their story

Юнги замечает за собой странность. Он стал слишком много думать. Часто выпадает из реальности и не замечает откликов друзей, пока не чувствует от них прикосновений. Только тогда он отмирает и помутневшими глазами смотрит на их лица. Причина такой неожиданной перемены ничего не подозревает и спокойно себе живёт в общежитии, каждый день ходит на пары и встречается взглядом с Юнги за столом столовой. И вроде, нужно смотреть в эти карамельные глаза и вливаться в разговор, но мозг заевшей пластинкой нашёптывает: эти губы целовали твою щёку. Вот и сейчас он отмирает и смотрит на лицо Сокджина, сидящего рядом и щелкающего пальцами перед его носом. — Ты хоть живой? — интересуется старший и удобнее устраивается на диване. — Живой. — Юнги старательно игнорирует многозначительный взгляд со стороны и допивает своё пиво. — В последнее время ты постоянно в облаках витаешь, — задумчиво выдаёт Джин. — У тебя всё хорошо? — Просто устал немного. — Ладно. Джин ставит пустую банку из-под пива на стол и с минуту смотрит в пустоту. Юнги прислоняется к спинке дивана и теребит чужие волосы, возвращая старшего на землю. — Ты поговорил с ним? — интересуется Юнги и убирает руку с чужих волос, когда чувствует копошение, а затем старший поднимается и присаживается в кресло напротив. — Нет. — И долго ещё будешь от него бегать? Он ждёт твоего ответа, — Джин усмехается и отводит взгляд от вязки его свитера на рукавах, теперь он смотрит на Юнги. — А у тебя что? — невзначай интересуется старший и открывает банку, сразу же осушая её наполовину. — А что у меня? Мы о тебе сейчас говорили, если ты забыл. — Да брось, Юнги. Ты меня последние минут двадцать не слушал. Сидел где-то в своих мыслях. Если ты не знал, то расскажу: ты когда выпадаешь и глубоко задумываешься у тебя появляется складочка между бровей, ты хмуришься и трёшь подбородок. — Джин не сдерживает смешок, когда замечает пробежавшее волнения на бледноватом лице. — Я тебя за несколько лет смог выучить. Так что говори, в кого на этот раз? — Тебе, кажется, хватит, — Юнги приподнимается, отнимает почти пустую жестяную банку и допивает чужое пиво. — Юнги, я не слепой. Когда мы собираемся все вместе — ты думаешь. Сидишь на паре — думаешь. Да черт возьми, я слышу, как твой мозг работает совсем не на то, чтобы придумать стратегию во время баскетбола. Баскетбола, Юнги! — Джин подаётся вперёд и заглядывает в глаза напротив. — Когда я пришёл, то уже вёл себя не так как раньше. Скажи честно, — старший подходит ближе и присаживается рядом теперь не сводит глаз с чужих, пытаясь отыскать ответы в непроницательном взгляде напротив. — Влюбился? — радостно восклицает Джин, пока Юнги на мгновение теряется. — Иди нахер. Если у тебя с Намджуном какая-то поебень любовная происходит, то это не значит, что у меня такая же. И вообще, плевать я хотел на все эти мечтания о чьих-то губах, хоть они и пиздецки мягкие. — Юнги, поняв, что сболтнул лишнего, вспыхнул и прикусил язык. — Пиздецки мягкие говоришь, — удовлетворенно тянет старший и смеётся с Юнги, быстро прячущего лицо в жестяной банке с новой порцией алкоголя. — Вы уже и поцеловаться успели. — довольно тянет Джин и хлопает друга по спине, пока тот пытается перестать давиться пивом. — На свадьбу позовёшь? Юнги зло зыркает на друга, но на провокации больше не хочет попадаться, поэтому молчит. Сокджин мягко улыбается и встаёт с дивана. Он присел и положил голову на колени друга и забрал банку, одиноко стоящую на столе. — Не хочешь поделиться своими тяжкими думами, друг мой сердечный? Или сыграем в угадайку? — тянет Джин и пытается обнять ногу парня, на что получает подзатыльник. — К Намджуну так клейся, а меня не трогай, — шипит Юнги, но все же откидывается на спинку дивана и смотрит в белоснежный