Противоположности притягиваются.

Затянувшееся молчание начинало напрягать всё больше. Царившая в воздухе атмосфера могла напугать любого случайно оказавшегося поблизости человека. Такемичи стоял возле Манджиро и пытался что-то разглядеть в его лице, но того словно подменили. Взгляд стал холодным и злым, в глазах полностью потух огонёк, лицо приобрело устрашающую гримасу. Ханагаки стоял как вкопанный. Нет, блондин понимал, что надо действовать. Первым делом нужно как-то вернуть Сано в обычное состояние, а дальше уже разбираться с интересующими всех вопросами. Но от такого Майки внутри всё неприятно напрягалось и сжималось, ноги становились ватными, а сердце норовило вырваться из груди. От бессилия хотелось провалиться сквозь землю, а ещё лучше и вовсе просто исчезнуть. Такемичи стал лихорадочно продумывать, как же ему поступить в такой ситуации, но неожиданно заговорил Майки. — Такемичи. Кто. Это. Сделал. — Словно в бреду, повторил недавно заданный вопрос Сано. Ханагаки невольно вздрогнул и неловко отвёл взгляд. «Не думал, что буду так не рад слышать правильное произношение моего имени с его уст», — молниеносно пронеслось в голове блондина. Ханагаки не хотел покрывать Киёмасу, но и говорить о нём Майки не самый лучший вариант. Поскольку неизвестно, что может выкинуть Манджиро в таком состоянии. Да и впридачу ко всему, он ещё и глава «Токийской свастики». А это значит, что он наверняка чудовищно силён. Ведь Такемичи много слышал об этой банде. Парень прекрасно помнит, как Аккун и остальные описывали бои свастонов. Парни, которые когда-либо сражались с Майки или его друзьями, рассказывали о том, какой глава пугающий, когда в гневе или когда речь идёт о здоровье и безопасности дорогих ему людей. Ханагаки совершенно не пугала мысль о том, что Майки может лишить жизни Киёмасу. Его пугало только то, что может быть с Манджиро, соверши он такое преступление, как убийство. Такемичи и представить себе не мог образ Сано, который сидит в костюме заключённого за решёткой. Когда Майки понял, что не дождётся ответа от Такемичи, он нехотя переместил своё внимание на друга Ханагаки — Ацуши. Бедный Сэндо побледнел от страха, но всё же понимал, что его не тронут, а лишь требуют сказать правду. Манджиро не сделал и шага, чтобы оказаться ближе к Сэндо, но тот чувствовал, будто блондин всё ближе и ближе к нему. На подсознательном уровне так всё и было. Парень прочувствовал каждой клеточкой в своём теле всё то зло, которое исходило от Сано Манджиро. У Ацуши нет такой силы воли, как у Такемичи, поэтому, в отличие от друга, Сэндо не стал молчать. Да и причин у него не было. Даже если Ацуши не имел и малейшего понятия, почему глава Свастики так жаждет отпиздить кого-то из-за его друга-плаксы Такемичи, хотелось, чтобы обидчик друга понёс заслуженное наказание. — Его избила группа девятиклассников, главный — Масатака Киёмидзу, более известный как Киёмаса. Именно он стоит за избиением, — с максимальной на данный момент серьёзностью признался Ацуши. Дослушав, Майки молча развернулся и двинулся к лестнице, которая вела на второй этаж. Его окликнул Дракен, но не последовало никакой реакции. Наконец-то Такемичи смог прийти в себя, а точнее оторваться от возможных планов дальнейших действий. Не заметив Сано, блондин с ужасом посмотрел на его быстро удаляющуюся спину, затем на Ацуши. — Зачем ты ему рассказал? — жалобно спросил Ханагаки, устало потирая переносицу. — Потому что Киёмаса заслужил! Он тебя избил, а ты планировал оставить всё как есть?! — начал такой ненужный спор Сэндо. — Но Майки-кун… — блондин не договорил, вместо него это сделал Дракен. — Майки сейчас убьёт его нахрен, а мы тут стоим и мило беседуем, — подавляя истерический смех, сказал Кен. Сэндо посмотрел на друга. — Не знаю, как вы, но я ни за что не допущу этого! — сжав кулаки до боли в костяшках, чуть ли не прокричал Ханагаки. — Мичи, ещё даже часа не прошло с тех пор, как тебя избили, а ты планируешь сейчас кинуться вслед за Майки? — закрыв лицо руками, спросил Ацуши. Но вместо голоса друга, Сэндо услышал более грубый. — Он уже это сделал, — с нотками смеха в голосе ответил на поставленный вопрос Кен. Ацуши убрал руки с лица и посмотрел в сторону лестницы. Немного прихрамывая на правую ногу, Ханагаки со всех сил мчался вверх. Выглядела эта картина. достаточно болезненно. — Только зря силы тратит, — обречённо вздохнул Сэндо, на что Кен фыркнул. — Я с тобой не согласен. *** Как же болезненно далось блондину подняться на