Поединок со смертью

Девочка лет шести сидела на скамейке у платформы, плетя венок из ярко желтых одуванчиков. Подол легкого голубого платьица подрагивал на ветру, а выбивающиеся пряди волос, заплетенных в тугую косичку, топорщились в разные стороны. Ребенок сосредоточенно проделывал каждый узелок, шепча себе что-то под нос. Наконец, закончив, она осмотрела критикующим взглядом венок и, довольно улыбнувшись, кивнула. — Мам, красиво? — девочка протянула цветы маме. Женщина тепло улыбнулась и произнесла: — Очень, солнышко. Не хочешь кому-нибудь его подарить? Девочка надула губки, оглядывая поделку. Не особо хочется отдавать такую красоту какому-то незнакомцу. Она осмотрела людей на платформе. Ее взгляд упал на мальчика в коляске. Девочка подбежала к нему и, поздоровавшись, произнесла: — Мальчик, ты очень красивый, я хочу подарить тебе этот венок. «Мальчик» слегка улыбнулся и взял из ее рук подарок. — Спасибо большое! Девочка ярко улыбнулась и убежала, высоко подпрыгивая, попутно говоря что-то своей матери. — Мальчик…? — парень хрипло рассмеялся, рассматривая венок. — Ты молодо выглядишь, Джейк. — произнес стоящий рядом Сонхун. — Я бы так не сказал. Если честно, сейчас меня даже за живого человека принять трудно, я больше на труп похож. — Шим горько усмехнулся. — Не говори так. Ты все еще чертовски горяч. — Спокойно сказал Пак, краем глаза наблюдая за смущающимся лицом парня, на котором бледными розами распускается легкий румянец. — Зачем ты так говоришь? Уже 6 лет заставляешь меня краснеть. — Да. А еще я 6 лет наблюдая за тем, как ты краснеешь, влюбляюсь все больше и больше. Поезд наконец подошел и Сонхун повез Джейка к дверям. Поставив коляску в специально отведенное для них место, Пак снова встал рядом с Шимом. Вагон тронулся, а за окном начали сменяться пейзажи: улицы, озера, парки, высотки. Вон, где-то вдалеке, виден тот самый клуб, где они впервые встретились. Тот уже был несколько лет как закрыт, оказалось, в подвале продавали наркотики. 6 лет назад. Вроде бы давно, а порой кажется, что это вчерашний день. Джейк тогда беспокоился о больной матери, провалах на кастингах, неудачах в учебе в университете. Сонхуна тревожило закрытие кофейни, в которой он работал. Кто бы думал, что потом он откроет свою собственную, однако закроет почти сразу же, потому что все деньги будут уходить на дорогую химиотерапию. У обоих была куча тревожных мыслей, словно взбешенные осы, атакующие несчастный мозг. Оба любили покурить: один из-за дурацкой подростковой привычки, второй из-за дикого стресса. Джейк вышел на улицу и, облокотившись на перила, глубоко вздохнул. — Курить будешь? — раздался рядом мелодичный голос. — Да. — незнакомец протянул сигарету и зажигалку. — Спасибо. Шим вдохнул вредный пар в легкие. Этот парень точно ничего не понимает в сигаретах… такое дерьмо он не курил еще давно. Джейк осмотрел своего «сокурильщика» с ног до головы. Возможно, вкус в сигаретах у него не очень, но вот в одежде он точно знает толк: одет как с иголочки. И красивый до жути, лицо как у принца, благородное такое, может, тоже моделью работает. Они просто стояли вместе и курили, слушая стук крупных капель дождя по крыше. Молча, даже не узнав имени, они знали друг друга и понимали. Им было уютно вдвоем. Тихо. Спокойно. Джейк даже расстроился, когда незнакомец с сигаретой ушел, как-то пусто на душе стало. А вон тот самый магазин, где они встретились во второй раз. Сонхун тогда пошел купить торт для себя, потому что ему захотелось чего-то приторного. Смотрел на аккуратный прилавок, где были выставлены дешевые торты, годящиеся только на «пожрать в три ночи». И приметил красавца с