потолок. Минуты в тишине проходят быстротечно. Сокджин молчаливо ждёт. Юнги, думает с чего бы начать и все же тяжко вздыхает, сползая с дивана на пол. Джин без лишних слов вытягивает ноги вперёд и младший ложится на колени другу прикрывая глаза рукой. — Знакомство с ним было обычным… — Ага, с ним, — делает в голове пометочку Джин и смотрит на недовольное лицо. — Будешь перебивать больше ничего не скажу. — Сокджин поднял руки, мол сдаюсь, и кивнул. — Как я уже сказал, знакомство было… обычным. Простой подросток с крашеными волосами и серьгами в ушах. А потом всё пошло по пизде… — Юнги прикрыл глаза, стараясь перестать думать о своём личном дьяволе искусителе. — Понравился, — не то констатирует факт, не то помогает другу закончить Сокджин. — Безумно. Господи, ты видел эту улыбку? Она пиздецки завораживает. А эти глаза? В них буквально собрали всю нежнятину этого мира и создали из неё его глаза! А губы? Боже, когда он оставил этот детский чмок, я думал прям там распластаюсь по песку звёздочкой и буду вопить от их мягкости. А щёки? Ты вот пробовал его в щёку поцеловать, вот я попробовал, и с сердцем после того случая мог попрощаться, как видишь я здесь. А жаль, лучше бы был с ним и издевался над ним, чтобы увидеть этот недовольный взгляд и выпирающую нижнюю губу. А потом заключил в объятия и сидел так с ним днями напролёт, — Юнги обречённо выдохнул и резко поднялся, от чего на мгновенье, комната закружилась, а в глазах потемнело. Он влил в себя остатки пива и снова лёг на ноги друга. — Что тебе мешает признаться ему? — спрашивает Сокджин, понимая, что это кто-то из их мелких, и он возможно знает кто конкретно, но пока решает не спрашивать. — Ебать копать. Слушай, я понимаю, что у вас с Намджуном свои там тараканы и все дела, и он тебе сразу признался в том, что когда увидел тебя, то он неожиданно перестал ухаживать за девушками. Но Джун — это Джун, а я — это я. Я же не могу подойти и сказать тоже самое. Хотя было бы смешно: Хей, Чимин, я тут узнал, что моё сердце за тобой хвостиком ходит, верни пожалуйста, иначе я помру. — Сокджин победно улыбается, потому что Юнги уже и сам не замечает, что разбалтывает всю информацию. — Просто поговори с ним. Я думаю, что если бы ему не нравилось, то он бы не поцеловал тебя первым и уж тем более не дал свою щеку на растерзание. — А о чем мне с ним говорить? Ты же прекрасно знаешь, что мне язык может развязать только большое количество алкашки. — А ты действуй как умеешь: не языком, а телом. Я знаю, что ты прекрасно с этим справишься, — Юнги поднимается с чужих ног и Сокджин уже собирается встать, как чувствует неуверенные объятия. Он улыбается, поглаживая чужую чёрную макушку. — Спасибо, — шепчет Юнги куда-то в мягкий свитер и отстраняется, садясь поудобнее рядом с другом. — Было б за что. — Советы даёшь, а сам ими не пользуешься, — беззлобно усмехается Юнги. — У меня ситуация немного… — Не пизди. Всё нормально с ситуацией, у тебя просто слишком много доёбок к себе. Отбрось всё лишнее и подумай о том, чего ты действительно хочешь. — Сокджин молчит, смотря на свои руки, а по щеке уже течёт одинокая слеза. — Тоже одна, как и я, — горько усмехается и всхлипывает. Юнги сидит и наблюдает за чужими метаниями. Он уже сказал то, что было необходимо, а дальше дело за старшим. — Понимаешь, я боюсь. Боюсь, что не смогу подарить ему свою любовь, заботу, ласку. Поддержку в конце концов. Не смогу полностью довериться и смотреть на этого человека без страха за себя. Я так не хочу, чтобы меня сломали. Что если я не смогу осчастливить? Я ведь правда ничего не умею и не заслуживаю этого всего, Юнги. — улыбка сквозь боль, сковывающие оковы собственных мыслей закрутились вокруг этого парня невидимыми нитями, и натянулись до предела. Их пора резать. Пора