Я тебе пробки выбью!

      Ночью пятницы, в травмпункте очередь. И помацанным студентам компанию составляют дяди бори с разбитыми лбами, мальчик Гриша с выбитым зубом и Катюха с вывихом. В целом под стать кудрявому Серёже, с разбитым носом. Ваня обеспокоенно наворачивает круги вокруг кудрявого и то и дело спрашивает «жив» ли тот. –Дай фром кринж. — Серёжа откидывает голову назад ударяясь затылком об постер «причины возникновения рака». –Серёж, если ты думаешь что отскребать тебя от забора было ебать какой релаксацией, я ударю тебя столько раз сколько моих нервных клеток умерло за этот час! Серёжа волнения почему-то не разделяет продолжая молчать, с закрытыми глазами опираясь об стену. На растянутую претензию Вани, лишь шмыгает пострадавшим носом. –Где ты был после репетиции? — Нехотя переводит тему Ваня, не забыв закатить глаза и вздохнуть. –Это пока секрет, — Пешков хитро приоткрывает глаза. — Позже покажу тебе. Из двери неотложной помощи выглядывает темноволосая девушка, наконец-то подзывая студентов. Ваня подхватывает соседа за плечо и петляя они заваливаются в кабинет. –Носом ударился, кровь не останавливается долго, голова кружится. — Чеканит заранее погдотовленный текст Серёжа. Врач смурно кивает, пока пригласившая их девушка заполняет какие-то бумаги. Серёжин нос осматривают и закапав каплями отправляют в другой кабинет на рентген. Ваня соседа уже не подхватывает, но идёт рядом готовый подхватить. После рентгена врач заключает перелом без смещения, выписывает заживляющую мазь и сосудосуживающие капли от крови из носа. Кудрявому мажут переносицу охлаждающей мазью, вручают в руки компресс. –Учитесь где-то? — Серёжа кивает на вопрос девушки, она на небольшой бумажке продолжает что-то строчить. — До следующей недели выписываю вам больничный, на повторный осмотр приходите в четверг. Девушка протягивает Серёже бумажку с печатью и оба соседа спешат по скорее выйти на воздух. Ночная прохлада приятно сочетается с сыростью погоды и помогает лучше льда на переносице, хоть Ваня никогда нос не ломал и в текущей ситуации судить Серёже. Они отходят от травмпункта недалеко, приземляясь на ближайшей карусели. Ваня задрав голову отмечает яркие звёзды, которым не мешает искусственный свет. На детской площадке тепло и не смотря на то, что Ваня в толстовке начинает мёрзнуть, он хочет подольше остаться в этом моменте. Прямо за спиной, на той же карусели расплатившись сидит постородавший сосед. –Запустим с моего канала? — Обращается к кудрявому Ваня. –Ты не говорил что начал стримить, — Серёжа поворачивается к нему лицом, в недоумении хмурясь. — Это после эдитов с нами? Серёжа тихо смеётся, а Ваня краснеет вспоминая смысл этих «эдитов». Ролтон под боком не перестаёт хихикать замечая Ванину реакцию, и тот не выдержав щекочет соседа. –Нет! Не-не-не, Ванечка отпусти! — Визжит Серёжа, пытаясь увернуться от Ваниных рук. –Как мы заговорили то! — Ваня смеётся разводя руками и кудрявый воспользовавшись моментом, отлетает от него. Сидя на детской площадке Серёжа заходит с телефона соседа, на свой аккаунт. Серёжа держит телефон снимая их на фронталку, видно карусель на которой они расселись и их уставшие лица. Всё сообщения в чате вопрошают о внешнем виде кудрявого, и Ваня шутит про неудачную всерчу с фанатами. –Чат, если вы разочаруетесь в моём носе и перестанете делать эдиты, про Ванечку хоть не забывайте. — Театрально взмахнуть рукой не даёт компресс со льдом, который Серёжа держит у носа. — Джульетта без тебя мне эдиты не нужны, — Не упуская возможности Ваня вместо соседа театрально взмахивает рукой прикладывая ладонь ко лбу, но встретившись взглядом с Серёжей смеётся, согнувшись пополам. — Он рассказывал что должен был играть Джульетту в уневрситетской постановке? Серёжа замахивается на него уже подтаявшим льдом, но удара не происходит. –Нет, это была постыдная тайна, которую я бы затащил за собой в гроб. — Пешков закатывает глаза. –Я бы тебя тоже кое-куда затащил. — Спустя минуту гробовой тишины по площадке разносится хохот студентов. Позже идут по уже знакомому парку, стрим на телефоне Вани бренчит уведомлениями. Серёжа смеётся с сообщений в чате, а Ваня уходит чуть вперёд оставив кудрявого на едине с медиапространством. Уткнув взгляд в плитку под ногами Ваня думает, о том что переживал: когда из раздевалки Серёжа сбежал; когда на звонки не отвечал; когда к забору соседа прижимали. Ваня думает о том, что всё обошлось хорошо и в груди теплеет. Пусть перелом, но жить будет, тем более две недели больничного никому не вредили, лишь бы ролтон в моменты отсутствия Вани себе повторно нос не расквасил. Зная соседа, без надзора тот продержится до ближайшего розового носка, а после подскользнётся будто мультиках на банановой кожуре.

