Ароматный холод

Как бы девушка не пыталась сопротивляться самой себе, может даже своему сердцу, что отчаянно билось, словно птица в клетке и пыталось докричаться до разума с вопросом: «А может стоит?», рассудок её оставался чист и хладнокровен. Бутылка палпи из ближайшего автомата со снеками была почти опустошена, и девушка, допив последние капли оранжевой жидкости, выкинула ёмкость в урну. Кажется… Парень ничего не сделал, и это просто необоснованный абьюз. Значит всё? Закрываем театр одного актёра и перестаём строить из себя ледяную звезду? Но всё же что-то послужило причиной такому поведению девушки? А, собственно, из-за чего всё произошло? Ах да, у Мирэ в первый раз за всё время их с Хёнджином знакомства включились мозги, что было неудивительно, ведь покушение на жизнь должно было запустить какие-то мыслительные процессы. И только человек, который каким-то образом отстаёт по развитию от своих сверстников, не поймёт, по какой причине на девушку напали. А в чём же провинился лично парень? Ни в чём, он просто существует. Но есть люди, которые проявляют к нему симпатию, и эти люди делятся на несколько типов — те, кто молча наблюдают за объектом своей симпатии, те, кто рвут каждого, кто хоть приблизится к своей цели, и те, кто являются посредниками ранее сказанного типа и в крысу завоёвывают симпатию, при этом подставляя всех и вся. Впрочем, последние из вышеперечисленных — самые мерзкие, ведь, никто не знает, что они выкинут. Но к какому же типу она относит себя? Это, скорее, неправильный вопрос. Правильный звучит так: Какие чувства она испытывает к Хёнджину? … А он? — Такая же неизвестность, — … — Смешно… Он же тебе напрямую говорил о своих чувствах, — … — Он наверняка просто решил пошутить, — … — Верно же. Что? Какая-то особенная? — произнесла девушка с иронией. — Ты просто не можешь кому-либо нравиться. Ты слишком высокого о себе мнения, если все мысли приводятся к симпатии в твою сторону, — … — Меня даже тошнит от всех этих телячьих нежностей, фу, — … — Это только из-за того парня ты думаешь, что тебе неприятны отношения. Попробуй влюбиться, — … — Только безответная любовь. Я — мазохистка, — … — Нет, ты — идиотка, — … — Боже, Ким Мирэ, как же ты жалка, в очередной раз разговариваешь сама с собой и делаешь вид, будто психически больная. Признай, тебе же просто не хватает внимания. Иди к психологу, дура, сейчас уже никто не мешает, ни родители, ни вся их токсичность, поселившаяся в тебе. Ааааа, заткнись, и не давай слабину. Во всех своих проблемах виновата только ты, только ты должна о них знать и в одиночку разгребать. Не вздумай показывать слабость, никогда не рассказывай о своих проблемах, ты поклялась… На жизнь… Рассказываешь проблемы — значит даёшь слабину, а за этим следует вывод о том, что ты морально не готова к жизни, а тем более в одиночку. Ведь не будет того или той, кому ты можешь просто поплакать в плечо. Нет, таких не будет. Ты предоставлена самой себе. И… Ты думаешь, у других проблем меньше? Нет, а у кого-то даже хуже. Поэтому заткнись и радуйся тому, что ты имеешь сегодня, — закончив свой монолог, она осмотрелась на наличие слушателей, и, убедившись, что никто этого не услышал, облокотилась на спинку скамейки, попутно поправляя свой чёрный шарф.