освобождаться. — Бояться нормально. Намджуну тоже страшно: каждый день он живёт в неведении, потому что ты ещё думаешь. Мне тоже страшно. Я не знаю, как Чимин отреагирует на мои чувства. И тебе страшно, хён. Тебя пугают собственные мысли, потому что ты себя связал ими по рукам и ногам. И сейчас не можешь их заглушить, чтобы услышать то, чего хочешь ты, а не твои мысли. Знаешь хён, как твой друг, я могу сказать тебе, что ты многое умеешь, знаешь и понимаешь. Ты очень вкусно готовишь, ты интересный собеседник, ты шутишь и это круто. Это делает тебя собой. Не думай о том, что может быть. Просто отпусти всё это и попробуй. Сокджин окончательно заходится в рыданиях и плачет. Долго плачет. Это слёзы облегчения, что режут все нити сомнений и переживаний. Они градом текут по щекам и не успевают засыхать, как появляются новые. Юнги укладывает голову Джина себе на колени и массирует чужие мягкие пряди. — Спасибо тебе, — осипшим голосом шепчет старший и прикрывает красные глаза, которые на утро будут болеть, засыпая. А Юнги улыбается и смотрит в окно, где находится единственный наблюдатель их ночных откровений. Но этот наблюдатель никому не расскажет их маленький секрет.

***

Чимин заходит в комнату и заваливается на кровать, он стоически пытается игнорировать капельки, оставшиеся на волосах после душа и уже тянется за полотенцем, чтобы влага впиталась в него. Но его опережают. Тэхён запрыгивает на кровать, тут же захватывает мокрую копну волос в тиски из полотенца и рук. — Вставай, соня, — радостно вопит Тэхён и убирает полотенце с чужой головы. Чимин ёжится от холодных рук, которые находятся буквально везде, пытаясь его растормошить. — Я не сплю. Слезь с меня, — Чимин спихивает с себя парня и двигается ближе к стене, прячась в кокон из одеяла. — Все новости так проспишь, — беззлобно смеётся Тэ и ловит чужое лицо за щеки. — Какие новости? — Тэхён сдерживает смешок, но просто не может сдержаться, смотря на чужое лицо. Щёчки и скулы покрыты румянцем после горячего душа, светлые волосы, выглядывающие из-под полотенца, взъерошены и похожи на гнездо, большие глаза с любопытством смотрят на него, а губки сложились в букву «о». — Я ему тут, как почтальон с первыми лучами солнышка новости на хвосте приношу, а он… — Не понял, а что я сделал? — Чимин возмущённо вскидывает брови. — И вообще, солнца ещё нет, если ты не заметил, — Пак указывает рукой на окно, за которым действительно нет ни намека на солнечные лучи. — Говори уже, что на хвосте своём принёс и я попытаюсь снова поспать. — Я теперь не один! — гордо заявляет Тэхён, смотря на друга. — Боже, ты всё-таки купил тот резиновый член по скидке, — брови сами летят вверх, точно так же, как и подзатыльник. — Я тебя сейчас придушу, — обиженно тянет Тэ и лезет в объятия друга смотря тому в глаза. — С вчерашней ночи или с сегодняшнего утра, вообще без разницы если честно, — торжественно начинает Ким. — Я официально стал парнем Чон Чонгука. Чимин смотрит на довольную моську друга, а затем на часы, снова на друга, и на часы. Он не выдерживает смысловой нагрузки с самого утра и поэтому щипает себя, тут же ойкая. — Вы встречаетесь? — не понимая тянет Чимин, на что получает радостный кивок. Чимин ещё с минуту лежит и не понимает, что вообще происходит, а потом, мозг всё же просыпается и он с радостным визгом тянет на себя Кима. Душит его в своих объятиях. И абсолютно не важно, что солнце ещё не взошло. Не важно, что часы показывают только полшестого. Не важно, что они так и не легли спать. Важно то, что сейчас они лежат вместе под одеялом и Тэхён со звёздочками в глазах рассказывает о вчерашнем свидании и о Чонгуке, пока Пак лежит и слушает, затаив дыхание, а сам представляет себя на месте друга, только с другим человеком и тепло окутывает его сердечко.