Судебный процесс

      Ярен досадливо поморщилась. Судебный процесс по делу о собственности на землю изрядно затянулся. И как будто этого мало, так ещё и этот хвалёный адвокат, которого она наняла по совету матери, оказался самым настоящим придурком. Битый час она сидит здесь, в этом пустом пыльном зале, и ждёт Его Величество господина Харуна Беркиджиоглу. Терпение медленно, но верно покидало Ярен, время которой было на вес золота. Она бы уже сто раз успела съездить в свой магазин и проверить разгрузку тканей. Как раз сегодня должны были привезти ткани из Италии. Ее маленькое ателье активно развивалось и приносило стабильный доход, так что в скором времени Ярен планировала расширение. Но в этом благородном деле было несколько существенных препон: соседний ларек, незаконно построенный на участке, по документам принадлежавшем ей, и Харун Беркиджиоглу с его вопиющей некомпетентностью и выводящей из себя неторопливостью. — Ярен-ханым, вы уже здесь, какая удача, — за ее спиной хлопнула массивная резная дверь, оповещая о прибытии долгожданного визитера. — Действительно, редкая удача, учитывая то, что я жду вас уже сорок минут, — едко отозвалась Ярен, мечтая стереть эту лучезарную улыбку с его холеного лица. — Как жаль, что я была менее удачлива, иначе судьба послала бы мне настоящего адвоката, который знает свое дело и ценит время своих клиентов. — Вам несказанно повезло, что вы встретили меня, — все так же улыбаясь, ответил Харун, бросая свой увесистый портфель на стол прямо перед ее носом. Ярен даже поперхнулась от такой наглости. — Ведь именно сегодня мы с вами выиграем это дело. — Харун-бей, возможно, сегодня было слишком жарко и аномальная температура повредила ваш и без того слабый рассудок, — обманчиво мягким голосом начала Ярен, поднимаясь со своего места и нависая над ним, — но я напомню вам, что за три недели вы так и не дали мне четкого ответа о ваших действиях, не говоря уже о том, что вы ведёте себя совершенно по-хамски, постоянно опаздываете и разговариваете со мной снисходительно-фамильярным тоном. А теперь вы приходите и безо всяких объяснений говорите, что мы выиграем это дело, — закончила она уже на повышенных тонах. — Успокойтесь, Ярен-ханым, — Харун спокойно встретил этот яростный выпад, иногда ей казалось, что ничто в мире не может поколебать его невозмутимость и самоуверенность. — Присядьте, выпейте воды, и я все вам объясню.       Ярен хотелось сказать ещё многое, но до суда оставалось совсем мало времени, поэтому она ограничилась злобным прищуром в его сторону и приготовилась слушать его аргументы. — Я вся внимание, Харун-бей, — холодно процедила Ярен, буравя его требовательным взглядом.       Вместо ответа Харун вальяжным жестом расстегнул пиджак и ослабил галстук, затем выпил воды и, показательно прочистив горло, принялся доставать из портфеля бумаги, раскладывая их на ровные стопочки. Ярен смотрела на все это почти спокойно, чувствуя, как от нервного тика начинает дёргаться левый глаз. У нее было стойкое ощущение, что он делает всё назло ей. Если бы он не был сыном маминой подруги, Ярен в жизни бы не согласилась на его кандидатуру. Каждая минута, проведенная в его обществе, грозила ей потерей миллиона нервных клеток. — Итак, Ярен-ханым, наши дела обстоят следующим образом, — он наконец закончил ублажать своего внутреннего перфекциониста и обратил внимание на нее. — Я изучил материалы дела и предоставленные мне документы…       Пока Ярен внимательно слушала его обстоятельный рассказ, насыщенный юридической терминологией, силясь понять хотя бы половину из его слов, Харун наблюдал за ней и думал о том, как он вообще умудрился во все это вляпаться. Они с Ярен были заочно знакомы друг с другом, так как их матери то и дело пытались их свести. Он согласился ей помочь только по просьбе родителей, но теперь, спустя почти месяц тесного общения, Харун вдруг отчётливо осознал, что влюбился в эту взбалмошную, капризную и строптивую Ярен Шадоглу. Правда, признаваться в этом он не спешил. Ему доставляло особое удовольствие выводить ее из себя и провоцировать ее на новые вспышки злости. В такие моменты она была особенно красива. Дело было пустяковое, он мог бы выиграть его за три дня, но намеренно тянул время и постоянно переносил слушания, ссылаясь на новые обстоятельства. — Ладно, достаточно, — нетерпеливо прервала его Ярен, устав от непонятных терминов. — Скажите прямо: вы абсолютно точно уверены, что сегодня мы покончим с этим? — Абсолютно точно уверен, — передразнивая ее, ответил Харун, сверкая белозубой улыбкой. — Сегодня вы выйдете отсюда полностью удовлетворенной, Ярен-ханым. — Надеюсь, Харун-бей, — его двусмысленные фразы раздражали ее все больше. Уже не первый раз Ярен замечала, что Харун любит подобные неоднозначные высказывания. Она могла бы попытаться ответить ему тем же, но боялась ступить на скользкую почву флирта и заигрываний. Их словесные перепалки и так заставляли ее волноваться и задумываться о чем-то большем, чем то, что могли позволить рамки делового общения.       