Последний глоток

      Последний глоток       ... Я нехотя отрываю свои губы от пустой бутыли, переглядываясь с Лайошем и Борсоди. "Что ж, - мысли лихорадочно крутятся в моей голове, пытаясь сгенерировать хоть мало-мальски хорошую идею, - это был последний сосуд с чистой кровью... У нас мало боеприпасов и почти нет бензина, а эти зараженные полудохлики рыщут вокруг хостела... Что делать?"       Вдруг дверь нашего убежища срывается с петель и на пороге слышны эти мерзкие булькающие звуки. А такие звуки издают только эти уроды. Мы запираемся в комнате и готовимся к битве. И похоже, для нас это конец. Для нас троих...

***

      Как мы дошли до жизни такой?       Я не говорю, что общество вампиров до усрачки святые - во время битв куча людей полегло (как и наших), но разве после заключения мира мы не смогли ужиться вместе? Смертные обеспечивали нас своей кровью (мы никого не убивали при этом), а мы предоставляли прекрасную медицину и защиту от внешних агрессоров. В сущности, в жизни людей ничего, собственно, не поменялось с приходом вампиров: мы всегда были рядом с ними, только способы добычи крови были слегка... варварскими.       Нет-нет, мы не те вампиры, которых описал в своей книжонке этот полоумный хер Стокер. Серьёзно, большая часть из наших читали этот роман как хамско-юмористический. И под чем он это писал?.. Мы можем спокойно есть пищу смертных, мы не лазаем по стенам как тараканы, у нас не волосатые ладони, ни в кого не обращаемся (и не обращаем) и не крадём младенцев. Больше не крадём. Мы вообще мало чем отличаемся от людей, разве что рационом питания и цветом кожи.       Десятки лет. Десятки лет мы жили бок о бок с людьми, и эта жизнь была счастливой (во всяком случае, для меня и моих друзей) для всех. Ну, или почти для всех.       Мы просто жили: любили смертных и бессмертных женщин, пили необходимое количество крови, веселились и работали. Некоторые успели наплодить потомство чистокровных вампиров и даже полукровок - полулюдей-полувампиров. У таких детишек вопрос в жажде крови ставится 50/50 - или да, или нет.       И один из таких стал занозой в заднице нашего мироустройства.       Виновник всего этого дерьма, Альфредо Моро - ребенок смертной дамочки и одного не слишком осторожного вампира (имён их я не знаю, поэтому не называю). Дамочка, производя его на свет, скончалась, а младенца отдали в приют. Там он пробыл года четыре, пока его не забрала семья вампирши и смертного мужчины. Это была прекрасная пара, и семья была бы чудесная, если бы родители были поосмотрительнее - по сведениям, Альфредо увидел, как папа "кормил" маму своей кровью. Мальчик ничего не спросил у своих "родителей" (а стоило бы), но запомнил, что "вампиры делают что-то плохое". К тому же, он узнал о своем происхождении и истории "любви" своих биологических родителей (можем смело закидывать эту часть его биографии в копилочку будущих херовых обстоятельств). С течением времени его недовольство "несправедливым" положением дел только крепла.       Со временем у паренька обнаружились феноменальные способности к химии, которые во взрослой жизни он стал активно применять.       К его 29 годам чувство расового неравенства дошло до точки невозврата, и под ним Альфредо создал "прекрасное" вещество, которое путём распыления заражает человеческую кровь, делая её непригодной для пищи. Иначе говоря, вампиров -"узурпаторов" лишают необходимого питательного средства, они упёздывают в дальние дали и люди живут себе долго и счастливо.       Вот только малыш просчитался и втянул всех в такую срань, которую и не предполагал.       Подопытных он нашел быстро: это были его приемные родители и друзья - люди, и вампиры, и полукровки. Да: он заразил папу, чтобы проверить своё чудо-средство на маме. Охеренно предприимчивый парень.       Распылять потом ничего не пришлось. Средство выстрелило, да так, что инфицированные стали блевать на всех зараженной кровью. Разумеется, вампиры от таких "фонтанов" мучительно умирали, а люди и полукровки становились такими же блевунами. И разумеется, блевуны - ходячие мертвецы.       За три месяца этот мудак сумел разрушить то, что мы строили годами.       Все это время мы выживали как могли: покупали чистую кровь за золото, вещи, товары быта (это уже теперь), прятались в самых темных и мерзотных местах города как крысы, скупали все огнестрельное оружие, какое только попадалось, и ещё... огнетушители.       Практическим образом мы обнаружили, что состав огнетушащего порошка* способен убить носителя и вещество. Когда мы это выяснили, мертвецов было уже полно, а нас лишь жалкая горстка.       Сейчас даже такая элементарная вещь, как огнетушитель, в дефиците. Наравне с кровью.       Тварей становилось все больше (и становится), а нас - меньше. Сейчас нас чуть меньше трех сотен по всей стране, мы разрознены и мы... - Да заткнись ты уже! - Сидящий напротив меня Борсоди с криком бросил в мою сторону пустую бутыль. - Ты пиздишь сам с собой уже битый час, достал. У тебя кукуха поехала на фоне стресса? Соберись! Надо придумать, как выбраться отсюда. - Это я не с самим собой. Это я с Ними. -Ты точно ёбу дал. - Борсоди встал и начал мерить широкими шагами комнату. - А ты уверен, что мы выберемся? Ты такой оптимист. - Лайош глядел на него уставшими глазами и очаровательно улыбался, обнимая свою винтовку. - Мы в ловушке, друг мой. А уродов этих там, наверное, стало больше, чем на концерте Мэнсона.       Наше последнее пристанище - чердак чьего-то дома - не так давно обнаружили блевуны. Тогда нас было с десяток, мы дали бой. Теперь нас трое. К тому же, на том чердаке осталась большая часть боеприпасов и, что важнее и досаднее, запас чистой крови. А теперь мы сидим уже полторы недели в этом занюханном хостеле с порнушным названием "Розовый персик" с запертыми дверями. А за ними - как чудесно - рыщут эти твари. Чуют нас, вот и наворачивают круги.       Лайош хотел встать, но оступился и повалился на пол. Мы помогли ему встать. - Тебе нужна кровь, Лайош, - осмотрел я его лицо. - Ты не ел уже несколько дней. - Мне приятна твоя забота, Жано, - положил с улыбкой он голову на мое плечо, - но ты не забыл, что у нас осталась только одна бутылка? И вы, кстати, тоже не ели. - Не спорь сейчас, пожалуйста. - Мы посадили его в кресло. - Разделим её на нас троих.       Я открыл сосуд с этой животворящей жидкостью и дал отпить Лайошу. Позже мы пустили её по кругу: каждому - по глотку.       Я нехотя отрываю свои губы от пустой бутыли, переглядываясь с Лайошем и Борсоди. "Что ж, - мысли лихорадочно крутятся в моей голове, пытаясь сгенерировать хоть мало-мальски хорошую идею, - это был последний сосуд с чистой кровью... У нас мало боеприпасов и почти нет бензина, а эти зараженные полудохлики рыщут вокруг хостела... Что делать?"       Вдруг дверь нашего убежища срывается с петель и на пороге слышны эти мерзкие булькающие звуки. А такие звуки издают только эти уроды. Мы запираемся в комнате и готовимся к битве. И похоже, для нас это конец. Для нас троих...