***

Побитый гопниками и жизнью Пешков, ссылаясь на своё склонное к депрессии настроение подбивает Ваню на прогулку и это становится каким-то бесконечно непроходимым квестом. –Ну, брошка, мы типа будем такие няшкинсы в парных луках! –Блять убери от меня этот ужас, – Ваня как ошарашенный, действительно ошарашенный Серёжиным утренним кофе, метался по комнате от розовых зипок. –Ну ты же не хочешь быть нормисом чел? – Сосед так выразительно изображал брезгливость что ещё немногт и позеленел бы. – Это минус вайбик, поэтому натягивай этот хайповый шмот. Баталии по поводу одежды закончились тотально чёрными образами, однако Серёда всё равно остался доволен. Оказавшись на улице Серёжа изложил сегодняшний маршру: –Сначало поможешь мне звонилку новую оформить, а потом свожу тебя в такое место... тебе стыдно станет, что не ты его нашёл. По дороге до тц сосед вертился вокруг Вани всё время подсовывая ему всякую подобраную хрень с улицы, чем безусловно чуть не вызвал у него истерику, однако для человека "на грани депрессии", выглядил слишком бодро. Прознав это Бессмертных не сильно расстроился, перед Серёжей было стыдно за сломаный нос и его компания не приносила должного раздражённия. Что пугало намного больше, лишнего проведённого вместе времени.

***

–Пешкова не будет, я за него… Ирина Дмитриевна за своим учительским столом дымиться разве что не начинает, она и так Серёжу тряпкой гнать хотела из универа, за его посещаемость, а тут ещё такой удобный случай подвернулся. –Бессмертных! — Женщина срывается и яросто хлестает свой стол деревянной указкой. — Мне плевать что там у вас с Сергеем, но этого прохвоста защищать не нужно, пусть приходит на пары иначе разговор наш с ним, будет короткий. Первую фразу куратора Ваня пропускает мимо ушей, но от пробежавшего по аудитории смешка у него начинает дёргаться глаз. –Извините, вы не правильно поняли — Ваня краснеет перед всей группой, но продолжает держать себя в руках. — У Пешкова перелом, ему выписали покой и на время больничного я за него буду. Женщина вздыхает сложив руки на груди, грузно смотрит на студента, и уже когда Ваня решает свалить подальше из аудитории, закатывает глаза и ставит плюс в бланке посещаемост, рядом с фамилией Сергея. –И ничего «у нас там с Сергеем» нет. — Под нос бубнит студент, бегом пробирающийся к последним рядам.

