je vivrai dans ta mémoire

Феликс устало вваливается в свою маленькую квартирку. Дверь с неприятным скрипом громко захлопывается. Парень вздрагивает от громкости. Незаинтересованно оглядываясь, он скидывает влажную куртку. Ли не чувствует уюта. Место это кажется чужим, таким же, как всё в этом городе, мире. Бросает рюкзак у входа. Проходит мимо грязного зеркала. Кусок старой, шершавой ткани, которым оно было накрыто, снова упал. Останавливается, поднимает его, и смотрит в зеркало. Кто в нём? Нет, это не Феликс. Он жизнерадостный, всегда весёлый, приносит счастье и другим, в особенности Хван Хенджину. Сейчас же в отражении он видит бледного, худощавого парня. Щёки, на которых многочисленные веснушки теперь кажутся очень яркими, впалые. Не те, что любит тискать Хван. Взгляд безжизненный, замученный настолько, что смотреть больно. А что изменилось? Вероятно Хенджин. Его парень, который покинул Ёнбока в конце мая. Болезнь стремительно забрала его душу. Жизнь без него совсем изменилась. Каждый теплый солнечный день больше не приносит такого блаженного удовольствия как раньше. Ликс, засмотревшийся в своё мутное отражение, наконец, решил очнуться. Криво накинув на зеркало простыню, что всё время была в слабых руках, проходит в спальню. Даже свет не включает, наощупь и по памяти находит кровать, падая спиной на жёсткий матрас. Каждое его действие, движение выглядит механическим. Словно он робот, не человек вовсе. За окном уже темно, в октябре солнце садится гораздо раньше, ещё и небо затянуто тяжёлой серой массой. Нет сил даже встать обратно, не то что пойти и поесть. Когда он последний раз этим занимался вообще? Кажется, вчера вечером он пил травяной чай. Нет, так он точно долго не проживёт. Удивительно, это всё ещё волнует парня. «Я буду жить до тех пор, пока ты будешь помнить меня». Кажется, будто только эта фраза и держит Феликса здесь, на этом свете. Со всеми его ужасами, можно ли его всё ещё звать светом? Полежав так ещё несколько минут, выбивая бездвижным взглядом дыру в белом потолке, Ли всё же поднялся. Через некоторое время он сидел на жёстком стуле, вновь делая глотки горячего травяного чая. Теплота его хоть как то грела холодное тело изнутри. Это снова напоминало о добром, теплом и радостном мае. Как же хочется вернуться туда, заново прожить хотя бы последний месяц достойно. Сантиметр за сантиметром соленые капли бегут по уже знакомым и заученным наизусть дорожкам на щеках. Делая последний глоток, Феликс оставляет кружку на столе. Потом, всё потом. Он возвращается в свою комнату, окутанную ледяной тьмой, и снова откидывается на кровать. Большая растянутая футболка бежевого цвета на нём осталась неснятой. Парень крепко обнимает перьевую подушку, на которой тоже футболка. Футболка Хвана. Его сладкий, такой родной запах уже почти совсем растворился, но Ёнбок не снимает воображаемую наволочку. Он хочет помнить, он боится забыть. По окну снова начинают бить капли ледяного дождя. Опускаясь с разным звуком на стеклянную поверхность то сильнее, то слабее они усыпляют парня. Тёплое дыхание становится всё ровнее. Где то на границе между сном и явью парень ощущает прикосновение к щеке. Фел глаза не открывает. Знаком с этим явлением. Гипнагогические галлюцинации давние его друзья. Теперь он слышит голос. Голос этот принадлежит Хенджину. Он поёт колыбельную. Как раньше, каждый раз перед сном. Слегка фальшивит, но неважно. Никогда не было важно. Благодаря его нежному, успокаивающему голосу Феликс наконец окончательно теряется в лабиринте снов, а на щеках сохнут слезы одновременно радости и тоски.