клуба. Тот смотрел на шоколадный торт голодными глазами, почти что пожирал его взглядом. Пак решил не подходить к нему сразу, лишь посмотреть, что тот будет делать. Шим протянул руку, чтобы взять коробку, однако даже не дотронулся, отдернул ладонь, будто это не пластик, а раскаленный металл. Парень предпринял еще одну попытку, однако результат тот же: руки в карманы, зубы кусают красивые губы. Однако взгляд вновь скользит вверх по полке. И вот, коробка уже у него в руках, он решительно разворачивается и, казалось бы, идет к кассе, однако также быстро почти бежит обратно и кладет торт на полку, взгляд испуган, а дыхание обрывочно. Джейк смотрит на сладость как на бриллиантовое ожерелье, которое собирался украсть. Внезапно, кто-то берет тот самый торт и всовывает его в руки Джейка. Шим узнает в этом человеке незнакомца из клуба. Сердце тихо радуется, а дыхание выравнивается. — Пойдем, я могу оплатить. — снова этот мелодичный голос. — У меня есть деньги. — Тогда почему не берешь? Шим наткнулся на взгляд незнакомца. Какие же классные у него брови… И глаза такие… сияющие? — Эй, — парень пощелкал пальцами прямо перед лицом Джеюна, — оглох что ли? — А… А, да так… диета. — Такой худой сидит на диете? Да тебя кормить надо 5 раз в день! — Нет-нет… мне нельзя. Сонхун вздохнул и недовольно цокнул. — Я его все равно куплю. — Пак осмотрел упаковку, внимательно просматривая этикетку и бормоча себя под нос. — Шоколадный бисквит, шоколадный крем… выглядит дерьмово… Почему ты вообще его приметил? Джеюн ничего не ответил, лишь пожал плечами. — Как тебя зовут, горемыка? — спросил Сонхун, поднимая взгляд на парня. — Шим Джеюн. Можно просто Джейк. — Джейк? Ты из Америки? — Не совсем. Из Австралии. — Понятно. Я Пак Сонхун. Можно просто Сонхун. Сонхун тогда прошел к кассе, а Джейк просто пошел за ним. Почему? Шим сам ответить не может. Он и не помнит как оказался на выходе магазина, так и не купив кофе. Тогда Сонхун удивился, увидев его рядом, пригласил домой. Там он узнал, что Джейк начинающая модель, что у него проблемы с матерью, что курить ему не особо-то и хочется, что, оказывается, у Пака ужасный вкус в сигаретах, а еще, что Шим сидит на постоянных диетах. Там он все-таки накормил Джеюна этим тортом. Там он впервые рассмотрел Джейка ближе, приметив потрясающую форму лица, пухлые губы и икрящиеся глаза. Шим, открывшись ему, засветился ярким солнышком. Сонхун даже и не предполагал, что этот паренек будет для него самым близким человеком. Магазин скрылся за деревьями парка. Тот самый парк, где они впервые поняли, что больше не просто друзья. Было лето. Жарко до жути. Парни купили бутылку воды, делили ее на двоих. Ничего особенного, все же друзья так делают. Вот и Джейк не придавал этому никакого значения. Внезапно, Сонхун остановился прямо посреди тропы и задумчиво посмотрел на бутылку. — А ты когда-нибудь задумывался, сколько непрямых поцелуев у нас было? Джейка словно ведром ледяной воды облили. Парень широко раскрыл глаза и повернулся к другу. — Так, блять, я сейчас вообще об этом думать не планировал. Пак хитро усмехнулся и, пожав плечами, снова пошел вперед. Да, у Сонхуна есть интересная привычка: говорить все, что он думает, если ему это не кажется обидным. Поэтому сначала он часто вгонял Шима в ступор своими высказываниями, порой даже не понимая, какой хаос поднимал в его голове. Джейк в этот раз снова не обиделся… просто был немного озадачен. Шим отмер и побежал вслед за Сонхуном, ноги которого были намного длиннее, поэтому поспевать за ним было проблематично. Догнав его, парни снова пошли в своем обычном темпе, рассматривая вдоль и поперек изученные деревья. — Не