Августовские яблоки

Минхо в сотый раз проклял свое собственное решение уехать из города и провести время в деревне. К середине августа жара разыгралась невероятная, а дом без кондиционера и со слабым напором воды едва ли мог обеспечить нормальное существование в +40. К вечеру крыша нагревалась не хуже, чем в аду, отчего ночью было просто невыносимо спать, поэтому вновь сонный и уже весь мокрый Минхо взял бутылку холодной минералки из маленького холодильника в прихожей и вышел во двор. Его стул неизменно стоит под яблоней, где Минхо сидит с самого утра уже третий день и пытается сфокусироваться на книге, которую взял с собой в поездку на замену интернету, который тут не работал, как и сотовая связь. Бабушка с дедом, которые оказались умнее и наоборот уехали в город, здесь ограничиваются газом, легким напором холодной воды, стационарным телефоном и единственным каналом с новостями по старому телевизору, поэтому из удовольствий у Минхо только собственное воображение и помятые страницы книги, которые он перебирает влажными от жары и мокрой бутылки воды пальцами. Минхо со вздохом уселся на стул, прикидывая, что посидит так часа четыре, потом заварит рамен, включит себе телевизор на фон, потом постарается переждать самую жару либо снова в тени во дворе, либо уже на том свете, потому что эту неделю объявили феноменально жаркой и попросили всех сидеть под кондиционером. Ли открыл книгу сразу на нужной странице, потому что за три дня пребывания тут он прочел всего три страницы в те недолгие секунды, пока его мозг не начинал таять, как стаканчик мороженого. — Его поезд приехал ровно в полдень, — прочитал он первую строчку вслух, сразу думая, что поезд Минхо будет едва ли через недели три, потому что в такой глуши никакой транспорт не ходит чаще этого промежутка, — ровно в полдень… В полдень. Мысли сбились. Кузнечик выпрыгнул прямо перед ногами Минхо, зависая так же, как и его разум. Время здесь практически не двигается. Изначально Ли попросился в дом бабушки за эмоциональной разгрузкой, которая была так необходима, но теперь он думает, что загрузка тоже не помешала бы хотя бы на часа три в день. Кузнечик ловко прыгнул в сторону, а Минхо снова опустил глаза в книгу, в который раз перечитывая одну и ту же строчку. В начале лета Минхо получил диплом в одном из престижных вузов Кореи и только тогда понял, что его ничего толкового в жизни не ждет ровно так же, как и тех, кто клал болт на учебу или не учился вовсе. Работу найти оказалось слишком трудно, а деньги, как на зло, стали очень нужны: квартира стала трещать по швам, его антидепрессанты стоят заоблачную сумму, а коты жрут за десятерых. Это и дёрнуло его устроиться в два места сразу на утреннюю и ночную смену, что выжало бедного донельзя, на что психотерапевт Минхо лишь тяжело вздохнул и выписал дополнительный курс антидепрессантов, чем значительно усугубил ситуацию с заработком. Десять утра. В траве надрываются кузнечики, бабочки бесшумно летают с цветка на цветок на бабушкиной клумбе, которую Минхо ленится поливать, и по отъезде оставит тут после себя захоронение некогда красивой цветочной композиции. Где-то вдалеке послышался звонкий смех, лай собак и снова тишина. За все три дня Ли так ни разу и не вышел со двора, не видел ни души, а чужие голоса за забором раздавались едва ли раза четыре за день, что заставляло думать, что жизнь взаправду остановилась. Минхо глубоко втягивает запах сладких яблок и травы. Жарко, ужасно жарко для августа, что воздух, казалось, обжигает нос и лёгкие. Тщетная попытка снова прочитать ту же строчку в книге. Резко оторваться от букв заставляет шелест и тихий мат возле забора, после которых чья-то наглая рука тянется за яблоком на самой нижней ветке. Ловкие, словно детские пальцы крепко хватают красное яблоко и с силой дергают так, что несчастная ветка предательски хрустит. Минхо опускает книгу к себе на колени и смотрит на темную макушку, маячившую над покошенным забором, обладатель которой шумно пыхтит от жары, видимо, упираясь лбом в зеленые доски забора. — Ты ничего не