Сердцебиение

Не билось. Оно не билось! Микаса в панике прижималась к груди Эрена в надежде услышать биение его сердца. Но единственным, что донеслось до нее в ответ, была гнетущая тишина. Поверить в нее было слишком нереально, слишком сложно и страшно. Она ведь всегда делала все возможное, чтобы защитить его, чтобы не допустить этого! Как подобное вообще могло случиться?!!.. Задыхаясь от невидимой петли, безнадежно сдавливающей горло, Микаса попыталась вспомнить, как же все произошло. Но сколько девушка ни старалась, память отказывалась дать ей ответ на вопрос: что же и почему забрало у нее то единственное, ради чего она жила? Вокруг не было совершенно ничего, только непроглядная тьма. И в этой тьме, в единственном угасающем лучике света, она, обезумев от горя, прижимала к себе расслабленное, бездыханное тело. Ей хотелось шептать, кричать, звать его по имени в надежде, что Эрен отзовется, но так и не могла выдавить из себя ничего, кроме горького стона. На рубахе Эрена разрасталось мокрое пятно от слез, которые ручьями текли из покрасневших серых глаз. Его нет? Его правда больше нет? В самом деле?! Дрожащие пальцы сжали ткань рубахи, и Микаса, глотая слезы, закричала... Кажется, ее сердце еще никогда не стучало так сильно. То, что сжимали ее пальцы сейчас… это… простыни? Да, определенно. Она лежала в теплой кровати, влажной от пота. В ночной тьме угадывались очертания небольшой комнаты. Это был сон, и с Эреном на самом деле все в порядке? Или же… он действительно мертв, а она просто обезумела от горя и неизвестно сколько провалялась в бреду? Дышать было трудно, но еще труднее – встать на ноги. Земля просто уходила из-под них, а голова невыносимо кружилась, потому каждый шаг был сродни подвигу. И, тем не менее, Микаса просто не могла не пойти на этот подвиг, ей было слишком страшно. Шаг за шагом, она покинула свою комнату и босиком побежала к подвалу, несмотря на то, что ходить было все так же трудно. - Эрен! – испуганно вскрикнула Микаса в шаге от постели юноши. Он мирно лежал на спине, а глаза его были закрыты. Этот самый последний шаг, самый трудный, самый невыносимый! Сев на край постели, девушка испуганно потянулась к Эрену ладонью, не решаясь прикоснуться к загорелой коже. А что, если… Словно лента, слетевшая с волос на ветру, Микаса сорвалась с места и прижалась к груди Эрена. Бьется. Оно бьется! Как и во сне, из ее глаз потекли слезы, от которых на рубахе появилось влажное пятно. Все как во сне, с единственной разницей: сейчас это были слезы облегчения, слезы счастья. Подумаешь, какой-то жуткий, невыносимый сон! Неважно, главное, что это оказалось только сном! Микаса едва не разрыдалась в голос, но в последний миг взяла себя в руки: она не хотела разбудить Эрена. Да и что она бы тогда ему сказала? Как бы объяснила то, что пришла ночью в его комнату, чтобы расплакаться? Девушка уже собралась подняться и уйти, но звуки сердцебиения были слишком чудесны. Четкий, спокойный ритм глухих ударов завораживал, успокаивал и убаюкивал. «Еще немного, я послушаю их еще немного», - уступила себе Микаса, вытягиваясь рядом с Эреном на узкой кровати. Короткие черные волосы мирно рассыпались на груди, и совсем рядом с ними все еще дрожащая рука лежала на ткани старой рубахи. Ее Эрен, ее драгоценное сокровище, все еще был здесь, рядом с ней, в этом мире. И поэтому мир все еще имел смысл. Девушка сама не поняла, когда провалилась в сон. Она правда не хотела задерживаться, но сейчас, после такого жутко сна, сердцебиение Эрена звучало слишком сладко, чтобы отпустить ее. И лишь несколько минут спустя веки Эрена, вздрогнув, неспешно открылись. Сначала юноша не мог понять, что же не так, а потом удивленно наморщил брови. Первым, что пришло ему в голову, было немедленно разбудить Микасу и потребовать объяснений. Но через мгновение парень ощутил влагу на груди – на том самом месте, где лежало лицо девушки. «Наверное, что-то случилось», - подумал Эрен, примирительно вздохнув. Он не знал, что заставило Микасу прийти сюда посреди ночи и заснуть, отчаянно прижимаясь к нему. Но, вероятно, раз она так поступила, то ей это было действительно нужно. Потому, решив оставить все как есть, юноша закрыл глаза и вернулся в тихий, спокойный сон. Вскоре Эрен уже глубоко спал, потому так и не узнал, что его рука сама по себе потянулась к Микасе, чтобы бережно прижать ее к груди, в которой умиротворенно билось покрытое шрамами сердце.