хочешь попробовать без бутылки? — спросил Пак, продолжая идти своим темпом, пока Шим чуть ли не упал, споткнувшись от внезапного вопроса. — Что… попробовать? — Джейк прекрасно знает «что», но предположить боится, еще попасть в неловкую ситуацию не хватало. — Поцеловаться. — спокойно проговорил Сонхун, подходя к Шиму ближе и смотря ему в темные глаза. Первой реакцией Джейка было сказать: «Сонхун, ты ебанулся, не буду я с тобой сосаться.» Однако, чем ближе Пак приближался, чем сложнее было это произнести. Сонхун был предельно спокоен, так, будто они каждый день целуются, и это вводило Шима в еще большую панику. Тем не менее, Джеюн собрал всю свою силу воли в кулак и почти смело сказал: — Давай. Ну да, ему захотелось поцеловаться, можно же попробовать? Пак удивленно вскинул брови и еще внимательнее всмотрелся в лицо Джейка, выискивая там малейшую тень сарказма. Но его не было. Да, это был первый раз, когда Шим ошарашил Сонхуна, а не наоборот. Джеюн удивлялся сам себе: в голове ни тени сомнений и волнения. Впрочем, он знал почему. С Сонхуном ему комфортно, как с самим собой, он знал, что происходит с ним в этот момент, знал, что у Пака скрытых намерений нет. Именно поэтому, когда Сонхун подошел ближе, Шим не испугался и не оступился, лишь попытался расслабиться как можно больше. Пак положил ладонь на щеку Джейка, оставляя между лицами несчастный сантиметр, а затем слегка коснулся губ парня своими. За одним касанием последовало следующее, а затем легкий, словно бабочка, поцелуй. Сонхун чуть отстранился и посмотрел на Шима, видимо находящегося в соседней вселенной. На лице Пака появилась клыкастая улыбка. — Ну как тебе? — вопрос будто пролетел мимо Джеюна. — А можно еще раз? Сонхун улыбнулся воспоминаниям и посмотрел на Джейка, который задумчиво смотрел в окно. Пак наклонился и поцеловал Шима в бледную щеку, на что тот улыбнулся и спросил: — С чего это? — Люблю тебя сильно. Вагон остановился, Сонхун выкатил коляску и повез Джейка к больнице. Здание встретило их специфическим запахом и ярким светом, от которого Шим поспешил закрыть глаза кепкой. Ожидание врача ощущалось часами, никак не реальными минутами. Наконец, из кабинета вышел старичок с добрыми глазами и позвал парней в комнату. Сонхун подвинул коляску Джейка к столу доктора, а сам сел чуть поодаль. — Как вы себя последнее время чувствовали, Джеюн? — тихий голос мужчины отражался от светлых стен эхом. — Хорошо. Доктор поднял сосредоточенный взгляд на парня. — Скажите, пожалуйста, правду. Джейк опустил глаза в пол, поправляя серое худи. — Температура была под сорок, сил нет ни на что. Ходить больно, стоять вообще не могу. Слышать стал еще хуже. Доктор кивнул, быстро что-то черкая в тетради. Сонхун отвел взгляд в окно, пытаясь сдержать слезы. — Анализы пришли еще вчера Джейк. Я все посмотрел. — доктор пытался звучать как можно более обыденно, однако его выдавал дрожащий голос. — Все плохо. Так ведь? — спросил Шим, смотря мужчине в глаза. Доктор Чхве ничего не ответил, лишь уткнулся взглядом в бумаги. — Терапия помогла замедлить процесс распространения опухоли… но этого было недостаточно. Клетки попали в кровь. Мы можем попробовать более сильную химиотерапию, будет тяжело, но… — Сколько мне осталось жить? Кабинет погрузился в молчание. Взгляд Сонхуна застыл в окне, а ногти впились в кресло. Джейк смотрел на врача, пытаясь сморгнуть слезы в глазах. Доктор Чхве опустил взгляд в пол. — 3 недели. Внутри Сонхуна в эту секунду все оборвалось. 3 недели. 