попутал? Щекастый парень от неожиданности уронил яблоко. Минхо поднялся и подошел к забору, наклоняясь и поднимая красный плод, смотря вслед удирающему парню, чья широкая белая футболка развивалась как парус. Чтение накрылось медным тазом до самого вечера. Ли вытер сладкие пальцы салфеткой, откладывая огрызок на блюдце. Парень откинулся на спинку кресла, чувствуя, как от этого стало только жарче, потому что дом успел прогреться и теперь на улице свежее, чем внутри. Прикинув, что спать во дворе не так и страшно, если дома все еще под сорок, а там в одиннадцать вечера хорошие и свежие такие тридцать два. Настольный вентилятор издал победный крик и перестал работать, на что Минхо закатил глаза и снова пошел во двор, даже не удосуживаясь надеть резиновые сланцы. Босыми ногами он наступил на тёплую траву, вдохнул поглубже и закрыл глаза. В голову ударил запах сена, травы, бабушкиных роз и яблок. Идеальное лето, не будь так убийственно скучно. Минхо мысленно приказал себе завтра же с утра сделать круг по деревне и найти ближайший магазин, чтобы пополнить запасы лапши, которые он подъел от нечего делать. Комар противно запищал над ухом, и теперь идея со сном на улице уже не казалась такой привлекательной. Упираясь щекой в подушку, Минхо смотрит в экран своего телефона, с заставки которого на него глядят три кота на большой кровати. — Вас мне не хватает больше всего, — он заблокировал телефон, кладя его на подушку, переводя взгляд в потолок. Дома тихо и темно, только луна и рядом стоящий уличный фонарь на пару кидают полоски света через старое деревянное окно. Легкий порыв ветра колыхнул короткий белый тюль, отчего лунная дорожка заплясала по полу и кровати, освещая длинные и пушистые ресницы Минхо. Интересно, щекастый своровал яблоко в другом месте? — Хомяк, — вздохнул и отвернулся от окна, ногой скидывая одеяло с кровати. Соседский петух закричал в половину шестого утра, разбудив Минхо, который только к четырем смирился с духотой и наконец уснул. Ли, разбитый и сонный, на слабых ногах вышел из спальни и чудом не покатился с узкой лестницы, переступая сразу через две ступеньки. Обиднее всего было бы умереть от недосыпа под крики петуха. В ванной комнате (точнее в помещении 2 на 2 метра с туалетом, раковиной и душевым шлангом из стены) он посмотрел на себя в зеркало: под глазами пролегли темные синяки, волосы непослушно торчали во все стороны, футболка перекосилась на одно плечо, а губа от жары треснула в уголке, от чего после зевка из ранки выступила капелька крови. Ничего, после шести дней работы в две смены и одного выходного в неделю он выглядел и похуже, но сейчас едва ли складывалось впечатление, что он приехал сюда на отдых. Умывшись, Минхо махом проглотил две таблетки, которые психотерапевт строго наказал взять с собой и не прекращать курс ни под каким предлогом, взял деньги из рюкзака, пихнул их в карман шортов и вышел из дома. Где-то глубоко в душе он верил, что в такой глуши должен быть магазин, который будет работать круглосуточно или хотя бы открываться в районе шести утра. Скрипнув калиткой, он вышел со двора на пустынную улицу, залитую ранне-утренним солнцем. Справа из-за соседского забора истошно завопил петух. — Да чтоб тебя зажарили, — прошептал Минхо, направляясь примерно туда, откуда он шел со станции, когда только приехал сюда, или куда вчера побежал неудавшийся вор. Примерно минут пятнадцать по обе стороны дороги были только разнокалиберные небольшие деревянные домики, в каждом из которых либо у калитки дремала собака, либо сидел жирный кот, либо из-за забора вылезали чудесные цветы, либо виднелись крупные плоды яблок. Минхо подметил, что так легко дотянуться до яблок можно только возле его дома, поэтому мысленно порадовался, что щекастый вряд ли успешно перекусил вчера. Но судьба ему за его злорадства решила не дать ни единого магазина до самой станции, куда он дополз уже к семи утра, когда солнце начало набирать свои первые обороты и разогреваться до тридцати пяти. Ли смахнул мокрую челку со лба и победно усмехнулся, завидев крышу невероятно