А в октябре солнечно

Казалось, что сегодня солнце светило намного ярче, пробиралось золотыми лучами в каждую комнату, где бродил Валера, пока собирался в школу. Тело ещё саднило, на боках появилось несколько зеленоватых синяков, но дышать больше не было тяжело, так что это точно не перелом, и можно было обойтись без походов к врачу. Валера сменил пластырь, прикрыл синяк на переносице, чтобы не пугать окружающих, кусочком бинта. Разбитая губа уже начинала затягиваться, так что выглядел он не так уж жалко, как ожидалось. Вылетев из подъезда навстречу утренней прохладе и щебету птиц где-то на деревьях вокруг, юноша поспешил к месту их обычных встреч с Риной, но её там не увидел. Он хотел сначала забеспокоиться, но потом вспомнил, что обещал встречать её у самого подъезда. Только девочка вышла, как Валера невольно растянул рот в лёгкой улыбке. - Доброе утро,- Октябрина улыбается в ответ, чуть потерянно отводят глаза в сторону. Смятение. Именно это было у неё на лице. - Что-то случилось? Снова приходили?- Валера насторожился и заглянул девушке в лицо. - Что ты! Дело в другом,- Рина замялась, подбирая слова, нервно сжимая манжеты на рукавах.- Мы не сможем видеться у моего дома и у во дворе. Девушка усиленно думала, не решаясь продолжить разговор, и с каждой секундой добавляла Валере в голову новую выдуманную причину. Что он сделал не так? Сказал вчера что-то не то? Или ей настолько не понравилось, что он пришёл к ней в таком виде? Можно же было просто сказать, и он бы больше никогда не сделал ничего подобного, а сейчас она просто стоит и колеблется. - Видишь ли,- наконец заговорила она,- у меня есть старший брат. Противный человек на самом деле, но не суть,- Рина тараторила как можно быстрее, суетливо объясняя ситуацию.- И ему не нравится, что мы с тобой общаемся. Мне так не хочется, чтобы с тобой что-то случилось. - Ладно, как скажешь. Валера немного расстроился, хоть и испытал что-то сродни облегчению, каким оно вообще могло быть в таком случае, но виду не подал, а просто снова улыбнулся. Все его сомнения и переживания никуда не делись, но не хотелось сейчас ни поднимать новую серьёзную тему, ни расстраивать уже и так немного расстроенную Рину, так что-то, что было у Валеры в голове, так и осталось там. А оставаться там было чему. Он до сих пор не понимал, что же ему делать со своими мыслями, поступками, желаниями и всем остальным, что происходило в его жизни. Может, Рина уже давно передумала? Или может она вообще ничего изначально не надумывала? Может, поцеловала только из благодарности за то, что заступился и не хочет, чтобы он надумывал себе что-то. Это же был не какой-то там поцелуй в губы, или вообще “по-взрослому”. Простое касание губ щеки, как можно поцеловать кого угодно, даже такого друга как Валера. Да и дружба у них сейчас была такая, что и дружбой толком не назвать. Они иногда вместе ходили из школы домой, проводили время в библиотеке после уроков и несколько раз ходили в домик в лесу, чтобы поиграть на гитаре. На этом их общение сводилось почти что на нет, ведь в школе у них были разные компании, и, пока Валера большинство перемен проводил с ребятами из своей дворовой компании, пересекался с Лёней и творил прочие “школьные” дела, Рина училась, переговаривалась с Леной и другими девчонками - в общем, каждый занимался тем, чем привык, если можно было назвать сами походы в школу привычными для Валеры.А может он ошибался? Сейчас этого никак нельзя было узнать и оставалось лишь молча ждать с моря погоды. Они зашагали по дорожке в школу, каждый погружённый одновременно в своё, но в то же время в общее, молчание. Рина. Она ведь для него не просто друг, не такой же, как Лёня или любые другие девчонки со двора. Один только её голос будил в нём что-то странное, до того незнакомое и пугающее. Целый спектр чувств, да таких, что в дрожь бросало, когда он понимал, что всё происходящее вполне реально и не плод его богатого воображения. Но тут Валеру будто обдало холодным душем. Ладонью он почувствовал лёгкое нежное касание ладони Рины. Сбитые костяшки немного защипали, будто вовсе не засохли и это касание было для них солёной водой, а внутри что-то забурлило. Она шла так близко, как никогда раньше не шла, ещё чуть-чуть и они бы соприкоснулись плечами. - Будь что будет,- пронеслось в голове Валеры. Он на миг забыл все свои сомнения и взял руку девушки в свою. Нежная девичья ладонь была прохладной от утреннего ветра, и Валере сразу захотелось её согреть, хоть и у самого на висках проступил пот волнения. Большим пальцем он осторожно погладил тыльную сторону ладони Рины, выражением лица при этом не делая ни намёка на то, что происходит что-то особенное. Если что-то случится, он не покажет, что обжёгся. Но она не оттолкнула. - Знаешь, а ведь осталось всего пару недель, а потом выпускной. Половина из нас уйдёт после девятого, кто-то останется. А ты что делать будешь?