой – её губы накрашены алым, а лицо и пальцы измазаны в краске. Она смеётся глядя на меня и, садясь на стул, начинает ласкать себя. Комнату вновь наполняют стоны, когда её пальчики входят внутрь, а меня трясёт от желания. Кончив, госпожа даёт мне вылизать свои пальцы. - Молодец Адель, ты отлично справилась, - хвалит она. – Вставай, краска высохла. Голди помогает мне подняться и ведёт к большому зеркалу. Я интересом разглядываю диковинную картину, изображённую на теле. - Нравится? – шепчет она. – Смотри. Госпожа прижимает меня к себе спиной и вводит внутрь свои пальчики. С губ срывается стон, а глаза закрываются сами, но она не позволяет этого, каждый раз останавливаясь, когда я перестаю смотреть. *** После мы лежим на испачканных простынях, обнимаемся и смеёмся. Мне так хорошо сейчас с ней рядом. Хочется сказать, что она значит для меня, что я люблю её. - Малышка, ты голодная? – прерывает она мои мысли. – Пойдём на кухню, поможешь приготовить мне ужин. - Да, госпожа, - поднимаюсь с кровати и иду за ней. Госпожа, снова напевая, режет огурцы, а я замираю рядом. Я должна сказать ей. Сейчас или никогда! - Адель, помоги мне, возьми нож и порежь помидоры. - Госпожа, - осторожно начинаю я. – Вы знаете, я Ваша и я люблю Вас. Я тоже должна узнать, что что-то значу для Вас. Поэтому, пожалуйста, не зовите меня больше Адель. Зовите любым именем, каким Вам угодно, но только не Адель. Голди подходит ко мне и с размаха даёт пощёчину. Не понимаю, что происходит. Даже зная её характер, я не надеялась на такой исход. - Девчонка, да что ты о себе возомнила! – зло шепчет она, но через секунду тон становится ласковым. - Милая, пойми, - её рука нежно гладит меня по щеке. – Мне нужна лишь моя Адель, моя сексуальная фантазия. А Лорейн для меня просто тело, которое не так сложно будет заменить. Я просто тело, которое заменят? Руки дрожат, во рту мгновенно пересыхает, и я не могу дышать. В одну секунду мой мир разлетелся на осколки. Я ничто для неё, я никто для неё. Но она никогда не отпустит меня. Я окончу жизнь так же, как та служанка. В душе поднимается волна ярости. Я так люблю её, я простила ей изнасилование. А она всё это время просто играла со мной? Вся её нежность, как и её злость – просто искусная маска. Ненавижу её! Хочу, чтобы она исчезла! Хочу, чтобы она умерла! Я не заметила, как в моей руке оказался нож. Очнулась я лишь тогда, когда госпожа упала на пол, истекая кровью. Я осела на пол, потрясённо смотря на свои окровавленные руки и не понимая, что происходит. - Боже, Голди! – как сквозь вату услышала я голос Джона. – Нет! Нет! Парень вбежал в кухню и опустился перед госпожой. Нет, я не могла такое сделать! Это не я! Я не могла! Я вновь посмотрела на руки, полные липкой крови. Это я! Я убила её. Вскочив на ноги хватаю нож, прислоняя его к запястью. - Нет! – удар и оружие падает из моих рук, а я сама оказываюсь в крепких объятиях парня. – Лорейн, я не позволю тебе этого сделать. Она жива! Голди жива, слышишь?!