маленького универмага. Душа подсказывала, что раз стоит на станции — значит, круглосуточный. — Сука, — уже через минуту он, злой, как собака, сидел на лавке в тени, пиная ногой камни. — В десять откроется, — скрип колёс велосипеда где-то за спиной. Минхо лениво обернулся, жмуря от солнца один глаз, — тут слишком мало людей в это время года, поэтому график работы сдвинули на пару часов. Да ну не может быть. Щекастый стоял, уперевшись одной ногой в дорогу, крепко держа руль велосипеда. За его спиной был большой рюкзак, который сделал его похожим на муравьишку, который старательно пёр свой груз. — И где здесь еды купить можно? — у Минхо не хватило сил на подкол или сарказм, хотя в голове уже шутилось пара язвительных про ворованные яблоки в рюкзаке. — В ближайшем городе, — парень махнул рукой в сторону железнодорожных путей, которые уходили далеко вдаль, — там круглосуточный. Он извернулся и похлопал себя по рюкзаку, потом глянул на часы на запястье и поспешно выровнял руль своего скрипучего велосипеда. — Продавец может опоздать, потому что торопиться тут особо некуда, так что не стоит сидеть и ждать еще три часа, — он достал из рюкзака коробку сэндвичей и протянул Минхо. Ли автоматически взял предложенное, смотря, как пухлые щеки парня еще больше круглятся от его неловкой улыбки. Недоразумение, а не человек. — Теперь на всех правах можешь своровать у меня пару яблок, — Минхо кивнул в знак благодарности (или в знак подъёба), вновь смотря, как силуэт парня удаляется куда-то вперёд по дороге. Он вздохнул, встал со скамейки и прикинул, сколько ему идти в сторону дома с учётом, что он уже устал и солнце шпарит. Сейчас бы сесть на багажник того велика, чтобы ветер трепал волосы и раздувал футболку, только вот велик этот такой старый, что едва ли жив под одним человеком, да и его тут вовсе нет. Минхо лениво поплелся в сторону дома, прижимая к груди упаковку сэндвичей. К десяти утра Минхо уже не чувствовал себя живым. Обратная дорога оказалась слишком долгой и слишком жаркой, вдобавок он споткнулся и упал коленом на асфальт, проклиная эту деревню всеми возможными словами и себя заодно за то, что решил, что тут будет лучше, чем в Пусане у большой воды. Желание поесть напрочь отпало, поэтому по возвращении домой он закинул сэндвичи в холодильник, выуживая оттуда единственную бутылку колы, которую еще в первый день решил открыть только в крайний случай. Тогда он думал, что купит себе виски и проведет приятный летний вечер на веранде дома под пение сверчков со стаканом виски-кола, но сейчас он прижимает холодную бутылку к ушибленной коленке и пытается поймать связь на телефоне, чтобы посмотреть расписание электричек. Стационарный телефон разрывает тишину протяжным звоном, отчего Минхо, хромая, торопится через весь дом к огромному аппарату на стене. — Как отдыхается? — голос матери смешивается с лёгким шипением в старой телефонной трубке. — Вливаюсь в атмосферу, — Минхо прижался спиной к стене, упираясь взглядом в больную коленку. — Бабушка просила передать, что если кончится вода в бойлере, то набрать можно у семьи Хан, — на том конце трубки было слышно, как мать мешает ложкой лед в стакане с водой, — они живут в конце нашей улицы, обычно, они одни из немногих остаются в августе в деревне. — Тут может кончиться вода? — болезненная улыбка скривила губы Минхо. — Водопровод никак не проведут, поэтому попроверяй бойлер, чтобы потом не бегать с мыльной задницей по всей деревне, — в трубке послушался голос деда, — и еще, если бабка приедет, а от клумбы остался лишь бренный труп, она тебе грабли в твой… Мать снова забрала трубку и проговорила еще несколько подбадривающих слов, а потом и вовсе заявила, что даже завидует, что Минхо там отдыхает от городской суеты и лишних забот, живет для себя и не напрягается. Парень снова одарил свою коленку сочувственным взглядом и сказал, что она права, ему правда дико повезло оказаться тут. — А где здесь бойлер? После половины сэндвича в обед очень захотелось охладиться. Идеально было бы упасть плашмя в реку какую-нибудь, но идти на новую