- начала Рина, видимо, желая избежать той самой молчаливой неловкости между ними двумя. -В том то и дело, что не знаю,- выдохнул Валера,- в десятый меня не возьмут, а чем я хочу заниматься, я не знаю. Валера не раз задумывался о своём будущем, чем он хочет заниматься и кем себя видит, когда пройдут многие годы, и не видел, ровным счётом, ничего. Ему не хотелось пахать на заводе пять дней в неделю, не хотелось сидеть в офисе и задыхаться в горах бумаг. Ему хотелось творить, ждать от каждого дня чего-то нового, неожиданного и каждый раз засыпать с мыслью, что завтра непременно будет что-то, что запомнится ему на всю жизнь. Ему хотелось гореть к делу душой и телом, чувствовать, что живёт он не зря. Это всё казалось таким трудным, почти невозможным, таким желанным, как детская мечта, которую проносишь через всю жизнь, пусть даже ей и не суждено было осуществиться. Возможно или нет, Валера ещё не знал и был готов изо всех сил идти к чему-то подходящему. А вот у окружающих на Валеру были совершенно другие планы. Мама настаивала на серьезной и почётной профессии инженера, от мысли о которой единственной эмоцией в голове у парня оставалась скука, а бабушка при каждой встрече твердила, что он должен стать юристом или милиционером и не быть похожим на своего горе-отца, которого сам Валера толком и не помнил. Он страшно завидовал тем ребятам, которым дали волю самим выбирать дело всей жизни и с беспокойством вспоминал, что этот непростой выбор меж двух огней ему придётся сделать уже совсем скоро и лучше даже не думать о том, чтобы свернуть в другую сторону. - Ну, а я в десятый. Тут без вариантов, в Москву хочу. Только, мать, правда, против. - Меня чуть из школы не выгнали, это у меня вариантов нет, а тебя куда угодно возьмут, главное – не робеть. А родители… родители всё примут. Валера слушал Ринины рассказы и любовался утренним пейзажем, будто видел его впервые. Посмотреть на Рину у него не хватило бы духа, он никак не мог поверить, осознать и принять, что творит, а уж увидеть их переплетённые пальцы сейчас было смерти подобно, а больше-то и смотреть было некуда. - Я, однажды, тоже в Москву захотел. Мне лет 12 было. Как громко мама кричала, когда я вечером с вокзала вернулся. Жуть,- он вспоминал этот день с улыбкой, ведь потратил все свои карманные деньги на билеты туда и обратно и весь день гулял по столице, любуясь архитектурой и людьми, чувствовал себя даже немного взрослым. Таким самостоятельным и свободным. Иди куда хочешь, делай что хочешь, и никто тебе слова не скажет. - Знаешь, ты подкидываешь мне все более и более странные идеи. Вот я летом просто обязана теперь в Москве побывать. Даже если все против будут. Но на речи Октябрины Валера ничего не ответил. Промолчал, понадеялся, что это она говорит всего лишь под впечатлением от Валериных приключений. В классе их встретили десятки глаз, с интересом изучающих Валерино лицо. Хоть и “разукрашен” он был несильно, весь сок сейчас прятался под рубашкой, поглядеть всё равно было на что. Тем более, уши у Валеры горели огнём и только тёмные пряди волос хоть немного скрывали его смущение. Наверное, многие подумали, что это от их взглядов он был так смущён, что не привык, когда ему уделяют столько внимания. Но причина была совсем в другом, и об этом знал сейчас только сам Валера, ведь осознание приходило постепенно. А чужое внимание хоть и абсолютно не нравилось парню, но делать было нечего. - Пусть знают,- думал он, отвлекая самого себя,- что будет, если Рину обижать. - Ну ничего себе, вы посмотрите,- начал было Соколов, но, стоило ему только открыть рот, как он получил тычок под рёбра от товарища, который тоже успел получить во вчерашней потасовке. Никита лишь удивленно уставился на Валеру и больше не проронил ни слова. Сами уроки и нахождение на них стали обладать какой-то