21 день. 504 часа на то, чтобы прожить эту жизнь. Слишком мало. Слишком быстро. По щеке Пака пробежала слеза, которую тот поспешил утереть. Он старался казаться непоколебимым, однако руки тряслись настолько сильно, что были слышны легкие постукивания по креслу. Нет. Он не должен подавать вид. Ему не страшно. Не больно. Он должен поддерживать Джейка. Шиму сейчас хуже. Возможно, Джеюну в этот момент и было хуже, но по его виду это нельзя было сказать. Взгляд стал стеклянным, ни дрожи, ни слез, ничего. Будто он смирился. Или просто знал об этом.? — Скажите, доктор… Шанса нет совсем? — прошептал Шим с толикой надежды в голосе. — Шанс, конечно, есть. Чуда всегда можно ожидать. Но по прогнозам… — Я понял. — Джейк кивнул, перебив мужчину, чтобы не слышать его слов. — Могу ли я провести это время дома? — Да, конечно. Распоряжайтесь своей жизнью, как хотите. Придя домой, у парней не оказалось сил ни на что, кроме душа. Сонхун, как всегда, помогал Джейку залезть в ванну, так как самостоятельно это сделать Шим просто не мог. Пак молча нанес гель на мочалку, вспенил ее и принялся мягкими движениями тереть спину парня. Былых мышц больше нет, теперь здесь только торчащие лопатки и выступающие позвонки. Кожа покрыта синяками, появляющимися сами по себе и растяжками, так как за последний год Джеюн сильно похудел. — Сонхун. Можешь включить воду и оставить меня ненадолго? — тихо попросил Шим. — Да, конечно. — Пак включил душ и с хрустом в коленях встал. — Позови, как захочешь выйти. Дверь захлопнулась. Джейк остался наедине с шумом воды, барабанящей по бледной коже. Несколько минут взгляд парня был направлен на белую стенку, на которой собирались капли. Мыслей не было, лишь паршивое состояние внутри. Настолько паршивое, что тебе кажется, что внутри ничего не осталось: ни органов, ни костей, ни сердца, ни души. Лишь пустая оболочка, что не живет… Доживает. Хотя, честно говоря, лучше бы так и было дальше. Потому что, когда мысли вернулись, они разрывали все изнутри. Заживо, будто тупым ножом, который раз за разом наносил кровавые порезы по всему телу. 3 недели. 3 чертовых недели чтобы прожить эту жизнь. Честно говоря, будь ситуация немного другой, Шим бы не расстроился. Он за эти 25 лет уже многое попробовал, много где побывал. Сожалеть о несделанном, когда тебе жить несколько дней, глупо. Но у него есть Сонхун. Он всегда был с ним. Поддерживал в начале карьеры, на ее пике, когда Джейку было грустно и радостно, когда ему было больно и хорошо. Он не бросил его, когда Шим узнал о диагнозе, когда у Джейка начали выпадать густые каштановые волосы. Он разрушил бизнес, чтобы оплатить его лечение. Последний год постоянно находился рядом, несмотря на истерики Джеюна и нервные срывы, которые появились из-за химиотерапии. И сейчас, когда Джейку сказали дату его смерти, он находится рядом. Он столько потерял, чтобы его вылечить, но все напрасно. Шим умрет. Джейк не хотел, чтобы Сонхун страдал, поэтому сразу после похода в онкологию предложил Паку расстаться. Однако, тот сразу раскусил Джеюна, поэтому остался рядом с ним. Все это время он говорил, что ему не сложно ухаживать за парнем, не сложно посещать больницу несколько раз в неделю, не сложно проводить бессонные ночи там же. Но Шим не слепой: он видит его красные от слез глаза, синяки под глазами, пятна на лице от стресса, он видит, что Сонхун похудел, и что ему больно. Джейк уткнулся в острые колени лицом. Если бы не Пак, он бы ждал смерти как благословения, но ему нельзя умирать. Сонхун останется один. По лицу Шима потекли соленые слезы, которых не было видно из-за многочисленных капель душа, льющихся на безволосую голову. Рыдания захватили слабое тело, измученное болезнью, заставляя его дрожать. Ему нельзя умирать. После душа Сонхун принялся вводить в Джейка обезболивающее, так как без него Шим не мог заснуть. — Я хочу, чтобы ты ушел. — голос Джеюна громом прошелся по комнате. Пак поднял на парня взгляд и посмотрел ему в глаза, требуя объяснения. — Ушел насовсем. — на глазах Шима выступили слезы, а губы задрожали. — Не хочу, чтобы ты… видел меня совсем при смерти. Я найму сиделку. — Не говори ерунды. — коротко ответил Пак и отвернулся, чтобы успокоиться. — Я серьезно. — Я никуда не уйду! Год назад не ушел, полгода назад не ушел и сейчас не уйду. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Мне уже больно, Джейк. — Пак повернулся к парню. — Чертовски больно видеть тебя таким. Чертовски больно все это осознавать. Но еще больнее мне будет, когда я пойму, что не провел последние дни с тобой, когда это можно было сделать. Шим зарыдал, чувствуя накатывающую беспомощность, что перекрывала кислород. Тихие всхлипы заполняли помещение. Сонхун поднялся и обнял парня, кладя его голову на свое плечо. — Понимаешь… Я не хочу, чтобы ты пришел… а я мертв. Это может случиться в любой момент. Я не могу… представить, что будет в таком случае. — Помнишь, доктор говорил про тот маленький шанс, который есть у каждого? Давай просто притворимся, будто у нас он большой. Будто ты просто лечишься. Ты же все еще лечишься. А я все это время буду рядом. Следующий день встретил парней ярким светом солнца, в кои-то веки выглянувшего из-за темных туч. За завтраком стояла тишина, дарившая необъяснимое чувство спокойствия. Сонхун медленно ел только что приготовленную яичницу, пока Джейк просматривал ленту соцсетей. — Давай уедем загород? — внезапно предложил Шим. — Надолго? — Не знаю. Просто уедем. Сонхун кивнул и, доев завтрак, принялся упаковывать нужные вещи. Дорога выдалась достаточно легкой. Парни поехали в тот же дом, где обычно отдыхали до болезни. Маленький домик в лесу, рядом находится озеро, окруженное невысокими холмами. Почти райское место, неудивительно, что парням здесь нравилось. Первая ночь выдалась очень спокойной. Шум листьев и сверчков на улице успокаивал, благодаря чему Шим быстро заснул. Теперь проблемы со сном были у Сонхуна. Пак проснулся, когда стрелки на часах приблизились к пяти часам утра. Парень накинул на себя легкую рубашку, волоча длинные просторные штаны по полу. Попытавшись убрать черные волосы с проблесками седины, Сонхун заколол их крабиком и вышел на маленький балкон. Солнце только всходило, отражаясь золотыми искрами в озере. Вокруг уже пели птицы. 2 года назад они стояли здесь же. На этом же крыльце. Сонхун тогда подошел к Шиму со спины, обнимая за талию и зарываясь носом в густые каштановые волосы. От Джейка пахло хвоей и мятной зубной пастой. — Мне с тобой так хорошо. — прошептал Пак парню на ухо, касаясь его губами. Джейк повернулся к нему, взяв лицо Сонхуна в обе руки. — Я бы хотел рассказать тебе, как сильно люблю тебя. Но боюсь, что слов будет недостаточно. У Пака замерло сердце. Он смотрел в родные карие глаза, в которых плескались золотые искорки света, на алые губы, которых так любил целовать до бардового оттенка, на гладкие волосы, всегда пахнущие одним и тем же шампунем и щекочущие лицо. — Можешь просто попробовать. Я же все равно все итак знаю. Джейк заправил прядь черных, как звездная ночь, волос за ухо. Губы Шима прикоснулись к носу Сонхуна. — Я люблю тебя больше, чем небо над нами. Больше, чем землю, на которой мы стоим. Моя любовь к тебе больше, чем Тихий океан. Моя любовь к тебе сильнее, чем эйфория, ярость и ужас вместе взятые. Я не буду бояться смерти, если узнаю, что умру из-за любви к тебе. Сонхун, казалось, не дышал. Он будто заснул, слушая его голос, смотря ему в глаза. В такие