Размышление не прекращалось ни на секунду, мысль сменялась одна, другая. Ещё одно белое колесо отправилось прямиком в рот. Запить нечем, горечь неприятно обжигает язык. Дойти до того-же автомата, в котором она купила палпи где-то полчаса назад стало непосильным. Ким накопила достаточно слюны и с трудом проглотила таблетку. Во рту всё ещё присутствовала горечь. С языка тянулась горькая дорожка до самого желудка, но, к сожалению, ничего не сделаешь. Скоро голова пройдёт, так что это — ничего, можно перетерпеть. Лицо обдувал зимний ветер, оставляя невидимые, но ощутимые ожоги на коже, и новогоднее настроение веяло от каждого, что не сильно уж обрадовало Ким, от чего из её уст вылетело недовольное: — Фу, новый год — новые проблемы. — С такими мыслями ты далеко не уйдёшь, — с усмешкой донеслось где-то в нескольких шагах от девушки. — Что же ты такое, раз тебе не нравится канун нового года? — уже послышалось сбоку от Мирэ. — Реалист. Я вижу то, что происходит на самом деле, — без какого-либо интереса ответила девушка. — А ты кто вообще? — парень улыбнулся и без заминок произнёс: — Ли Хисын, — после чего он встал и поклонился. — Ким Мирэ, — девушка повторила действия парня. Кто же он, чёрт возьми? Ли увидел вопрос в глазах девушки, и спокойно ответил. — Я учусь в этом же университете на том же курсе, что и ты. — То есть ты мой одногруппник? — Ага. — Почему же я раньше тебя не замечала? — у девушки появился неподдельный интерес к этому парню, как к личности, но она попыталась это скрыть. — Перевёлся относительно недавно. Был на курсе годом меньше, но после сдачи экзамена мне позволили перескочить через один год, — спокойно ответил Хисын. — Интересно. — Позволишь? — парень глазами указал на место рядом с девушкой, и она одобрительно кивнула, после чего парень сел. — Так я еще раз задаю свой вопрос только перефразирую: почему ты не любишь Новый год? — Кажется, ты уже слышал ответ на этот вопрос, точнее подслушал, — она немного сузила глаза, и, не поворачиваясь в сторону парня, продолжала смотреть куда-то в даль. — Я лишь стал невольным свидетелем твоего монолога, — переняв настроение своей собеседницы, он сел поудобнее и шумно вдохнул воздух. — Допустим. Ладно, отвечу на твой вопрос. Новый год — новые проблемы. Если же ты ведёшь речь про праздник, то такая неприязнь преследует меня давно, — за словами последовала горькая усмешка, которую, видимо, парень услышал и почувствовал . — Жизнь, это тебе не тот дорамный мир, в котором зачастую всё хорошо, и в котором в конце концов всё наладится. Нет, это полная противоположность, ужесточённая реальностью, от которой все пытаются скрыться, используя разные изощрённые методы: суицид, запой и самый, наверное, приятный — мир разноцветных картинок и ощущение отсутствия проблем, иначе как наркотики. — Не зря я к тебе подошёл. — Почему же это? — Потому что у тебя есть проблемы с твоими недалёкими взглядами, — он аккуратно постучал пальцем по голове девушки. — Всё у меня нормально. — Может сейчас и да, но в будущем, чтобы ты не совершила каких-либо ошибок, я постараюсь вовремя вправлять тебе мозги, — парень ярко улыбнулся, смотря на уже тёмное небо, будто пытаясь разглядеть звёзды в тумане. — Воздух сегодня довольно грязный, звёзд не видно, — девушка уже хотела его оскорбить, но всё это куда-то пропало, и она решила посмотреть на небо. — И правда, не видно. Ребята сидели на скамейке и пытались рассмотреть звёзды, пока их не прервал подошедший Хёнджин. — Ты всё-таки пришла… — и его лицо мгновенно изменилось, заметив парня, сидящего рядом Мирэ. — Пошли, — он протянул руку, чтобы та встала, но Ким не спешила этого делать, развернувшись к новому знакомому. — Рада была пообщаться, но мне нужно идти. — Уже? — Ли развернулся в сторону Хвана, и ему всё стало ясно. — Тогда до встречи, — он помахал рукой девушке, и та повторила его действие, после чего Хёнджин аккуратно подхватил Мирэ за плечи и увёл в неизвестном направлении.