магией, которая витала в воздухе. Можно было буквально ощутить, как необычно сегодня солнечные лучи падают на доску и Валерину парту, как светятся летящие пылинки в золотистых лучах. Весь мир, казалось, стал ярче и сочнее, хоть и было всё таким же обычным как и всегда. В голове у Валеры совсем не укладывалось, что в жизни может что-то поменяться буквально за ночь. За несколько часов раздумий, сомнений, которые до сих пор не прекращались, ведь Рина ему так ничего и не сказала, и размышлений о том, что же такое происходит. После математики, как гром среди ясного неба, прогремели слова учительницы. - Карпов, задержись, пожалуйста, поговорим с тобой. - Пошло-поехало,- пробубнил себе под нос Валера и, стоя в дверях, развернулся на сто восемьдесят. Он бросил взгляд на затылки уходящих одноклассников, заприметил Ринин, и скрылся за дверью, которую учительница велела закрыть лёгким кивком головы. Зачем и о чём с Валерой хотят поговорить было понятно с первых секунд. Сейчас будут допрашивать с кем дрался, кто дрался, почему и как. Взрослым всегда больше всех надо знать подробности, чтобы потом пропесочить всех: кто не разнял, кто бил, и кто мимо проходил. Валера подошёл к учительскому столу. Учительница же начала издалека: - За последние 3 недели твои результаты по математике, да и по остальным предметам тоже, сильно выросли. Это радует,- женщина удовлетворённо улыбнулась, просматривая тетрадь из стопки.- Я вижу твои старания и ты большой молодец. Поэтому... Она сделала небольшую паузу, будто издевалась, держала интригу и не давала ни расслабиться ни окончательно напрячься и стойко принять кару. За те несколько мгновений, что математичка мучила Валеру, он успел набрать в лёгкие воздуха и тяжело вздохнуть. - Так уж и быть, разрешаю выступать тебе на фестивале. Можешь начинать готовиться. Только не запускать учебу,- она помахала пальцем,- а иначе сам понимаешь. Репетиции начнутся на следующей неделе. И Белицкой спасибо скажи, это её идея была с фестивалем. Не зря она за тебя взялась. С плеч упал невероятный груз, а слова учительницы звучали, как музыка в Валериных ушах. - Что, правда? - Валера чуть не закричал от радости. - Спасибо вам большое! Ни в коем случае не запущу! Валера как на крыльях вылетел из класса, не замечая возмущений учительницы ему вслед, и увидел перед собой Рину. В голове были только крики радости и ликования, так что он, не думая ни секунды, поднял её перед собой и начал кружить по коридору, радостно восклицая: - Ринка, спасибо тебе большое! Чтобы я без тебя делал! Меня на фестиваль взяли! Жизнь его становилась всё лучше и лучше с каждым днём и, если ещё пару недель назад верхом его мечтаний был строительный техникум, то сейчас, благодаря Октябрине, он, возможно, мог побороться за место где-то там, где будет ему по душе. А ещё и выступить на сцене, о которой мечтал всё детство. - А я знала! Сразу же себе говорила! Ты такой молодец, я так тобой горжусь! Валера поддался секундной слабости и только сейчас понял, что кружит Рину на глазах у кучи людей. Поставив девушку обратно на пол, он задумался: - Это же нужно будет репетировать, песню выбрать,- только сейчас Валера начал осознавать всю ответственность мероприятия, ведь раньше это всё для него было просто пустыми надеждами, наравне с мечтаниями перед сном.- И на уроки ходить… - Ну а ты как думал, кому легко? - пожала плечами Белицкая.- Но ты столько работал ради цели, поэтому с этим тоже наверняка справишься. С домашней я тебе по-прежнему помогаю, с математикой тоже. Так что, выкрутишься. - Ладно, выкрутимся. И не с таким справлялся,- он понизил голос, чтобы чужие уши не услышали лишнего,- пошли вечером в хижину, на гитаре поиграем, отпразднуем. Как тебе идея? - А ты покажешь мне что-нибудь ещё с гитарой?- глаза девочки заблестели от предвкушения. - Конечно покажу,- Валера был согласен за вечер научить её всему, что умел сам, в благодарность за всё, что она сделала для него. - Тогда я согласна хоть куда. И вот они уже шагают в сторону леса, преодолевая неровности, и на горизонте появляется хижина. Лёня идёт им навстречу, перебрасывается парой слов с Валерой и идёт по своим делам, многозначительно приподнимая уголок губ, когда смотрел Валере прямо в глаза, а они снова остаются в уютной хижине наедине. Валера даёт Рине в руки гитару, они повторяют аккорды. - Ну вот, теперь можешь Цоя играть. Для Звезды по имени Солнце нужны вот этот, этот и вот эти аккорды, только порядок запомнить,- Валерины пальцы бегали вместе с пальцами Рины по струнам. И действительно мелодия обрела очертания, захотелось подпевать. Валера даже замычал текст песни себе под нос. - Подожди, по моему вот здесь не звучит. Может вот этот аккорд попробовать?