Дело №78: Предсмертные записки.

***

5 января, вторник, 16:37. В небольшом помещении царит абсолютная тишина. Комната тускло освещена светом от настольной лампы, за тем-же столом устроился тёмноволосый юноша. Пока за окном бушевала метель, он с невозмутимым выражением лица рассматривал фотографию, что висела на стороне офиса его коллеги. На часах уже за 16:30, а значит, по идее сейчас должна начатся рабочая смена, только вот что-то напарника совсем не видать. Тишину развеивает скрип входной двери — состояние её, конечно, безупречное, но стоило бы смазать дверные петли. Брюнет поворачивает голову в направлении источника звука, и видит милую девушку с азиатской внешностью одетую в официальный стиль одежды — белая блузка, юбка карандаш, чёрные чулки, туфли. В руках она держит красную папку, а это значит, что новая работёнка будет очень важной. — Здравствуй, Лев. — Произносит девица, и поправляет короткие чёрные волосы, дабы те не мешались на её лице, — В этот раз у Вас будет очень серьёзное дельце. — Её взгляд мимолетно скользит на второй стол, что в отличии от первого, был пуст. — Вечера, Агнесса. Я заинтригован. — Без раздумий отвечает тот, и вслед за своим боссом поворачивает голову в сторону рабочего места его напарника. — Он снова опаздывает? — Агнесса поднимает брови в недоумении, а взгляд её становится холоднее. Карие глаза будто так и угрожают, однако не успевает она сказать ещё хоть что-то, как слова перехватывает работник. — Стефан должен быть с минуты на минуту, у него автобус в лёгкой пробке, он мне звонил, просил передать Вам. — Лев вновь поворачивает лицо к девушке, и хмурит брови, — Он не виноват, что пробка. Агнесса вздыхает: — Ладно, ты прав от части, но я искренне надеюсь что он не задержится на совсем долго, потому что мне много чего нужно вам рассказать и объяснить. Юноша ведёт левым плечом и прикрывает глаза, после чего кивает, не находя что ещё сказать. Ведь на самом деле никто ему не звонил, и он даже понятия не имеет когда приедет Стеф. Девица, суетясь, глядит на дорогие наручные часы и вздыхает уже в который раз: — У меня слишком много дел, — Заявляет брюнетка, и подходит к столу работника, — Сейчас я тебе всё расскажу, а ты введи его потом в курс дела, ладно? Только не забудь ни про что, как в прошлый раз. — Усмешка, — Помнишь? — Я не хочу это вспоминать. — Гордо приподняв подбородок молвит Лев, и мельком переводит взор на выходные двери, а те в свою очередь словно по команде открываются всё с тем-же скрипом. В дверном проёме появляется высокого роста фигура, одетая в чёрное пальто, на шее красуется неаккуратно завязанный шарф, а на лице — красный нос и сползшие с него очки. Тот выглядит так, будто пробежал целый марафон. — Простите за опоздание… — Юноша часто дышит и поправляет очки, ожидая чего-то. — Здравствуй, Стефан. Ничего, Лев сказал мне что ты в пробке, — Агнесса достаёт какие-то бумаги из папки, — Мы как раз собирались начинать. Опоздавший и брюнет перекидываются неоднозначными взглядами, первый — вопросительным, второй — абсолютно обыкновенным и спокойным. Стеф вдруг понимает что к чему, и снимает верхнюю одежду. У него короткие, светлые волосы, на которых всё ещё осталось пару снежинок. — Дня, Лев. — Кидает Стеф, поправляя чёрную рубашку, после чего садится на кресло рядом со столом напарника, — Дня, Босс. Брюнет лишь кивает, внимательно наблюдая за действиями главной, а она тем временем глубоко вздыхает, и откладывает бумаги. — Значит, слушайте. Ваше новое дело — это смерть Богдана Авраменко. Ему, На момент смерти было 20, совсем немного до 21. Его родные обратились к нам под тем предлогом, что его смерть это гром как средь ясного неба, и попрошу учесть, — Она поднимает брови, окидывая обеих взглядом, — Если дело будет расследовано, они обещают заплатить круглую сумму. В общем-то, первоначальная версия полиции — самоубийство, но все близкие уверяют что причин сводить счетов