Туда, Сюда и Обратно

Тор в тот раз не видел отца долго, очень долго. Мать объясняла, что отец в дальних походах, в извечной войне с царством льдов. Что вернется он не скоро – "если вернется", всегда проговаривала она про себя, думая, что Тор не видит. Но он видел. Он видел все. И потому-то, как только отец ступил на Бифрост, Тор помчался к нему навстречу – и повис на шее отца, обнимая так крепко, как только мог. И только потом он узрел, что отец вернулся не один. - Тор, - отец приветствовал его первый, но Тор ответил ему лишь кивком, пристально вглядевшись в лицо мальчишки. - Ты откуда такой взялся? – Тор вопросил это искренне, улыбаясь и повернувшись лицом к незнакомцу. Маленький парнишка, держащий отца за руку, сразу же насупился, отводя взгляд. - Из Йотунхейма, - прозвучало почти вызовом. Так грубо это было сказано, но Тор почему-то понял – этот ребенок просто устал, ужасно вымотан и боится, чего, правда, непонятно. - Не сильно на великана смахиваешь, - беззлобно высказал ему Тор, но мальчишка сразу же взъерошился: - Спасибо, я знаю, - с ехидством, не присущим таким малькам, со взглядом, достойным и воина. Этот ребенок уже нравился принцу Асгарда. - Однажды ты назовешь его своим побратимом, Тор, - мягко начал Один, но только Тор знал – побратимом ребенка он сможет назвать нескоро. - А что, я всегда хотел брата, - он подал младшему руку, и тот с неохотой ее пожал, всем своим видом высказывая, до чего же ему здесь было неприятно. - Только не йотуна? – капелька боли, кажется. Тор все еще плохо различал эмоции. - Йотун – это здорово, - Тор пожал плечами, стараясь не смотреть на отца. - О. Неожиданно, ага. Но терять нового друга?.. в планы совсем не входило. *** Все рухнуло в один момент – когда война перенеслась в просторы Асгарда. Когда ледяные великаны напали на чертог Одина. Когда Тор почувствовал, что его скрутили сильные руки, когда где-то на периферии услышал отчаянный крик Локи. Он не помнил перехода, не помнит, как его везли – ему показалось, что он уже и очнулся здесь, в царстве льда и холода, в сугробе, рядом с отплевывающимся от снега Локи. - Ничего не скажешь, погуляли, - рассмеялся тот внезапно, и кожа его приобрела синий оттенок – сейчас Тор ясно видел, что он – один из них, но ненависть в душе не разгорелась. – Пошли, - Локи стянул с плеч полушубок и швырнул его Тору. Потом подумал и потянулся к нему, касаясь руки названного брата, почти неощутимо. Но от этого места по телу разлилась сладкая дрожь, и тело загорелось. Тор с криком упал в снег и почти с чистым ужасом уставился на свои руки – такие же синие. Правда, стало заметно меньше холодно. - С ними вообще лучше только молчать, - заранее предупредил Локи, кивая на горстку великанов невдалеке. Приглядевшись, Тор понял, что никакие это не великаны – лишь детеныши, тем не менее, больше их обоих вместе взятых раза в два. Впрочем, он не мерил. - О, вернулся один мелкий, а с собой другого привел, - смеется один из наименьших, и Тор злится, сильно злится. - А нам тут еще жить, - тихо прошептал Локи. Почему-то с улыбкой. Тор пожимает плечами. Кулаки у него давно уже чешутся. *** В Йотунхейме они пробыли недолго. Тор даже костяшки разбить не успел, так у него ловко получилось уложись пару великанишек подножками. Их забрал Один. Забрал Локи, что и удивило – нет, без него Тор не пошел бы в любом случае, но они оба этого просто не ожидали. - Жарища-то тут у вас какая… - щурился Локи при взгляде на слепящее сейчас солнце Асгарда. Тор хмыкает. - Тебе после Йотунхейма везде жарища, - он запускает ладонь в волосы и зевает – солнце действительно уже успело стать ярче с тех пор, как они были здесь. - Ага, - Локи потягивается и стаскивает тунику с плеч, выгнувшись. - Ага… - в ответ ему тихо шепчет Тор, неприкрыто пялясь. *** - Тут-то тебе не жарища? – беззлобно подкалывает его Тор, прижимаясь к одной из хладных скал Йотунхейма. - А тут хорошо-о… Эй! – Одинсон опрокинул его в снег, а сам устроился сверху, улыбаясь. И вдруг замер, словно любуясь. И было чем, в своем естественном облике Локи, сын Лафея, был чуть более, чем прекрасен. Локи посмотрел на него внимательно и осторожно взъерошил ему волосы. *** - Что, опять? – на этот раз их вытягивает совсем уж неожиданно, но на вполне знакомый пляж у небольшого залива в долинке, и выкидывает их прямо на мягкое шелковое, постоянно скользящее покрывало. - И кто тебе виноват? – Локи практически сразу же превращается и смешно щурится, дуясь. На кого – непонятно, правда. Солнце слепит, жарко ему… Тор же не жалуется. - Роди-и-и-и-ители, - протягивает Тор с ленцой, откидываясь на покрывало. - А, ну да. Но я только привык к сугробам, а тут опять! – в гневе Локи чуть не подпрыгивает, и Тор находит это забавным. - Жарища? - Ага… - Тор насматривает заботливо принесенный слугой зачарованный кувшин, всегда полный ледяной воды, и, недолго думая, опрокидывает его на голову Локи. Тот практически кричит, мелко дрожа всем телом. - Полегчало? – Локи громко матерится как-то по-йотунски и отплевывает от воды, чуть ни синея от злости. - Ты знаешь, кто ты? – в гневе он поворачивается к Тору, но тот просто стягивает с него рубаху, подставляя бледные плечи солнцу. Локи неожиданно расслабляется в его руках. - Так полегчало? – Тор касается носом макушки Локи, запрокинувшего голову назад, и едва ощутимо касается губами. Локи вздрагивает, но не останавливается. - Ага… - и тихий, хриплый смешок. А смотреть на капли, медленно стекающие по оголенному торсу, - это почти пытка для Тора. Их хочется собирать языком. *** - Как всегда, - Локи закатывает глаза, - Из Асгарда - в Йотунхейм, из Йотунхейма - в Асгард. Да когда уже родители определятся, с кем мы будем жить? - Никогда, - мрачно хмыкает Тор, обхватывая его за талию, - зато цени – море, волны, солнце, родители дерутся на фоне заката… Романтика! - Романтика, - беззлобно соглашается Локи, прижимаясь к нему чуть ближе.