- Рина поставила пальцы немного иначе и провела по струнам.- Да, по моему, все же так. Подожди, там что, дождь начинается? - и действительно по крыше застучали первые капли, постепенно перерастая в ливень. Недолго думая Октябрина отставила гитару в сторону и рванула наружу. Сильнее её любви к музыке, могла быть только любовь к ливням. Капли тут же стали бить по плечам, падали на лицо и волосы. Резинка была давно потеряна, поэтому её рыжая копна заструилась по плечам, рассыпалась осенними листьями по спине, а отдельные, ещё не промокшие, пряди поднимались с ветром в воздух. Октябрина смеялась и танцевала от переполняющего душу восторга. - Ты что, с ума сошла!- Валера тут же бросился за ней следом под дождь.- Заболеешь же! Он вышел под холодные капли, пробирающие до костей одним касанием, и увидел Рину, такую счастливую и удивительно красивую. Он будто наблюдал её новую сторону, даже стало немного неловко на момент, будто он видел что-то, что не должен был. - Валер, мне так хорошо сейчас, так хорошо! Наверное, все же сумасшедшая,- с видом абсолютного блаженства на лице почти кричала Рина, переменяя разговор смехом. Ощутив на своей талии холодные руки юноши, а через мокрую рубашку даже некую близость его тела, Рина даже невольно вздрогнула. - Рина, ты чего,- Валера подбежал к ней сзади и обнял, прикрывая собой. Ему было абсолютно всё равно, мокрый он или сухой, мать была уже давно привыкшая, а вот девушку могли отругать за подобное. От собственных поступков кровь стыла ещё сильнее, чем от самого холодного проливного дождя, ведь всё происходящее было таким неловким, таким безумным и опрометчивым, но об этом так не хотелось думать. Хотелось быть рядом, защитить, даже если этот самый обидчик - простой дождь. Его руки на девичьей талии чудом не дрожали от волнения и Валера обвил ими девушку, будто собой он мог закрыть её от дождя лучше зонта. - Ни-че-го. Я просто... просто обожаю дождь, а здесь я могу ещё и прыгать под ним, потому что меня никто не осуждать не будет, и пальцем у виска крутить. - А потом лежать с температурой,- Валера нагнулся и положил подбородок девушке на плечо, а, внутри спокойного на вид парня, сердце пропускало удары. Рина не отталкивала его, а он просто хотел обнимать её, даже если это стоило ему здоровья. - Ещё же только май, дождь такой холодный, замёрзнешь. - Не будь занудой. Мы, вроде, не из сахара, а значит не растаем,- рукой она потрепала его мокрые волосы, от которых смешно разлетались капли, будто гладишь лохматого пса, который вдоволь набегался по улице в ливень. - Ты сейчас стоишь здесь со мной, значит, тоже заболеешь. Или на тебе это не работает? - Я привык, со мной не случится ничего,- Валера раскрывает объятия, а глупая улыбка не сходит с его лица. Он берёт Рину за спину и под колени, чтобы поднять, - а вот ты - другое дело. - Эй, куда,- но не успела девушка возмутиться, как уже была поднята над землёй. Руки машинально обвили шею Валеры, чтобы не упасть, хоть он и крепко держал её. Только он хотел унести её в домик, как всё изменил один взгляд. Рина в его объятиях казалась такой маленькой и хрупкой, что он даже немного пошатнулся, когда приложил чуть больше сил, чем следовало бы. Её лицо озаряла улыбка, капли стекали по лицу и золотистым волосам, алым губам. Взгляд зелёных глаз завораживал Валеру, в них будто бегали искры, которые зажгли мимолётные мгновения счастья, и даже капли, падающие с бровей Валере прямо в глаза, не отвлекали его от созерцания. Его бросило в жар, потом стало холодно, будто он действительно заболел, но он не мог оторвать глаз. - Ты чего? - А?- Валера будто выпал из забытья.