моменты ему хочется раствориться в этом человеке, в чувстве любви к нему. Пак подался вперед, целуя Шима настолько нежно, чтобы он прочувствовал это всеми тысячами нервных окончаний губ. Чтобы внутри парня все перевернулось и вспыхнуло ярким пожаром, что сможет потушить лишь сам Сонхун. Чтобы все мысли Джейка были направлены лишь на губы Пака на своих, на ладони парня, лежащих на бедрах. Теплые тонкие пальцы скользили вверх под рубашку, прощупывая каждую мышцу, чувствуя каждый трепещущий вдох, что сбивался из-за возбуждения, что плескалось внизу живота. Сонхун знал Джейка, знал, что сейчас тот не может думать здраво, знал, что именно может доставить ему удовольствие и вознести на его сладостный пик. Он знал, что делает и орудовал этими знаниями так, как не мог это сделать даже сам Шим. Умело. Медленно. Порой изводя до тихой мольбы, а порой до стонов блаженства, что исходили из манящих губ. Они знают друг друга на все 100%. Порой это пугает обоих. Но в основном, им так легче. Никаких сюрпризов, лишь спокойная, мирная жизнь, где они знают, как осчастливить друг друга. Возможно, это и есть та самая гармония, которую все жаждут. — Давай потом переедем и заведем ребенка? — сказал Сонхун, оторвавшись от губ парня. — Ребенка? — глаза Джейка раскрылись в удивлении. — Ты же не хотел детей? — Если ты захочешь, конечно… — Нет-нет, конечно, я хочу. А куда хочешь поехать? — Может в Австралию? Джеюн улыбнулся и обнял парня, целуя его в щеку. Они много хотели сделать. Строили планы. Много планов. И все исчезло за один день. Сонхун оперся на перила балкона. С водоема дул легкий ветер. Как все изменилось. Пак старался скрывать свое состояние от Шима, хотя это было бесполезно, так как Джейк не тупой и не слепой. Однако, хотя бы попытаться можно было. Сонхун не хотел показывать, что ему больно видеть Джеюна таким, что ему больно из-за всех обидных слов, что сказал ему Шим из-за нервов и химиотерапии. Он хотел делать вид, что ничего не изменилось. Он хотел, чтобы Джейк убедился в том, что Пак все также сильно его любит и готов на все, чтобы вылечить. Они боролись вместе. И оба проиграли, несмотря на огромные приложенные усилия. Наверно, Сонхун бы уговорил Джейка пройти терапию еще раз. Но вот только Шим сам говорил несколько лет назад, что если все будет плохо, он хочет провести последний месяц жизни не с капельницей в вене и не в больничной палате. Пак уважает его выбор, ничего не говорит. Наверно, он сам захотел бы закончить свою жизнь также. Но это другой случай, и отдельный вид боли, когда малейшую возможность выжить упускает дорогой тебе человек. С ресницы упала слеза. Пак утер ее с щеки, как обычно, по привычке. Он не плакал при Джейке ни разу за этот год. Если Сонхун заплачет, то что уж Шиму делать. Однако сейчас Пак не выдержал. Губы задрожали, а слезы полились с десятикратной силой. Сонхун закрыл рот рукавом, чтобы приглушить рыдания, пока плечи безудержно тряслись в беззвучном плаче. Он понимал, почему Джейк захотел приехать сюда. Ему всегда нравилось здесь. Он даже говорил, что хотел бы провести здесь свои последние дни. Не думал тогда, что это будет так скоро. Следующие две недели прошли в спокойствии, совместном времяпровождении. Благодаря тому, что Джейк решил больше не ставить капельницу с химией, к нему вернулась малая часть сил, так что парень самостоятельно передвигался по дому. В глазах даже показалась прежние искорки, которые, казалось, погасли навсегда. Вот и сейчас он стоял около озера, наблюдая за неподвижной гладью воды и рыбами, которые были видны у поверхности. Сонхун, как обычно, стоял рядом наблюдая за парнем. Тот за такое короткое время