второй этаж. При каждом шаге в боку сильно тянуло, нога отказывалась от таких нагрузок, а рука вообще жила себе отдельной жизнью, словно её нет, вместо неё есть одна сплошная и дикая боль. Наверняка вывихнута или сломана. Спасибо большое, что хоть лицо сейчас в более-менее нормальном состоянии, если не говорить о внешнем виде. Но с этими проблемами Такемичи разберётся позже. Сейчас у него есть дела и поважнее. Блондин должен успеть. Остановить Майки. Или не быть ему Ханагаки Такемичи. Через слёзы и пот Такемичи всё же доковылял к нужному классу. За дверью слышались звуки ударов и возгласы учеников. Блондин вздохнул и открыл дверь. В нос сразу же ударил металлический запах крови. В конце класса стояла толпа учеников и что-то бурно обсуждала, но через них было невозможно ничего разобрать. Ханагаки как можно быстрее подошёл к скоплению и начал протискиваться. Под недовольные возгласы и свои извинения блондин оказался в трёх метрах от центра событий. Сверху, на едва живой тушке Киёмасы, восседал Сано. Белая рубашка Майки была вся в крови Масатаки, но Манджиро это никак не смущало и не мешало продолжать вколачивать парня кулаками в пол. — Майки-кун! — с надеждой, что ещё не поздно, Такемичи бросился к Сано. Крепко схватил того за плечо. — Эй, Майки-кун, это я… Такемучи. Слышишь? Прекрати, пожалуйста! — со слезами на глазах умолял Такемичи. Но Майки никак не реагировал. Даже не шелохнулся, когда его позвали. Ханагаки в панике не смог придумать ничего лучшего, кроме как попытаться развернуть друга лицом к себе и повторить его же жест. Левой рукой, которая была в лучшем состоянии, чем правая, Такемичи из последних сил одёрнул Сано от Масатаки, и тот действительно повернулся к нему. Не мешкая и секунды, Ханагаки схватил руками лицо Манджиро. В правой руке болезненно стрельнуло, словно током, но Такемичи упрямо продолжил держать лицо Сано. — Прошу тебя, Майки-кун, остановись. — Слёзы продолжали стекать по щекам Ханагаки, но тот даже не обращал на них внимания. Блондин считал, что не вправе отвлекаться сейчас от Майки. Они так и сидели неподвижно. Сейчас Сано походил на фарфоровую куклу. Ни единой эмоции, не моргает, еле ощутимо дышит. Ханагаки уже успел испугаться за Манджиро. Но внезапно глаза Майки осознанно просияли. Он пару раз растерянно моргнул и резко вздохнул. — Такемучи… — прошептал Майки. Ханагаки радостно улыбнулся и начал вытирать слёзы. — Не волнуйся, всё в!.. — не успел Такемичи договорить, как оказался в кольце крепких рук. Коснувшись носом шеи Манджиро, блондин покраснел, но не попытался отстраниться, а наоборот. Обнял в ответ, но только одной рукой. Правая рука уже и так была на грани. Раньше Такемичи ни за что бы не не обнимался ни с кем вот так вот, среди толпы заинтересованных зевак, так тем более ещё и с парнем. Это неловко, стыдно и неправильно. Но с Майки всё кажется совсем не так. Рядом с Манджиро всё это кажется таким необходимым и правильным, что Ханагаки даже не думает об остальных учениках, которые, к слову, просто молча наблюдают. И только дружки Киёмасы что-то ворчат, оттаскивая своего приятеля подальше от Майки. Но и на них сейчас абсолютно всё равно. Есть только он и Майки. — Прости меня, Такемучи. Я слишком разозлился, когда увидел твои раны. Стоило держать себя в руках, — где-то в затылок пробормотал Сано. Ханагаки кивнул и хмыкнул. — Ну, что с тобой поделаешь… Я не вправе обижаться. Ты заступился за меня. Спасибо! — тихо рассмеялся блондин. На секунду Майки застыл, но через мгновение послышался негромкий всхлип. Ханагаки отстранился от Манджиро, чтобы взглянуть на него. Тот со слезами на глазах улыбался своей самой идиотской улыбкой. — Такемучи-и-и-и, какой же ты милашка! — заныл Сано, начиная сжимать щёки бедного блондина. Такемичи, находясь в полном афиге, успел и покраснеть, и побледнеть. — Сано Манджиро, отстань от бедолаги, — послышалось где-то возле двери. Майки обиженно надулся, но не перестал тискать Такемичи, а Такемичи посмотрел на вошедших Дракена и Ацуши. Кен закатил глаза и подошёл к ним. — Я хотел по-хорошему, но, видимо, с тобой такое не работает, — зло усмехнувшись, Дракен отстранил Майки от Такемичи. Поднял сопротивляющегося Сано, перекинул через плечо и пошёл к выходу. — Пошли, Такемучи. — не оборачиваясь, сказал Кен. Внутри Ханагаки что-то кольнуло, но он старался не акцентировать на этом внимание. Вместо поступившей непонятно откуда обиды, блондин наигранно улыбнулся и последовал к выходу из класса. — Да, иду.