разведку сегодня желания было мало, поэтому Минхо повесил полотенце на плечо и пошел в душ. Раздевшись догола, он посмотрел на свое отражение в зеркале. Синяки под глазами уже почти сошли, бледная кожа чуть подзагорела, скулы пылали красным от жары, а от зажора от скуки он чуть набрал вес. Не все так плохо, может, мама и права, ему правда повезло, просто он пока не проникся всеми прелестями. Повернув кран и подставив лицо под шланг душа, Минхо понял, что не проникнется еще очень долго, потому что на лоб ему капнула всего одна жалкая капля. Выругиваясь себе под нос, Минхо широким шагом шел через весь двор к бойлерной, которую, видимо, дед специально сколотил подальше от дома прямо за яблоневым садом. — Грёбаная деревня, — парень хрустнул пальцем, — ни поспать, ни поесть, ни помыться. Вертел я всё это… Его размышления прервал хруст ветки со стороны забора. Гневно посмотрев в сторону звука, он увидел, как тот самый щекастый парень уперся руками в забор, держа в руке большое красное яблоко, звучно откусывая от него кусок. Минхо нахмурился, вмиг забыл про бойлерную и двинулся к парню. — Если ты поломаешь ветки, я тебе поломаю руки, — он быстро оказался рядом с парнем, смотря в его большие глаза. — Ты же сам разрешил, — он пожал плечами, откусывая еще, второй рукой вытирая сок с губ. Минхо заметил на его руке кучу браслетов, сплетенных вручную, которые спутанным месивом украшали его запястье вместе со старыми часами. — Разрешил своровать пару яблок, а не переломать бабкин сад, — как только рука парня потянулась за новым яблоком, Минхо резко шлепнул чужую ладонь, взглядом показывая на калитку, — если объяснишь, что такое бойлер и как его наполнять, можешь объесть тут хоть всё. Сделка хорошая. Парнишка зашел во двор, вставая рядом с Минхо и протягивая ему руку. — Хан Джисон, — его ладонь оказалась на удивление сухой и тёплой, пальцы крепко сжали руку Минхо, а глаза уставились прямо в душу, — живу в конце улицы. — Ли Минхо, — он чуть сжал руку в ответ, — видимо, это у вас воду набирать придется? — У нас колодец, — он снова пожал плечами, Минхо уже начинает бесить этот жест, — а где предыдущие хозяева дома? — Оказались умнее и уехали в город, я их внук, — Минхо только понял, что не выпускал руку Джисона, отчего резко одернулся: недостаток общения сделал его диким до других людей. — Тут все уезжают в город до самой осени, пережить жару в таких условиях очень тяжело. — А ты чего же не уехал? — А мне некуда, — Джисон кинул огрызок за забор, вытер ладони друг о друга и кивнул в сторону бойлерной, — сразу ко мне за водой или проверишь, точно ли запасы иссохли? Минхо театрально закатил глаза и уже пошел к калитке, как за его спиной раздался тяжелый вздох: — Ну да, мы же воду кружками носить будем. Вёдра тащи. Трудясь в апреле над дипломом, Минхо едва ли мог подумать, что через четыре месяца будет не работать на престижной работе, а на две руки тащить сорок литров холодной колодезной воды, от тяжести забывая дышать. Где-то рядом с ним пыхтел Джисон, неся еще два таких же ведра. Хан сказал, что они могут сделать захода три, а Минхо подсчитал, что трижды тащить сорок литров под палящим солнцем — это мазохизм. С другой стороны, лучше сегодня заполнить бойлер хотя бы наполовину, чем завтра снова проделывать такой деревенский кроссфит. — У вас тут есть река? — Минхо подал ведро Джисону, а тот прицепил его на крюк и стал медленно опускать в колодец. — Уже решил помыться на природе? — от грозного взгляда Ли шутка оборвалась, не успев начаться. — Отсюда минут пятнадцать до леса, там же и река. — Завтра покажешь? — Покажу. Нет, Минхо не хочет заводить с ним дружбу. Джисон кажется ему простым, как две копейки, его большие глаза вечно смотрят в самую душу, а эти щеки его детские… Ужасно раздражает. Только вот откуда-то взялись силы сделать ещё два захода по сорок литров, пока руки предательски не задрожали и не отказались поднимать даже стакан воды. Как Минхо добрался от бойлерной до кровати, от усталости он не запомнил, но этой ночью он уснул даже в такой духоте за считанные секунды.