немного поправился, на щеках появился легкий румянец. Пак подошел к Шиму ближе и обнял со спины, прижимаясь к нему телом. Давно он хотел это сделать, но из-за коляски Джейк не мог встать. Сонхун оставил несколько поцелуев на щеках и шее, чувствуя тепло под губами. — Скажи, почему ты со мной? — спросил Джеюн. — Я имею ввиду, почему ты вообще меня приметил? Я же был ну прямо-таки… дебил. Мне было 19, тебе 23. Нахер я тебе вообще сдался? Сонхун ничего не ответил, лишь пожав плечами и загадочно улыбнувшись. Где-то вдалеке раздался крик птиц. — Приметил тебя по той же причине, по которой ты тогда выбрал этот приторный шоколадный торт. — «Выглядит дерьмово…» — повторил Шим слова Пака и улыбнулся. — Ну, он нравится не всем, но мне же нравится. Сонхун лишь еще раз взглянул на Джеюна, щурясь из-за яркого солнца, бьющего в глаза. — Тебе полегчало… Как ты думаешь, может, чудо все-таки есть? — тихо прошептал Пак с надеждой в голосе. — Может и есть… Джейк, конечно, в это не верил. Но ответить Сонхуну по-другому просто духу не хватило. Лесной воздух — полезная вещь. Он улучшает обмен веществ, положительно влияет на сердечнососудистую и нервную системы. Да и в принципе, когда приезжаешь в лес после долгого пребывания в городе, как-то успокаиваешься. Здесь никого нет, кроме пары белок на деревьях и гусениц в густой траве. Наверно, поэтому парням так сильно полюбился домик в лесу, который они периодически арендуют, когда хотят отдохнуть. Никогда до этого они не отдыхали больше недели. У обоих была куча работы, дедлайны. А тут, они живут здесь уже чуть больше двух недель. Сонхуну непривычно, но его организму очень хорошо. На щеках снова появился яркий румянец, благодаря купаниям и прогулкам по лесу у парня подтянулось тело, а из-за воздуха появился аппетит. Пак наконец-то выглядит лучше, даже Джейк это заметил. Они любили сидеть около озера на креслах по вечерам. Тихо, спокойно, не жарко и не холодно. Пак разжигал специальные свечи, и их даже комары не трогали. Идеально. Вот и сейчас парни сидели, смотря вдаль, на холмы, держась за руки. Молча, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Сонхун любил такие моменты. Когда ничего, кроме легких касаний, не надо. Пак смотрел на Джейка. На лицо, что полюбил когда-то и любит до сих пор. На губы, что целовал каждый день, что были для него слаще меда. На глаза, в которых хотел утонуть. Он его слишком сильно любит, может быть, даже больше, чем самого себя. Шим передернулся и потер руку об руку. — Сонхун-а, принеси пожалуйста плед. Мне как-то холодно. — Хорошо. Пак встал и побежал домой. Быстро нашел плед и пошел обратно, разворачивая плед по пути. Сонхун подошел к Джейку и накрыл его пледом. Пак снова сел рядом, взяв парня за руку. — Что-то ты совсем замерз, рука совсем холодная. Может, тебе кофту принести? — ответа не последовало. — Джейк? Сонхун посмотрел на Шима. Глаза у парня прикрыты, будто тот уснул. Пак взял его за запястье, замирая всем телом, в панике пытаясь прочувствовать пульс. По голове будто ударили молотом. Его нет. Осознание произошедшего медленно и доходило до мозга, прокладывать путь раскалёнными щипцами. Пак прикрыл рот, жмурясь от боли, что давила на грудную клетку. Слезы потекли по щекам, капая на дерево, покрывая его мокрыми пятнами. Пак упал на колени, согнувшись пополам, издавая лишь тихие всхлипы. Молча они знали друг друга и понимали. Им было уютно вдвоем. Тихо. Спокойно. Сонхун расстроился, когда парень с тортом ушел, как-то пусто на душе стало. Я проиграл в борьбе со смертью, и она решила не убивать меня, а забрать у меня самое дорогое в жизни, ведь так я буду умирать медленнее и мучительнее…