- Ничего, пошли в домик. Ногой открывать дверь было не совсем удобно, но другого выбора у Валеры не оставалось. Справившись с ручкой, он занёс Рину в хижину и положил на кресло, а потом вернулся, чтобы закрыть дверь и защитить их от гуляющего прохладного ветра, который уже отчаянно пытался отвоевать у них дверь. - Так-то лучше. Сама же говорила, что скоро выпускной. А как ты на него пойдёшь, если заболеешь? Валера сел на одеяло рядом с креслом и сложил ноги по-турецки. Он был совсем близко, поэтому руками Рина играла с его тёмными волосами. Они были мокрыми и местами слипались от воды. - Всего каких то пару недель, а потом все разойдутся. И всё. - Там новая жизнь, друзья, все дела,- Валеру тоже не радовали подобные мысли, но он старался быть позитивным,- новое место. Может даже лучше старого. Забудешь школьные годы как страшный сон. Валера упёрся затылком в подлокотник и прикрыл глаза. Ему нравилось, когда кто-то касался головы, а то, как это делала Рина, было особенно приятно. - Ну, так или иначе, ближайший год я все ещё здесь,- она вздохнула.- Но, знаешь, я считаю, что с людьми, которые так или иначе нам дороги мы общаемся и после школы. Потому, прощание для меня со школой не такое уж и печальное. Валера сейчас мог напомнить большого кота, который ластиться к детям на улице. Уютная обстановка домика постепенно начинала принимать Рину, как неотъемлемую его часть и их посиделки чувствовались такими… обычными, что вместо волнений или беспокойства Валера чувствовал такое странное умиротворение. Будто они вот так сидели уже не первый год, будто и не общались пару недель от силы. - Слушай, мне немного неловко, но есть плед какой-нибудь? Все же ты был прав и на улице слишком холодно. - А я же говорил тебе,- покачал головой Валера, немного подумал, прикинул и взвесил, а потом похлопал по одеялу, на котором сидел. - Только вот это, но оно грязное - жуть. Иди сюда. - Ну вот видишь! Зато, ты теперь с гордостью можешь говорить о том, что ты говорил, и оказался прав. Дать Рине замёрзнуть Валера не мог и единственное, как он мог согреть её, так это теплом собственного тела. Ему ведь действительно было не привыкать. Все свои годы он провёл именно под такими дождями, по колено в сугробах и на раскалённом от солнца асфальте, так что никакая погода не была для него плохой. - Тебе же нормально? Не слишком там нарушаю твои личные границы и все такое? Я на всякий случай уточняю. - Чего? - Валера ничего не понял и нахмурил брови.- Какие границы, сиди давай. Он посадил её перед собой, обнял со спины за плечи. Руки, на удивление горячие, хорошо согревали, а мерное дыхание в рыжую макушку грело голову. - А ведь скоро домой,- вспомнила Рина. В объятиях стало тепло, сухо и уютно. Ровное дыхание и тишина убаюкивали, и Рина, сама того не замечая, прикрыла глаза, проваливаясь в лёгкую дремоту. Мерное девичье дыхание не сразу дошло до внимания Валеры, а, когда он всё-таки заметил, то остался сидеть неподвижно, запрокинул голову к окошку в потолке и наблюдал за тем, как крупные капли падают на клеёнку и мелкими брызгами разлетаются в стороны. Дождь длился недолго. Всего лишь слегка намочил землю, прибил витавшую в воздухе пыль и спрятал тучи обратно в небесные закрома. На горизонте снова появилось солнце, а день близился к закату. Одинокий домик в лесу был освещён тусклыми лучами, а внутрь попадало и того меньше. - Рин,- прошептал Валера ей почти на ухо,- уже стемнеет скоро. - Я что, уснула? Погоди, а почему ты меня не разбудил? Вернее, разбудил только сейчас, а не сразу, как я уснула. Не с особой охотой и кое-как, Рина всё же поднялась на ноги. - Значит, пора возвращаться. Ты помнишь, о чем я тебе говорила утром? - Помню-помню,- пробурчал Валера, который и сам чуть не уснул,- проведу тебя только до поворота. Листва вся вымокла, была скользкая и так быстро, как в лес, из него идти не получалось. Одежда цеплялась за ветки и покрывалась тёмными мокрыми пятнами, но так же быстро высыхала от майского тепла. Вот уже и поворот к подъезду Рины. Хотелось пойти дальше, довести её до подъезда, обнять на прощание. Но слово - есть слово, и Валера остановился, чтобы попрощаться: - До завтра? - До завтра. Я всё ещё очень горжусь тобой, и тем, что у нас получилось. Рина сделала к Валере шаг, развела руки и подарила ему мимолётные объятия, после которых быстро скрылась за дверью подъезда, оставляя Валеру со своими мыслями наедине. Всё это так странно, так непонятно и необычно. Он никогда раньше не дружил с девочками, никогда не пробовал, насколько близкой может быть дружба с ними, и, если это была и правда дружба, то она оказалась намного ближе, чем та самая, мужская дружба с Лёней, которой Валера искренне дорожил, ведь не было у Валеры