Игра

      Льюис растягивал будто сущий дьявол. Словно специально он максимально медленно вводил два невероятно изящных и длинных пальца в Шерли и вновь выводил обратно. Всё это в практически абсолютной тишине, нарушаемой только тихими вздохами и полустоном-полускулежом младшего Холмса. Ему было мало, бесконечно мало иметь в себе только эти два чёртовых пальца!       Но он ничего не мог сделать. Это их игра. Игра, о которой не знала больше ни единая душа. Игра, где знаменитый Шерлок Холмс — послушная псина своего хозяина — такого тихого и невинного на первый взгляд Льюиса Джеймса Мориарти.       Ещё одним условием была тишина. Они не произносили чего-то пошлого или каких-то базовых фраз. Даже имена были редкостью, а если и назывались, то только Шерли и Луи. Так им обоим было спокойнее. Так им обоим было легче не вспоминать эти короткие, но насыщенные встречи потом, в повседневной жизни.       Маскировались они тоже отменно. Если порой волей случая и встречались где, то не подавали виду. И никто не мог и подумать о таком страстном и ярком романе, вспыхнувшем между этими двумя, казалось, противоположностями.       Но это всё же реальность. Реальность, где Шерли лежал на скомканных простынях. Весь раскрасневшийся и распалённый, а волосы, цвета вороного крыла, разметались в беспорядке. И, прикусив ребро ладони, он пытался подавить ещё один стон, когда пальцы Льюиса опять задели эту точку.       А тот словно дьявол улыбнулся и провёл там ещё раз. И ещё. Слишком невыносимо.       А ведь это было только начало. Вторая ладонь обхватила сочащийся смазкой член. И Шерлок, кажется, до крови прокусил руку, но низкий стон всё равно эхом отдался о стены комнаты. Он был на грани. Ещё одно движение и он непременно бы кончил.       Льюис это прекрасно понимал, а потому… Убрал руки.       Сдавленный скулёж и поджатые пальцы лучше всяких слов описывали всю ту гамму эмоций, которую ощутил Шерли. /Ну почему у них в семье дьяволы абсолютно все и в любой области/       Когда же он более менее пришёл в себя, Льюис продолжил. И так ещё несколько раз доводил до самой точки невозврата и останавливался в миллиметрах от решающей черты. Даря огромную сладкую пытку, от которой истома в теле и мурашки по коже.       Но всё же Льюис заботливый любовник. И в следующий раз не убирает пальцы, наоборот ускорил темп. Наконец даёт долгожданную разрядку которая накрывает электрической волной. Слишком приятно. Слишком хорошо. И Шерли кажется, что он задыхается в этих эмоциях.       А когда он всё же немного приходит в себя Льюис, убедившись что всё в порядке, дарит невероятно нежный поцелуй в губы, накрывает простынёй...       И уходит.       А на тумбе рядом с кроватью осталась записка с точным адресом для следующей встречи. Единственное напоминание о том, что эта встреча не сон.       А ещё довольная улыбка на устах Льюиса, погружённого в раздумья. Брат просил купить что-нибудь вкусное к чаю.