***

–Твой ректор думает что мы встречаемся?! –А почему мы ещё нет?.. На кухне мерцает лампочка, в балконную дверь со свистом щемится осенний ветер. Ваня так и замирает с нелепым рюкзаком на плече, а Серёжа пялит на него так серьёзно, будто не сидит на трёхногой табуретке, сморозив какую-то чушь. Зрительный контакт карих и зелёных глаз продолжается, в маленькой кухне становится будто меньше воздуха. –Что? — Серёжа на Ванин вопрос молчит по-рыбьи, открывая и закрывая рот. — Блять, Пешков хватит фишбургер косплеить, ты угораешь или как? В ответ Ване скрипит табурет и Серёжа ровняется с ним в росте. В осветленных спиральках отражается желтый свет кухонной лампы, в глазах Вани, отражаются Серёжины. В следующую секунду Ваня уже ничего не слышит, не видит, только чувствует себя бигмаком. Ну типа «мака» действительно надо сожрать биг, чтобы так накрыло от чужих губ на своих. Внутри, кажется, петарды взрываются, когда на щеки ложатся ладони, а нижнюю губу прикусывают. Ваня отвечает, Ваня не помнит себя в тот момент, но отвечает. Царапая плечи, кусая нижнюю губу, открываясь человеку напротив всё больше. На кончиках пальцев искрится, будто Серёжа от близкого контакта наэлектризовался. А потом Серёжа отстраняется, задыхаясь из-за сломанного носа. А Ваня задыхается в панике, не отстраняется чтобы сделать вдох и продолжить, а грубо отталкивает соседа, так что белёсые кудри подскакивают. –Блять ты. — Ваня не договаривает. Он из кухни проклятой убегает, чтобы не видеть ни лампы мигающей, ни табуретки трёхногой, ни кудрявого соседа, взгляд которого дыру прожог провожая Ванину фигуру. Ноги отказываются бежать, когда Бессмертных оказывается между первым и вторым этажом общаги. Подкасившись усаживается на ступени, выдыхает. Ещё не осознаёт произошедшего, но в груди болезненно ноет, Ваня опять от соседа сбегает. А ведь когда Серёжа из раздевалки угнал, он до самого травмпункта переживаниями изходился. Ваня вспоминает руки на щеках, желтый свет лампы в завитках, вспоминает трепет внутри и пониает что в груди именно этот трепет и ноет теперь. За спиной шуршат осторожные шажки, чтобы не спугнуть. –Прости. — Совсем тихо и искренне, Ване становится стыдно за себя, за то как Серёжу толкнул, за то что Серёже перед ним теперь совестно. — Я не должен был, я даже не спросил тебя. Копна кудрей присаживается с боку, их обладатель руками лицо прикрывает и будто дышать рядом боится. А Ваня молчит, не может решится на извинения. –Я сегодня не смогу из комнаты уйти, у меня в городе знакомых нету почти, но обещаю завтра тебя оставлю. — Кудри потряхивает мелко, а в ответ Пешкову только молчат. — Прости, надо было догадаться что ты меня сейчас видеть не хочешь. Хочет. И извиниться за свои резкие поступки хочет, но все слова поперёк в горле встали. Рывком поднявшись на ноги, Серёжа разворачивается обратно на этаж. И каждая ступенька между ними — пропущеный удар в грудной клетке. Казалось, стоило дальше молчать и их мосты погорят, жизненные пути размоет. Казалось, было не важно насколько клишированно и драматично они выглядят со сторонны. –Подожди! — И поднимается следом будто намереваясь схватить. Растояние, что минуту назад казалось неизмеримым, растворяется в секундах и Ваня снова слишком близко сталкивается с испуганными чайными глазами. –Прости, я не должен был убегать, — Ваня судорожно вздыхает. — Ни сегодня, ни в первую нашу встречу и если бы ты от меня не убежал тогда… –Придурок, ты себя вообще не вплетай туда, — Хватает сжатую в кулак Ванину ладонь. — Не ты мне нос разбил и на моё решение повлиять не мог. –Надо было изначально разговаривать, тогда бы и бегать не пришлось. Серёжа большим пальцем побелевшие костяшки гладит успокаивающе и Ваня расслабляет ладонь. Встретившись глаза в глаза пальцы переплетают, сосед смотрит трепетно и чуть уставше, Ваня лучше любых слов понимает: «простил». Впервые Ване становится беспречинно радостно, не смотря на место, где они находятся, и причину, которая их сюда привела. –Вань, ну чё ты лыбу давишь то? –Ты мне с десяток минут назад встречаться предлагал, — Ваня хихикает абсолютно не в тему. — Ты представь, мы даже минуты не вместе, а уже весь уник и молекула интернета о нас знают. Пешков с самых первых слов багроветь начинает, будто не он эту кашу изначально заварил. –Слушай, у меня там на кухне каша осталась щас убежит. — Кудрявый на пятках разворачивается, но руку Вани не отпускает. –Это та которая пятиминутка на кипятке? –Она идентифицирует себя нормальной кашей. — Смущённо бухтит Серёжа утягивая Ваню обратно на их этаж. По возвращению на кухню оба до заката будут зажиматься и излишне робеть, но неловкость скрасит гитарные песни с телефона Серёги и шум чайника. Ночью повторяться нелепые попытки поцелуев, которые, не смотря на все недочёты, Ване запомнятмя как самые яркие в жизни. До рассвета успеют опустошить нескончаемую Серёжину заначку и пьяно вопить песни Стрыкало, под брюзжание всё того же мобильника. Утром Ваню разбудило отнюдь не щебитание птиц, а всего лишь уведомления из «телеграма». Ваня на ощупь находит свой телефон и вперается сонными глазами в видеосообщение из общей группы. На видео Вадик шипит оскорблениями, пока на фоне Ваня с Серёжей воют что-то упёршись лицом в стол. –Поколение айпадкидов, тока проснулся и сразу за телефон! — Под боком бухтит одеяло и обернувшись Ваня встречается лицом с камерой розового телефона. –Не дай бог ты в одежде на мою кровать улёгся, — Отвернувшись от прицела камер грозится Ваня, и сам спешит проверить предметы одежды на собственном теле. — Дай бог не ты помог мне улечься без одежды… Под хохот Серёжи, Ваня голышом улитает в ванную и почему-то ловит дежавю. Но вызывает этот стыдный момент только глупую улыбку. Бессмертных знает что ещё не раз он будет проклинать соседа, пока бежит по коридору в душ. Что впереди ещё около сотни соседей, которых они с кудрявым успеют заебать пьяными воплями. Не важно что коменда ещё не раз осуждающе их проводит после громких Серёжиных стримов или тихих полуночных Ваниных вздохов. Похуй. У Вани с Серёгой винегрет из чувств: от любви до ненависти, от трепета до тревоги — и это только от одной удачной жареной картошечки на обед. Пусть в процессе этой жизни Пешков тысячекратно обожжёт Ваню сковородкой, громкими возгласами на стримах не даст подготовиться к важному тесту, утянет в сомнительный спор или будет смеяться, когда Ваня в очередной раз уснёт на паре по философии. Не смотря на всё это, Ваня никогда не поделиться своим личным списком «Минусов соседства с Сергеем Пешковым», потому что каждый пункт в нём Иван Бессмертных успел полюбить.