более близкого ему морально человека, чем этот флегматичный панк. А вот с Риной всё было как-то иначе. Да, с ней так же хотелось проводить время, хотелось быть настоящим, искренним, даже довериться, но всё равно не покидало чувство, что ему действительно важно, что она о нём подумает, примет ли его вот такого, какой есть. А если не примет, то хотелось что-то поменять. Валера вернулся домой, мама что-то готовила на кухне, а он сразу же прошёл в ванную. Хоть иммунитет у него был не слабый, но рисковать не хотелось. Вымокшая одежда отправилась в стирку, а Валера стал под душ. Мокрые волосы снова облепили лицо и, хоть и вода была тёплая, но Валера вернулся мыслями в хижину. Он закрыл глаза, а перед ним снова предстала прекрасная картина под дождём. Только вот объятия в этот раз были пусты. Он был так благодарен Рине за всё, что она успела для него сделать, хоть и всё ещё не понимал, почему она это делала, но чувствовал, что должен ей чем-то отплатить. Чем-то, что будет равноценно её поступкам. В голове всплыли слова Рины о брате. - Неужели, он думает, что я такой плохой? Да, я дворовый пацан, но я же... - он не смог продолжить даже в собственной голове, а еле слышный шёпот скрылся в шуме бегущей воды. Он обязательно покажет её брату, что он лучше, чем кажется, что его сестре можно с ним дружить, что он никогда её не предаст и не обидит. Горячий душ пробудил все закоченевшие мышцы и спать абсолютно не хотелось. Валера сел за стол, достал учебники, тетради, открыл одну из них и принялся сосредоточенно писать. Время от времени он задумчиво грыз карандаш, продолжал писать, но даже не собирался открывать учебник. За этим занятием он провёл всё оставшееся время до самой ночи и укутался в одеяло с чувством странной лёгкости. Утро наступило как всегда слишком быстро, чтобы выспаться вдоволь. Отражение в зеркале рассказало Валере, что ситуация на лице улучшилась в разы, синяки сошли ещё больше. "Как на собаке" сказала мама в очередной раз, проходя мимо открытой двери в ванную, где Валера чистил зубы. Утренняя прохлада прекрасно бодрила, а ещё сильнее Валеру взбодрила картина, которую тот наблюдал издалека. Он постепенно приближался с их с Риной месту встречи, когда заметил, что с ней стоит кто-то ещё. Приглядываться не пришлось. Силуэт юной школьницы отвратительно сочетался с силуэтом Володи в спортивном костюме. Валера хотел было прибавить шагу, но вспомнил слова Володи. Тот хоть и был последней гопотой, но слово своё держал. Когда Валера подошёл к Октябрине, Володя уже удалился. - Что хотел?- с подозрением спросил Валера. - Он извинился, представляешь? Я сама в шоке,- ответила Рина. - Ого, то-то же,- Валера даже немного удивился от новостей. - А у меня к тебе другой вопрос. Почему ты не сказал, что стенка на стенку дрался?- девушка возмущённо упёрла руки в боки.- А если бы с тобой что то случилось? Только вот длинный язык Володи Валеру явно не радовал так, как его недавнее чистосердечное. - А нужно было предупреждать?- спросил он как ни в чём ни бывало и легко улыбнулся.- В следующий раз обязательно позову. Ворчать уже не было смысла, что сделано, то сделано, поэтому Рина даже начинать не стала. - Приду самая первая! Хочешь, даже команду поддержки тебе соберу и плакаты,- с улыбкой ответила девушка. Хоть это были всего лишь шутки, Валера точно знал, что не хотел бы, чтобы Рина видела хоть секунду той потасовки. Если первый удар ещё был красивым, то то, как Валеру колотили на земле, не сделало бы его в её глазах хоть немного мужественнее. - Слушай, у нас сегодня с тобой занятие, а у меня свободная квартира. Мы можем посидеть у меня, а не в библиотеке. Если хочешь, конечно. Предложение Рины разнеслось приятным теплом по груди, Валера ещё шире улыбнулся, хоть и сам того не понял. Всё это звучало так, будто ей и правда приятно будет снова увидеть его у себя дома, только теперь не вытирать лицо мокрым бинтом. - Конечно, давай у тебя. Хочешь, я гитару принесу, поиграем? - Конечно, обязательно принеси. Стой, а хочешь я тебе клавишные покажу? Их, по-моему, ты не видел. Стоять, конечно было прекрасно, но двигаться все же надо. Поэтому, Рина потянула руку Валеры, мол пора. - Гранит науки сам себя не сгрызёт. Валера, хоть и с мученическим выражением лица, но всё же пошёл следом. В последнее время уроки становились перевалочным пунктом между утром и встречами