День коробочки

Последние несколько часов, что они ехали по скалистой местности, Джонни молчал. Лошади громко фыркали, меж звуков отстукивающих по земле копыт шуршал песок, и больше тишину ничто не разбавляло. Обычно, из них двоих инициативу в разговоре проявлял именно Джайро — Джонни сам по себе был тихим и молчаливым, и не сразу вылезал из своего кокона, когда завязывался разговор, однако стоило игнорировать его скудные короткие ответы и продолжать вести беседу, словно её активно поддерживают, и Джостар постепенно вливался. Но именно сегодня разговорить его никак не удавалось. Джонни продолжал давать короткие ответы, а иногда и вовсе не реагировал, просто ведя лошадь с отсутствующим видом. Даже не оценил невероятно смешную шутку, которую Джайро придумал, чтобы развеселить его. С Джонни такое происходило не впервые. Он, бывало, по вечерам, сидя у костра, задумывался о чем-то грустном, и глаза пустели настолько, что Джайро не удавалось разглядеть в них даже отблески огня. Цеппели всегда усмехался подобным мыслям, потому что это просто его разыгравшееся воображение, но отрицать факт, что Джонни падал духом, не мог. В такие дни Джонни всегда рано ложился спать и сразу же поворачивался к напарнику спиной, вяло угукал на пожелания спокойной ночи, а от предложенной помощи отказывался (разве что оставлял на Джайро уборку костра). Ещё просил оставить его в тишине и покое. Под этим он имел в виду обычай спать рядом, чтобы сохранять тепло в особенно холодные ночи. Джонни наверняка хотел показать, что просто хочет личного пространства, но его маленькая ложь раскрывалась по ночам, когда слуха Джайро касались едва слышные, приглушенные всхлипы. Джайро называл это днём коробочки. Однажды старая пациентка отца рассказала ему историю о своей кошке, чье поведение кардинально изменилось после смерти второй кошки, живущей в их доме. Временами она переставала активно бегать и прыгать по комнатам, не ластилась к хозяйке, не реагировала на поглаживания, а просто днями лежала в старой коробке в кладовой. Она вяло мяукала, словно в благодарность, когда хозяйка приносила ей покушать, и больше, собственно, не двигалась, не желая покидать свое место. Но когда день коробочки для кошки заканчивался, она всегда приносила хозяйке мышку в благодарность. Своей отстраненностью Джонни всегда напоминал Цеппели о той кошке. — Малыш Джонни хочет сегодня побыть один? — осторожно уточняет Джайро, когда они заканчивают с ужином. Лошади давно привязаны, накормлены и отдыхают, наверняка спят, так что на всю округу слышна лишь возня рядом с потрескивающим костром. Джонни ожидаемо ни слова не проронил за вечер, а Джайро и не навязывался. В ответ на вопрос Джостар лишь вяло кивает и оглядывается в поисках своих вещей, собираясь готовиться ко сну. Джайро моментально реагирует, подвигается и забирает кружку из рук Джонни, отставляя её подальше. Вторая ладонь привычным движением ободряюще сжимает чужую кисть, светлую и маленькую на фоне ладони Джайро. — Отдыхай, Джонни, я сам всё уберу. Я уже расстелил твой спальник. Джонни как раз замечает это и переводит на Джайро гораздо более осмысленный взгляд, выдавая тихую благодарность за заботу. Он освобождает руку и молча ползет к своему спальному месту. Себе Джайро расстелил чуть подальше, но всё равно не слишком далеко. Джонни больно в груди от чужой заботы. Джайро из раза в раз продолжает делать все эти вещи для него, почему-то всегда знает как поддержать, что сказать, а что нет, чтобы не сделать хуже. Почему-то продолжает возиться с ним, парнем-инвалидом, деля припасы, заботясь и рискуя жизнью в погоне за Трупом. А самое странное, что в его действиях никогда не проскакивает жалость. Джайро всегда видит в нём лишь равного. Джонни не понимает, как он так может. Джонни было стыдно за свою беспомощность, за свою физическую и духовную слабость. В дороге длиною в день им не оставалось ничего кроме как ехать, говорить и думать. В тишине, свободной от разговоров, на него снова нахлынули воспоминания о Николасе, отце и Дэнни, и вот, он снова хочется спрятаться от всего мира, лежать и винить себя. Джайро, в отличии от него, казалось, никогда не проявлял слабости, поэтому стыдно было вдвойне. Возможно, нужно было отказаться от этой затеи стоило только осознать, что ни собрать части Трупа, ни спокойно доехать до финиша наёмники им не позволят, и