с жизнью у него не было от слова совсем. На месте преступления был найден револьвер. Подробная информация о месте происшествия и фотографии в папке, на всякий случай есть копии. Шатен, слушая всё это облокачивается спиной о мягкое кресло, и кажется, совсем уж расслабляется. Вроде-бы обычная история, были у них похожие, и они с этим справились. — Контакты полиции и близких в файлике вместе с фотографиями, и вам больно повезло, что за это дело взялся наш знакомый так-же, поэтому всю данную ему информацию он вам и поведает. — Босс чуть щурится, поправляет волосы и вдруг замолкает, буд-то пытается что-то вспомнить, — Ах, да, разберётесь с этим делом — и до премии недалеко, чем быстрее тем лучше. Надеюсь, всё ясно? — Конечно ясно. — Лев берёт один из данных листов, и пробегается по нему внимательным взглядом. — Да, всё понятно. — Стеф зевает, прикрывая изящной ладонью рот. Вставать, по всей видимости, он не особо то и собирается. — Могу только пожелать вам удачи. — Агнесса шагает к выходу, и отворив двери, на прощание кидает что-то в духе «хорошего вечера». Кабинет снова наполняется тишиной. На улице почти стемнело, от чего в офисе стало ещё темнее, чем было ранее. О панорамные окна ударяются снежинки, вертясь в первом и последнем для них танце. Стеф прикрывает глаза. — Ты вообще собираешься работать? — с долей возмущения спрашивает брюнет, и откладывает бумаги, сосредотачивая взгляд на своём чудном напарнике. — Почитай мне, у меня глаза болят. — Шатен с места не уходит, а лишь как можно удобнее в нём же устраивается. Готовится к рассказу, видимо. Ну, что-ж, делать нечего, Лёва вздыхает и начинает с титульной страницы. — Дело №78, смерть Богдана Авраменко Елисеева. 1 января. На момент смерти ему было 20 лет, но 17-го января он должен был отпраздновать двадцать первый день рождения. Жаль только, не дожил, — Добавляет читатель комментарий от себя, и усмехается, — На месте преступления, коим стала его собственная комната был обнаружен револьвер. Выстрел последовал в висок, и так-же был второй, в области сердца. Смерть наступила не медля. Очкастый мысленно замечает эту деталь, так как дела с выстрелом в сердце он ещё не получал. Тем не менее, одного выстрела в висок вполне хватало бы для летального исхода, тогда что двигало Богданом в тот момент? — Его обнаружила мать Ангелина и его младшая сестра Лина, со слов очевидцев, они давно хотели наведаться к нему в гости. Вся семья в подавленном состоянии. На месте преступления было относительно чисто, мужчина скончался в игровом кресле за столом. Револьвер, судя по всему выпал из рук на пол. — Лев зевает, — С кратким содержанием окончено, вот фотографии. — Парень кидает в лицо напарника дубликаты фото, от чего тот подскакивает на месте. Брюнет заливается задорным хохотом. — Я тебе не забуду отомстить, ты в курсе. — Сквозь зубы процеживает второй, беря в руки фотографии, после чего внимательно осматривает их. На фото вполне себе уютная, небольшая комната. Богдан выглядит совсем как живой — расслабленное на игровом кресле тело, и если бы не простреленный висок и грудная клетка можно было бы просто сказать, что он уснул после тяжёлого рабочего дня. За окном поднимается ещё большая вьюга, ветер жалобно свистит, от чего в офисе создаётся неприятная атмосфера. Тишина как-то давит на уши, а за окном стремительно темнеет. Стеф решает поднятся с нагретого кресла. — Куда собрался? — взор болотных очей метается вслед за напарником, внимательно наблюдая за каждым его движением, — Не говори мне, что ты снова на пол часа за водой. — Не смешно. — Заявляет детектив, и достаёт из кармана пальто жёлтую зажигалку. Юноша подходит к настенному подсвечнику и зажигает новую свечу, те же действия он совершает и с остальными. — Если это снова свечи с запахом какого-то дерьма, я тебе их засуну тебе в жопу, честное слово. Стеф замирает. Слава богу, это всего свечи длительного горения. Наверное.