***

— Куда ты меня тащишь? — девушка начала сопротивляться, замедлив свой шаг. Это послужило препятствием для парня. Он повернулся к ней и, недолго думая, подхватил её на руки, продолжая свой путь. — Поставь меня на ноги! Стой на месте! Отпусти меня! — девушка пыталась вырваться из крепких рук парня. — Слишком много действий, больше трёх букв не воспринимаю, — ни на секунду не останавливаясь спросил парень. — Что мне делать? — Что-нибудь уже, — после этих слов Хван резко остановился, и девушка почувствовала, как летит вниз. Дыхание замерло, спокойствие сменилось страхом. Ким уже приготовилась почувствовать боль, но парень тут же её словил. — ИДИОТ! ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?! — проорала куда-то в плечо девушка, мёртвой хваткой обвив шею парня. — Я тебя отпустил всего на пару секунд, — Хван взглянул на Мирэ, пока та со всей силой вжималась в него, словно ребёнок. Для любящей мамы её дитя — это весь мир, вся жизнь. Она готова отдать последнее для благополучия своего малыша, всё самое лучшее и просто всё. Также чувствовал себя Хёнджин, держа Ким в своих руках. Смотря на неё такую: маленькую, слабую, беззащитную — хотелось защитить, спрятать, прижать как можно ближе к себе и никому не показывать. Как бы Хван не сопротивлялся своим чувствам, но они взяли верх. И парень, повиновавшись своему сердцу, сильнее прижал девушку к себе. — Сильно испугалась? — мягким и нежным голосом произнёс темноволосый. Это звучало настолько приятно и бархатно, что девушка невольно расслабилась в его руках, окунувшись в эти звуки с головой. — Я больше так не буду, обещаю, — Ким коротко кивнула, и Хван понёс её к своей машине.

***

Тепло от батареи смешалось с прохладным воздухом, проникшим через приоткрытое окно. Чашка с горячим чаем обжигающе согревала руки и грела нутро. Тёплый свитер ультрамаринового цвета, одолженный у Хёнджина, не давал коже покрыться мурашками от холода. Широкие домашние штаны практически не ощущались на теле из-за своей тонкости. Парень «приземлился» слева от Ким на диване. В воздухе висела тишина, как и за всё время пребывания девушки в квартире Хвана. Никто не решался положить начало, верно, долгому диалогу. Ведь слова, сказанные Мирэ в универе, крутились в голове Хвана. Ким уже пожалела о сказанном. Нет, она не соврала, а наоборот, сказала чистейшую правду. И это её не устраивало. Как-то же она могла кидаться пылью в глаза людям, даже родным, почему же сейчас, когда это было не нужно, она решила дать воды? Почему она дала волю эмоциям? Можно же было потерпеть? Нет… Нельзя, просто не выходит терпеть, и слезы непроизвольно наворачиваются на глаза, и только с одного глаза после жжения стекает слеза, а с другого как будто что-то не даёт, и слезы быстро высыхают. Кристально чистая капля стремительно стекала по щеке, падала на чужой свитер, что пытался согреть эту хрупкую душу, и впитывалась в ткань, оставляя за собой еле заметный след. Густые, тёмно-русые волосы с пепельным оттенком стали стеной от мира, где рядом сидел Хёнджин и тяжело вздыхал. Нет… Она не готова показывать свою слабость… Если Хван увидит всё прямо сейчас: настоящую Ким, то воспользуется? Он же расскажет всем о том, какая Мирэ слабачка, что ревёт сидя в гостях. О том, какая она жалкая. Его слова пронесутся по всему университету, перескакивая с языка на язык и каждый будет знать о том, что Мирэ — никчёмная слабачка.

«Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать на допросе»

А где мой адвокат?