либо сдаться, либо предложить Джайро бежать гонку по отдельности. На следующих дистанциях, без груза в лице Джостара ему наверняка будет проще финишировать первым, а главное, живым. Джонни жмурится и стискивает зубы, утыкаясь носом в подушку. Хочется оказаться подальше отсюда и сдохнуть. Джайро за спиной копается в своих вещах и вскоре свет от костра гаснет. Слышатся приближающиеся шаги, после чего Джайро приседает на корточки рядом с Джонни и ласково гладит напряженное плечо. В лежащие рядом с лицом руки протискивается потрепанный розовый медвежонок. Джонни удивленно поворачивается, но едва ли видит лицо Джайро. Тот до сих пор не снял шляпу, и непривыкшие к темноте глаза различают лишь силуэт. — Можешь обнять её если тебе вдруг одиноко, малыш Джонни. Джонни даже не понимает шутка ли это. — Обнять? — тупо переспрашивает он, наблюдая как Джайро поднимается на ноги, направляясь к своему месту. — Конечно! Я взял игрушку с собой именно на случай таких ситуаций! — Я не видел тебя спящим с ним, — откликается Джонни, наполовину разворачиваясь. — Нью-хо! Потому что мне не одиноко, когда рядом со мной такой чудесный товарищ как ты, Джонни. Джонни хочет отрицать его слова, но фраза «Я не чудесный» так и остается на языке. Джайро не шутил все это время. Он говорил искренне. Теперь по его интонации это прекрасно слышно. А Джонни снова стыдно за себя и за свои сомнения. Он молчит несколько секунд и Джайро уже почти успевает улечься, когда Джонни наконец говорит: — Прости, Джайро, — выходит как-то слишком резко, словно он торопился сказать, и из-за этого Джонни резко замолкает. Дальше говорит тихо, с трудом выводя голос на нужную громкость. — И спасибо. Что до сих пор не послал меня… со всеми моими проблемами, и… Мне стало лучше, так что… Сейчас холодно, можешь придвинуться, если хочешь, — в конце голос совсем затихает, Джонни хочется зажмуриться от смущения. Даже когда они спят рядом, Джайро часто на утро жалуется, что замёрз ночью. Это малое, что Джонни может сделать в благодарность. — Рад слышать, малыш Джонни! Джайро довольно быстро придвигает свое одеяло и укладывается рядом. Джонни к тому моменту уже отвернулся, пытаясь скрыть смущенный напряженный взгляд, хотя прекрасно понимает что ни он, ни Джайро, и ни одна живая душа в такую безлунную ночь не увидит цветущий на щеках румянец. — Кста-а-ати, Джонни, — вдруг произносит Цеппели. — Ты назвал мою драгоценную игрушку «он». Как ты смеешь так обращаться к даме? — голос звучит настолько обвиняюще, что Джонни сперва даже теряется. — Это… девочка? — Да, Джонни! — упрекает Джайро. — Отдай мне ее сейчас же, если тебе полегчало! Джонни не сразу соображает, что всё это время крепко прижимал крошечного медвежонка к груди, словно тот и правда мог помочь ему. Отдавая игрушку обратно в руки Цеппели он понимает, что да, с ней действительно было не так одиноко. Хочется немного понаглеть. Джонни прокашливается и говорит, стараясь предать голосу большей уверенности: — Можно я тогда обниму другого медвежонка? Чтобы окончательно восстановиться? — он снова поворачивается, взглядом упираясь в силует Джайро. Лицо жжёт смущением и Джонни от напряжения даже хмурится, однако он хочет, чтобы его слова поняли правильно. Себя он убеждает, что этим оказывает услугу Джайро. Тот сюсюкается со своей игрушкой, а потом кладет её между ними и придвигается ближе к Джонни, приподнимая край одеяла. — Ну что с тобой поделать, малыш Джонни, — усмехается. — Залезай. Когда Джонни наконец удается придвинуть своё тело поближе к Джайро, тот сразу же сгребает его в поистине медвежьи объятья и глупо хихикает когда Джостар начинает шипеть из-за лезущих в рот волос и придавленной между телами игрушки. Однако постепенно они укладываются. Джонни убирает чужие волосы подальше и закидывает руку на Джайро, создавая ещё больше телесного контакта. Чужая рука на спине, спокойное дыхание, щекочущее затылок и тепло чужого тела делают свое дело. Джонни расслабляется почти моментально. Он благодарен Джайро, что тот не стал как либо шутить или насмехаться, а просто быстро согласился. Словно он тоже рад сложившейся ситуации. Как бы там ни было, поговорить об этом они могут и завтра. У них будет ещё куча времени на разговоры. Сейчас он просто хочется насладиться теплом и заботой Джайро. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, малыш Джонни.