с Риной, но ради этого можно было потерпеть и посидеть пару часиков вырисовывая каракули и играя в крестики-нолики с соседом по парте. - Осталось всего ничего, потерпи. Ты же репетировать начнёшь, для вас всегда послабления делают. Обычно ходят либо на два первых урока, либо на два последних. Сегодня урока было всего четыре, среди которых было два урока литературы, поэтому напрягаться не было смысла. Единственным условием спокойного времяпрепровождения на уроке литературы сегодня было рассказать любой стих на выбор, что, в принципе, было не так сложно. Прозвенел звонок. Благодаря своей фамилии Белицкая была в списке первая. - Последний поезд. Автор неизвестен,- она вышла к доске, устремила взгляд куда-то вдаль и начала читать. Мой грязный стиль прошу простить. Сегодня черти разгулялись Пока томился в поезде, мог упустить, Однако, чуть дыша, они игрались. Теперь пишу для вас в этом письме, Что я живой, и я в аду В звенящей тишине, Однако, полной грудью тут дышу. Пороки закружилась каруселью, И я - на ней, сегодня все, что есть, А балом правит чистый лик апреля, И рядом, в белом платье, сама смерть. Я знаю, ты скучать не будешь, Но если вдруг, не смей не вспоминай. Отныне, кроме боли, не получишь, Но до последнего боролся. Так и знай. Устало гудит поезд. Задыхаюсь. И рядом гостья уже ждёт меня. Пишу письмо тебе - значит, прощаюсь. Ищи его средь листьев сентября. Валера смотрел на неё, читающую стих, и не мог оторвать взгляда. Голос, немного хриплый от вчерашнего ливня, превращал текст в особенную мелодию, что плыла от строки к строке. Но вот прозвучала последняя, и класс погрузился в былую тишину. - Умница, Белицкая, пять,- учительница зачеркала ручкой в журнале. - Ого, а где ты этот стих взяла?- спросил Валера, стоило Рине вернуться на место. Девушка смущённо отвела взгляд, посмотрела в окно, а потом и на самого Валеру. - Это мой. Я сама написала,- шёпотом ответила Рина.- Знаешь, он о художнике, который всю жизнь любил одну женщину. И то, что я читала, это его предсмертная записка, потому что он был смертельно болен. Валера даже не нашёлся, что сказать. Он прекрасно знал, что Рина не глупа, но не мог себе даже представить, что она пишет стихи. Тем более такие. Хотелось что-то сказать, но слов не находилось, а вот и следующий по списку начал чтение. Так очередь дошла и до Валеры. - Карпов, а ты нам что расскажешь?- спросили его, когда он поднялся с места и вышел к доске. Он прочёл первое, что нашёл в сборнике, когда только открыл его, ведь вчера желания искать что-то особенное было равно потере прекрасных мгновений, которые можно потратить на воспоминания. Стих оказался незамысловатый, про любовь к Родине, но Валеру это ни капли не волновало. Расскажет он стих, получит свою пятерку, о Родине ведь, и вернётся на своё дорогое сердцу место. А там уже и до конца уроков недалеко. Все мысли Валеры уже были посвящены сегодняшнему вечеру. Хоть он и был у Октябрины дома раньше, всё равно было как-то волнительно. Валера представлял, как они играют на гитаре после уроков, или она играет на скрипке, а он внимательно слушает и любуется юной скрипачкой. Наконец, прозвенел звонок с последнего урока. И они, как всегда, пошли вдоль аллеи, а Валера что-то увлечённо рассказывал. - Тебе ещё за инструментом зайти нужно, верно? - Нужно, но я быстро,- Валера попрощался с Риной у подъезда и побежал в сторону леса, но уже совсем скоро показался из леса с гитарой на спине, повесив её так за ремешок. Он хотел было зайти уже к Рине в подъезд, но вдруг ему подумалось, что надо бы принести что-то с собой. Парень развернулся и побежал в сторону магазина. Захватив там пачку печенья, он с довольным видом пошёл-таки к Рине. Квартиру он помнил, поэтому без труда нашёл, позвонил в звонок и принялся ждать. - Приходи давай, мой руки и дуй на кухню. Тебе чай с молоком, без кофе или какао? Валерка смутился от окружившего его живого гостеприимства, аккуратно поставил гитару в прихожей и пошёл в ванную. Ему начинало казаться, что в этом зеркале он какой-то более симпатичный. Более живой. И взгляд чище. -Просто чай,- ответил он, присаживаясь за стол. Знакомая обстановка в этот раз воспринималась иначе, будто он здесь впервые, хоть всё было точно таким же, тот же кухонный гарнитур, тот же стол, та же Рина. В домашней одежде она выглядела так уютно, так по-родному. - Что нам на завтра задали?