***

18:23, всё тот же вторник, всё тот же вечер. В офисе значительно поднялась температура из-за свечей, но не смотря на это, он наполнился вполне себе приятной атмосферой. Пока Лев изучал подробности смерти, Стеф решил связаться с полицией, которая прибыла на место происшествия, однако те в настоящее время были заняты. Парень кладёт рабочий телефон на стол и вздыхает. — Стас занят? — Спрашивает брюнет, складывая прочитанные бумаги в папку. — Именно, у него сейчас новый вызов. — Второй детектив поправляет очки и зевает. Больно уж что-то его клонит в сон. — Мне интересно, на каком он может быть вызове, если он должен с нами расследовать дело. — В голосе мелькают нотки возмущения, — А если нам срочно нужна информация? Вот, например, улики. Они же все у полиции. — Так он и не виноват, что начальство направило именно его на новый вызов. — Оспаривает точку зрения второй, — Нечего на Стаса злится, Лев. Брюнет недовольно вздыхает, и поднимается со своего места. Стеф мимолётно ловит себя на мысли, что сегодня его напарник одет иначе — синие брюки, белая классическая рубашка, и кое-как завязанный галстук с узором… Котят. Обычно, тот одевается более. Просто, вплоть до футболок и джинс. Юноша поправляет рубашку, и берёт с края стола пачку сигарет. — На перекур? — На перекур. Лев снимает с крючка своё коричневое пальто, и уже стало быть, собирается оставить Стефана на едине собой на некоторое время, однако вдруг в помещение вваливается… Подросток. — Папаня! — Восклицает ребёнок, и опирается о дверной проём, дабы не упасть. Кажется, он… Пьян. — Ты не представляешь, что со мной случилось! Лев замирает на месте и мельком взглянув на Стефана, окидывает холодным взором уже своего сына. — Дима, я уже говорил тебе не посещать меня на работе в таком состоянии? — Отец невозмутимо поднимает брови, — Это неэтично. Как тебя вообще впустила охрана? Подросток шморгает носом, смахивает с глаз тёмные волосы и сдерживает смех. Краем уха детектив слышит как и Стеф, наблюдая за этим, усмехается. — Не говори что с тобой как в прошлый раз… — Ва-а-аня, заходи! Чё ты там в коридоре стал? — Горе-сыночек машет назад рукой, и как ни странно, вслед за ней на порог ступает длинноволосый юноша, который кажется, ещё больше пьян чем первый. — Здрасьте, дядя Лев. После этой фразы Стеф заливается немым смехом. Лёва это слышит и чувствует, как от стыда к щекам приливает кровь. Какая стыдоба! — Боже, что-же с вами делать-то. — Детектив устало трёт переносицу. Такое случается уже во второй раз. Создаётся ощущение, что Дима совсем не собирается его слушать. Он тянет руку к карману брюк, — Я вызову вам такси. Секундное молчание. — Но пап, ты не послушал историю! — серо-зелёные глаза жалобно смотрят на родителя снизу вверх. — Дома поговорим. — Спокойно отвечает мужчина, и набирает номер такси. — Ты никогда не слушаешь… — Брюнет опускает голову, из-за чего на лицо падает густая челка, скрывая взгляд печальных, пьяных глаз. Ваня кладёт ладонь на плечо друга, как-бы подбадривая. — Да не обращай ты внимания на своего старика, ты же знаешь что он всегда такой весь важный, как хуй бумажный. — Шепчет длинноволосый приятелю на ухо, из-за чего обеих чуть пробивает на смех. — Всё ж хорошо! Завершив заказ, Лев кладёт трубку: — Таксист подъедет к воротам через пару минут. Красный Лексус, номерной знак ***. — Мужчина мельком глядит на своё чадо, и снимает с крючка свой шарф, после чего подходит к Диме. — Ну чего ты такой растрёпанный? Мне не хватало ещё, что-бы ты заболел. — Лев наклоняется, и застёгивает куртку, после чего наматывает ребенку на шею шарф. — Пап, я же в машине буду сидеть, зачем мне шарф? — Жалобно протягивает Дима, мотая головой, — Ну па-а-ап, жарко же… — Будет жарко — снимешь. А теперь шуруйте к выходу, сначала таксист отвезёт Ваню домой, а потом тебя, понял? И без происшествий мне. Подросток тяжело вздыхает и зовёт за собой своего горе-друга, после чего они вместе скрываются в непроглядной темноте коридоре. Лев пару секунд смотрит им вслед. — Так это твой сынуля? — Внезапно задаёт вопрос коллега по работе, расплываясь в лёгкой, почему-то довольной улыбке. — Лев, а откуда у тебя в 26 лет ребёнок? Всмысле, он выглядит, будто ему все 16. — При разводе суд принял решение, что ребёнок останется со мной, потому что мамаша была не в адеквате, да и не имела постоянного заработка. Дима мне не родной сын. — Лев поправляет галстук, и накидывает на плечи пальто. — Ого, вот как. А вы, должен заметить, очень похожи внешне. — Стеф поднимает брови в порыве удивления, — А сколько же лет тогда твоей жене было, собственно? — Неважно. Может и все 40, какая вообще тебе разница? — С таковыми словами мужчина покидает офис, оставляя напарника на едине со своими мыслями. Как-никак, а вот это было и правда, в какой-то степени даже грубо.

***