***

Первая пара, а он уже начал допрос с вопросами: «Какие планы на вечер? Как будешь отмечать Новый год? С кем будешь отмечать?..». На что последовало холодное: — Не знаю. На такое есть куча глупых стандартных вопросов, но Хван задал тот, который никто не мог ожидать: — Пойдем, прогуляемся? — негромко спросил парень. Они сидели где-то посередине всей огромной аудитории, и позади них никого не было. Зима, вот всех бедненьких и сломило. Всё равно экзамены сданы на прошлой неделе. Ну, как сданы, от части списаны, но всё же. Профессор что-то чертил на доске, его не сильно волновал вопрос: понимают ли ученики материал — он просто стоял и решал очередную задачу по геометрии. Но для Мирэ рассказываемая тема не была новой, ведь, эта девушка «от скуки» прошлась по всему материалу, что был получен от нынешних выпускников. Так что на парах она просто присутствовала для закрепления изученного. А Хвану просто по барабану, ведь он довольно легко осваивает новые темы насколько сложными бы те не были.— вундеркинды. — Не знаю, — словно робот ответила Мирэ. — Значит пойдём, — после своих слов Хёнджин начал складывать их учебные принадлежности, потом взял свой рюкзак и шоппер Ким и, схватив девушку за руку, потянул её за собой к выходу. Но тут они услышали негромкий вопрос: — Уверены? Ребята повернулись на источник звука, и это оказался: — Кажется… Хисын? — спросила Мирэ, на что розововолосый улыбнулся. — Стоп… Розовые волосы? Ты когда успел покраситься? Только вчера же виделись. Ли негромко посмеялся и ответил: — Ну, руки-то у меня есть, — он показал свои ладони быстро-быстро двигая своими тонкими, аккуратным пальцами. — Да и краску купить не составляет проблемы. — Кхм… Кхм… — демонстративно покашлял Хван, напоминая о своём присутствии уже присевшей Мирэ и улыбающемуся Хисыну. — Мы, как бы, сбегать собирались. — А… Точно, — немного погрустневшим голосом произнесла Ким. — Ладно, если вы уверены, то вперёд, вас никто не держит. Но советую остаться, так как сегодня, если вы не помните, проверяют домашнее задание, — спокойно проговорил парень. — Точно… — девушка уткнулась в одну из точек на парте, нарисованных явно сильно заскучавшим студентом. — Давайте свои тетради, я незаметно сдам, отговорки если что найду, не сомневайтесь, — Хисын протянул две свои руки к ребятам, намекая на то, чтобы они дали свои тетради. — Мне так неудобно перед тобой, — Ким достала свою тетрадь и протянула Ли. — Давай, я тебе завтра что-нибудь принесу? Или угощу кофе? — Нет, не надо, мне не трудно, — он улыбнулся и повернул голову в сторону Хвана, кивнув на свою всё ещё протянутую руку. — А вы, сонбэ? Между парнями возник недолгий зрительный контакт, во время которого, видимо, оба оценивали друг друга. Один по шкале — «А стоит ли доверять?». А другой — «Стоит ли помогать?». Похоже, только Хисын был не против, что нельзя сказать про Хёнджина. Он неодобрительно посмотрел на розоволосого, но всё равно отдал свою тетрадь. — Спасибо огромное, Хисын! — Мирэ поклонилась парню. — Какой кофе пьёшь? — Не скажу, — с усмешкой пропел Ли. — Ну пожалуйста, скажи, — всё не унималась Мирэ. Парень же просто отрицательно покачал головой и помахал ребятам рукой, как бы говоря: «Идите, придурки, иначе сдам вас!». И Ким поняв намёк, потащила Хвана к выходу. Но напоследок беззвучно произнесла: «Я всё равно тебе что-нибудь куплю». И быстро скрылась за дверью вместе с Хёнджином. Ребята уже стояли на крыльце учебного заведения. Неизвестно как они пролетели мимо вахтёрши, той самой женщины в шторе, которая скорей всего запишет их в свою заветную книжечку, проскочили через турникет, точнее, Хван перепрыгнул, а Мирэ уже перенёс через железную преграду, и они наконец выбрались. Но что дальше? Куда? На улице ветер приятно обдавал морозцем, разнося по улице разные запахи: от булочек из пекарни неподалёку до новогоднего чуда. А как пахнет новогоднее чудо? Для каждого по-своему. Мы сами выбираем, что чудо, а что — нет. Пальцы начали замерзать и стали бледно-красными. Девушка поднесла их ко рту и начала согревать тёплым воздухом, но этого было мало. Она попыталась натянуть рукава пальто на руки, но и это не помогло, рукава сидели ровно на запястьях — не длиннее, не короче. Карманы тоже не в состоянии помочь, так что дышать на ладони до потери сознания — единственный выход. Ким на минуту закрыла глаза и откинула голову. Выбившиеся из-под пальто пряди волос легко развивались на ветру. Какая-то странная, но желанная тишина заменила все мысли. Только собственное тяжёлое дыхание от бега не давало пропасть в мире забвения. Голову накрыла тёплая плотная ткань, согревающая красные уши. Ким не успела открыть глаза, как её руки оказались в чьих-то больших, горячих, обжигающих ладонях. Длинные, тонкие аристократичные пальцы аккуратно держали маленькие, худые тонкие кисти рук. Девушка посмотрела на Хвана, и её тело мгновенно наполнилось теплом. Кажется, в своём взгляде он отдавал всё своё тепло и заботу. Хёнджин поглаживал большим пальцем запястье девушки, крепко, но аккуратно сжимая её заледеневшие руки. — Холодно? — Уже нет.