Достойный соперник

      В нём закипает ярость. Она больно обжигает горло. Заставляет сердце биться быстрее.       Кровь обагряет его руки. Чужое тело перестаёт как-либо реагировать на удары. Очередная победа достаётся Сетту слишком просто. Как всегда он — победитель.       И это только больше раззадоривает. Особенно сейчас. Особенно когда где-то поодаль основной толпы стоит до скрежета зубов знакомая фигура. Неподвижно, будто статуя, вылепленная самым искусным скульптором, что только можно найти на землях дракомантов. Лишь едва развивающийся на ветру плащ, ниспадающий с широких плеч, даёт понять, что это всё-таки никакое не выдающееся творение, а что ни на есть живой человек. Глаза его, хоть в вечернем мраке и не разглядеть, плотно сокрыты под подобием маски, однако Сетт знает: ему не нужно видеть, чтобы знать, что происходит прямо сейчас.       Толпа ликует, упиваясь победой своего любимца, на которого уже сведущие рисковые игроки поставили кругленькую сумму. Крики восторга перемешиваются с шокированными возгласами, постепенно перерастающими в требования продолжить шоу. Люди жаждут большего. Они хотят по истине эффектного сражения. И Сетт знает, как их удивить.       «Кто ещё желает со мной сразиться?!»       Одобрительные восклицания публики подталкивают многих самоуверенных глупцов на принятие вызова от сегодняшнего короля арены, однако именно сейчас Обсидиановый Дракон хочет увидеть против себя лишь одного соперника. Сеттрих будто прикован взглядом к нему. И словно в ответ на это заявление по телу Ли Сина быстро пробегают несколько вспышек молний, как бы выказывающих его желание принять «предложение», однако так же быстро затухающих, как и мимолётный порыв.       Не успел Сетт самодовольно ухмыльнуться, как тут же разразился в озлобленном, недовольном оскале, лицезрея, как от него отворачивают голову. Он до хруста сжимает кулаки. Да как этот сукин сын может отказывать ему?! Чёртов самовлюблённый ублюдок, считающий таких, как Сетт, лишь грязью из-под ногтей!       Но как бы боец не поливал другого дракоманта грязью, тот необратимо развернулся к ниму спиной, неспешно, будто напоказ, шагая прочь из ямы. И это поставило первого в неожиданно отчаянное положение. Дыхание преждевременно сбилось от возмущения, глаза забегали по сторонам. Сетт отчаянно вновь захотел завоевать внимание Грозового Дракона. Он поднимает руку с очередным возгласом, глядя на троих вышедших из тени арены добровольцев-новеньких, что, видимо, лишь недавно прибыли к ним, дабы устроить жаркое шоу, да лицезреть собственными глазами парня с кожей из обсидиана. И каждый из них думает, что может выйти отсюда победителем… Тц, ходячие трупы!       «Да хоть впятером на меня идите! Очереди ждать необязательно — всех разом уделаю, щукины вы дети!»       Парой мгновений раньше казалось, что пик обожания зрителей достигнут, но вот уже трибуны просто ревут от предвкушения яркого сражения, и тем трём несчастным более не оставляют возможности отказаться. Сетт мимолётно переводит взор на уходящего Ли Сина, что, похоже, всё-таки решил выкроить время для него, резко останавливаясь и чуть разворачиваясь, показывая тем жестом, что даёт ему шанс. Зрачки «зверёныша» опять вспыхивают ярким, алеющим огнём. Словно заговорённый, Сеттрих желает как никогда прежде доказать свою силу, точно выжидая конкретного одобрения. Будто вновь в детство вернулся…       Всего пяти минут хватило, чтобы довести толпу до эйфории. Семи на то, чтобы и вовсе всех трёх соперников до состояния «всмятку». А так же восьми для полного снесения собственной крыши от переизбытка адреналина… Но единственное, на что ему не хватило времени, так это на то, чтобы завоевать внимание дракоманта по ту сторону трибун. Он удалился ещё до того, как была окончена эта резня, так и не изменив своего мнения о том, что Сетт не достоин не то, что поединка с ним — сила Обсидианового Дракона всё же не была для него предназначена.       И вновь это странное чувство закралось в глубь сознания бойца… Он почувствовал себя слабым. Вот только виновника в этот раз сокрушить будет невозможно.       В груди пуще прежнего закипает ярость… И она очень похожа на отчаяние.