meeting on the subway

Raised By Swans & Amanda Seyfried – We Were Never Young

Обычный августовский день, ничего интересного. По крайней мере, так думает Лухан. Учиться в вечернее время, да еще и когда у всех до сих пор каникулы, – одна из худших вещей, придуманная человечеством. Особенно до десяти вечера, когда организм требует уже только не слишком плотный ужин и горизонтальное мягкое покрытие для сна. Лухан с тоской наблюдает за перемещениями секундной стрелки на довольно дорогих часах на запястье друга. - Двадцать две минуты осталось, – проследив взгляд растрепанного блондина, шепчет Минсок. - Заебалось уже, – шипит Лухан, и подвигает к краю стола тетрадь и гелевую ручку с черной закончившейся пастой, чтобы расположить на освободившемся месте голову и руки. Минсок лишь неодобрительно качает головой и вновь устремляет взгляд на лектора. Еще одна из худших вещей, вот только придуманная уже природой, а не человечеством – ебаный ливень. А Лухан почти всегда забывает зонт. Из-за лени, по большей части, но еще и из-за довольно дырявой памяти. Минсок же всегда таскает с собой два больших черных зонта. - Недалеко до метро, не надо, – отказывается Лухан. Но старший настойчиво вручает в руки изделие из спиц, креплений и ткани, махая рукой и скрываясь за дверью, впустив в почти пустое здание университета грохот ливня. Лухан следует примеру друга. Метро и в самом деле недалеко, но Лухан умудряется набрать полные кеды грязной воды из луж. Неудачник, усмехается он и стряхивает с зонта водопад капель, спускаясь в подземку. Нужный состав ждать полчаса. Еще одна из худших вещей, придуманных человечеством – метро. То ли Лухан такой придирчивый, то ли реально на множестве станций все запущенно. Грязный пол, вечный непонятный распирающий тошнотой запах и унылые лица. Как на подбор, как всегда. Хотя, именно сегодня, может, погода так на людей действует? Лухан вздыхает и пристраивает спину на широком столбе, или это арка, поддерживающая гладкий белесый потолок? Какая чушь лезет в голову. Лухан с минуту разыскивает плеер среди прочего хлама в сумке и затыкает уши какой-то грустной композицией. Все же лучше, чем этот галдеж со всех сторон. Скользит взглядом по платформе, отмечая парочку одногруппников и несколько знакомых лиц тех, с кем через двадцать пять минут поедет в одном вагоне. Как всегда. И замирает взглядом у противоположного края платформы. Почти в той же позе, что и сам Лухан, прислонившись спиной к столбу (или арке? какая разница), стоит парень. На вид – лет девятнадцать. Студент, наверняка. Довольно высокий, в черной кожаной куртке, синих обтягивающих джинсах и черных кедах. Лухан щурится – конверсы, фирменные, с удлиненными языками. На голове – кепка, тоже черная. Из-под нее выглядывают не слишком длинные волосы приятного теплого цвета, что-то вроде темной карамели. На тонких губах – полуулыбка. В руках – то ли тоже плеер, то ли игровая консоль, этого Лухан уже не может разглядеть. Зато подмечает тянущиеся из кармана куртки к ушам провода. Значит, плеер тоже есть. Интересно, что слушает? Лухан буквально пожирает парнишку взглядом и даже забывает снять песню в собственных ушах с повтора. Включал какой-то веселый рэп на паре, чтобы не уснуть, да так и оставил галочку в настройках. Лухан совсем перестает дышать, когда парень поднимает взгляд и почти сразу же смотрит на него. И этот взгляд прожигает. Зрительный контакт продолжается секунд пятнадцать, не больше, потом парень вновь утыкается взглядом в экран. А Лухан уже не может не пялиться на него. Шатен закусывает нижнюю губу – наверное, что-то не выходит в игре, – а Лухан уже представляет, как тот делает это из-за его изучающих пальцев на ребрах. У этого паренька наверняка мягкая кожа и приятные на вкус губы. Лухан и дух перевести не успевает, а перед глазами уже разворачивается качественная работа его воображения, в момент выбрасывая из блеклой реальности. Вот Лухан срывается с места, пересекает разделяющие его и этого возбуждающего интерес парня десяток метров, хватает за руку и ведет к дому Минсока. Минсок живет в километре от универа, что гораздо ближе, чем дом Лухана. Бронирует у того спальню и тут же забрасывает шатена в комнату, не включая свет. Подталкивает к кровати и снимает с парня кожанку, которая, кстати, ассоциируется с панком и группой sex pistols. Наверное, из-за парочки шипов на рукавах, плечах и воротнике, об которые блондин немного царапается. А шатен лишь тихо смеется и позволяет Лухану полную свободу действий, устраиваясь восхитительной на ощупь джинсовой задницей на кровати. Вслед за курткой с довольно хрупкого тела исчезает черная футболка из плотной ткани. Ребра у парня и правда восхитительны. Да и весь он восхитительный. Лухан мягко опускает шатена на кровать и устраивается у того на бедрах, не спеша снимать узкие темные джинсы. Подождут. Лухан вытягивает вперед пальцы и решает начать с лица шатена. У него нежная кожа на щеках и красивые ровные линии скул. И его чуть влажноватые губы кривятся в усмешке, когда Лухан по сантиметру трепетными секундными прикосновениями изучает его шею, плавно переходя на офигительные выступающие ключицы. Кожа у него и в самом деле до дрожи мягкая. А губы – вкусные, дерзкие, быстро подстраивающиеся. А язык – теплый и нетерпеливый. Так Лухана за нижнюю губу еще никто не кусал. Шатен прерывает поцелуй и убирает пальцы блондина от своего лица, спуская на неровно вздымающуюся грудь. Лухан понимает без слов и, немного подвинувшись назад, терпкими поцелуями изучает живот и бока парня, отчего тот негромко смеется и шепчет «щекотно». Приятный теплый голос. Лухан добирается до пупка и не торопясь вылизывает плоский живот парня, спускаясь все больше к паху. А потом все же приспускает немного линию джинс, перед этим секунд двадцать промучившись с ремнем, и… И тут Лухан едва не падает от увесистого толчка локтем в бок. Привет, это я, твоя блеклая реальность. В которой ты тот еще стеснительный неудачник и вместо того, чтобы подойти и познакомиться с заинтересовавшим парнем, на ходу фантазируешь о том, как нежно и медленно займешься с ним сексом. И, кстати, твой состав уже выдвигается из тоннеля. - Блять, – выдыхает Лухан и, оторвавшись спиной от арки, глазами ищет в толпе шатена во всем черном. Тот – на противоположном краю платформы, ждет, когда поезд полностью остановится. Лухан снова вздыхает, с матом сквозь зубы, и проталкивается в свой вагон, тут же плюхаясь на сиденье. И даже не пытается заткнуть свой внутренний голос, который с издевкой уже в десятый раз напоминает ему, что он – неудачник до кончиков выбеленных волос. А еще то, что он – стеснительный идиот. И что-то еще совсем гадкое и нецензурное. Но Лухан не останавливает поток грязных слов внутри себя. Потому что полностью согласен.