- Валера решает разбавить тишину внезапным вопросом. - Номера на повторения по алгебре и геометрии, анализ текста по русскому, пара задач по химии и вопросы по биологии. - Когда уже всё это закончится. Ладно, сделаем. - Скоро экзамены и все, свобода. Время чаепития пролетело без следа за разговорами о чём угодно, Валера пытался шутить, и, хоть и выходило не очень, разговор лился как река, и только высохшее дно чайных чашек убедило их всё-таки заняться уроками. Некоторые вещи Валера уже мог решать сам и был по этому поводу невероятно горд, особенно, когда Октябрина предлагала решение задачки, а он подхватывал и в итоге общими силами они находили правильный ответ. - Валер, а мы же продолжим общаться и после школы? Когда решим уже всю математику?-неожиданно в лоб выдала Рина.- Будет грустно, пожалуй, если ты исчезнешь. Вопрос выбил Валеру из колеи раздумий о математике. Он опешил на мгновение, а потом повернул голову, чтобы видеть лицо Рины. -Конечно будем, мне же ещё потом в колледже учиться. Кто мне там помогать будет? - Валера коротко засмеялся. На самом деле он и сам переживал по этому поводу. Боялся, что, стоит только школе закончиться, как Рина забудет о нём, заведёт других друзей, её ведь все любят. А Валерка снова останется с Лёней. Нет, он очень дорожил их дружбой с Лёней, но как же не хотелось увидеть Рину когда-нибудь в последний раз. Уже трудно было представить, что он не будет видеться с ней каждое утро, обсуждать всякие мелочи по дороге в школу, держать её за руку украдкой. Может он для неё самый обычный друг? Только вот Валере не хотелось быть для неё "обычным". - И когда станешь великой рок-звездой, у меня будут лучшие билеты,- немного нервно засмеялась девушка. - Обязательно. - Обещаешь?- почти шёпотом спросила Рина, смотря ему в глаза так, словно видит его впервые. -Обещаю, - сказал Валера, едва шевеля губами. Ему хотелось показать ей, насколько она ему важна, что он её никогда не забудет. Что каждая его улыбка с ней была искренней, что теперь ему больше не нужен никто, и ради неё он готов отдать всё, что у него есть и будет. Взгляд упал на губы, которые только-только улыбались, и вот уголки больше не ползут вверх. Даже если этот день был последним, когда Валера видит Рину так близко, настолько, что можно было чётко увидеть каждую веснушку, ему было уже всё равно. Она манила его, как магнит, даже когда просто была рядом. Он не хотел больше быть для неё обычным, он не хотел быть одним из многих. Она была для него единственной, а он не желал быть не единственным для неё. Ладонь, едва дрожа от волнения, легла Рине на щеку, а Валера приблизился к её лицу, а затем поцеловал. Так неумело, так легко, но так искренне. В его груди сейчас была тяжесть всего мира и она вмиг обрушилась, одарив его крыльями. Рина осторожно обвивает шею Валеры руками, позволяя углубить поцелуй. Потом пауза. Короткая, чтобы перевести дыхание, а затем ещё одно прикосновение к дрожащими губам. И снова короткая передышка. - Т-ты мне нравишься,- говорит Рина, прежде чем снова прильнуть к губам . Её слова, как второе дыхание, как стимул жить, стимул быть здесь, рядом с ней. Всё было не зря, он не дурак, и всё было так, как ему хотелось. Сейчас он был самым счастливым человеком на всей земле. Валера даже не решился что-то ответить, чтобы не портить настолько прекрасный момент, и только широко улыбнулся и снова поцеловал Рину. Сколько же можно было бы отдать, чтобы этот момент длился вечно. Валера хотел, чтобы она была ещё ближе. Он подхватил Рину и усадил себе на колени, а потом обнял за талию. Он чувствовал, как она трепетала в его руках и дрожал от этого сам. Кажется, что Рина сейчас вовсе не владеет собой и своим телом, делая все на автомате. Пальцами она запускает руки в его волосы, перебирая их и прижимаясь к нему. Дыхание сбивалось, Валера целовал Рину всё крепче и крепче, мысли спутались в единый клубок. Они стали одним целым, и больше не расстанутся никогда. Из коридора послышался глухой хлопок. Дверь. Этот звук мигом отрезвил разум Валеры и тот не раздумывая ни секунды, усадил Рину обратно, будто ничего и не происходило, а сам сидел, тяжело дыша и нервно сжимая колено ладонью. Попытки успокоиться были тщетны, ведь одновременно в нём бурлило два чувства: трепет радости от поцелуя с Риной и страх быть пойманным за таким действием.