На суде он вел себя так же уверенно и дерзко, как и в жизни. Ярен уже не сомневалась в их победе. Она вдруг с грустью осознала, что это их последняя встреча. И хотя ещё час назад она злилась на него и мечтала поскорее от него отделаться, сейчас Ярен испытывала странное чувство потери. Было неприятно признавать, что отныне в ее жизни все будет тихо и спокойно, словно вместе с ним уйдет вся острота и яркость красок. Впрочем, это все глупости, смешно даже думать о таком. Каких-то три недели не могли изменить все так кардинально. Это просто ее фантазии, не более того. Дело они выиграли. Как он и обещал. Надо признать, свои обещания он выполнял. — Поздравляю, Ярен-ханым, — сказал он, когда на выходе из здания суда вручил ей подписанное и запротоколированное решение мирового судьи. — Теперь вы единственная и законная владелица земельного участка в районе Бейоглу. Надеюсь, вы удовлетворены результатом? — и снова этот странный тон. — Вполне, — скороговоркой пробормотала Ярен, резко одергивая руку, словно боясь находиться с ним в тактильном контакте больше десяти секунд. — До свидания, Харун-бей. — До свидания, Ярен-ханым, — донёсся ей в спину его низкий с хрипотцой голос.       Жизнь шла своим чередом, в размеренном темпе. Все так же поступали заказы, приходили ткани, шились костюмы, а Ярен все никак не могла отделаться от мысли, что что-то в ее жизни все же изменилось. Приходя в гости к родителям, Ярен стала с удвоенным вниманием прислушиваться к тем пустым разговорам, что обычно заводила за чаем мать. Нет, ей просто было интересно услышать новости о тете Хазал и ее радикулите, о невестке Ишыл и ее третьем ребенке, о племяннике тети Эды из Измира, а вовсе не о Харуне Беркиджиоглу, сыне тети Кюбры. Но, как назло, Хандан ни словом не упоминала о его делах. Словно это не она месяцами ранее без умолку трещала о его успехах и учебе за границей.       Вконец разозлившись на собственную глупость, Ярен окончательно решила забыть о Харуне и сосредоточиться на работе. Придумывая новые эскизы, она всегда обретала гармонию с собой. Как-то вечером Ярен засиделась допоздна, заканчивая старые наброски. Внезапный звон дверного колокольчика удивил ее. Обычно у них не бывало таких поздних посетителей. — Ярен-ханым, моё почтение, — раздалось у нее над ухом знакомым хриплым голосом. — Все работаете? — Как видите, Харун-бей, — Ярен едва успела собраться с мыслями, прикладывая все усилия, чтобы ее голос звучал не так удивлённо. — А вы, наверное, ошиблись дверью? — Отчего же, — он беспечно улыбнулся, показывая, что ее шпильки его совсем не задевают. — Кажется, у вас на табличке написано, что вы занимаетесь пошивом одежды. — Женской одежды, — с нажимом уточнила Ярен, напряжённо вглядываясь в лицо Харуна и пытаясь отгадать причину его визита. — Вот и прекрасно. А я как раз собирался сделать заказ. Вы ведь и свадебные платья шьёте, я прав? — непринужденно поинтересовался Харун, пробегая пальцами по вороху расшитых бисером платьев. — Да, — коротко ответила Ярен, усилием воли стараясь не думать, с чем связан его вопрос. — Я тут присмотрел у вас одно, — сказал он, указывая на витрину. — Но не могу окончательно определиться. Не могли бы вы мне помочь? — Каким же, позвольте узнать, образом? — спросила Ярен, изображая из себя приветливого консультанта. — Не могли бы вы примерить его для меня? Я хочу посмотреть, как оно будет смотреться на живой модели. Сами понимаете, на манекене трудно определить, как будет лежать ткань и все такое, — он говорил все это с самым невинным видом, но Ярен по опыту знала, что у его действий всегда есть скрытый смысл. — Вы так хорошо осведомлены о таких вещах, откуда у вас такие познания о тканях? — ей жутко не хотелось надевать для него это платье, но она никак не могла придумать достойную причину для отказа. Как никак, она все ещё была ему должна. — Скажем так, одна девушка пробудила во мне интерес к моде, хочу быть к ней ближе, — расплывчато ответил он, продолжая сиять благожелательной улыбкой. — Ну, так что, вы примерите?       С тяжёлым сердцем Ярен покорилась судьбе и напялила на себя это платье. Она по-прежнему гнала от себя мысли, кому предназначалось это платье, которое она любовно создавала больше трёх месяцев. Это платье было венцом ее коллекции, и в глубине души она надеялась, что его никто не купит, поэтому и выставила на него непомерно дорогую цену. Почему из сотен платьев в магазине он выбрал именно это? Зачем вообще он выбирает свадебный наряд? «Зачем, зачем, заладила как попугай. Женится он, дура», — отрезвило ее собственное подсознание. — Ну, как, нравится? — Ярен со злостью рванула шторку в примерочной, выплывая в белоснежном облаке прямо в зал. — Прекрасно, — удовлетворенно протянул Харун, не сводя с нее хищного взгляда, отчего у Ярен сразу же побежали мурашки по всему телу. — Думаю, моей невесте понравится. Это же твое любимое платье, не так ли? — Откуда ты… — Видел эскизы в твоей комнате. И не смотри на меня так, да, я воспользовался своим неземным обаянием в корыстных целях и подбил тетю Хандан на преступление: несанкционированное проникновение на частную территорию без ведома ее владельца.       Ярен так и застыла не в силах пошевелиться. У нее был миллион вопросов к нему, голова разрывалась ото всех этих загадок, а фантазии хватило только на один: — Зачем? — Чтобы жить долго и счастливо, разумеется, — он шагнул к ней вплотную и взял за руку, нежно сжимая ее холодные пальцы. — Затем люди и женятся, верно? — Зачем ты проник в мою комнату? — упрямо шептала Ярен непослушными губами. Она находилась на грани счастливой истерики и все никак не могла осознать происходящее: он здесь и он делает ей предложение. — Ну, я подумал, это будет очень романтично, знаешь, вот это вот все ваше любимое "сначала полюби мою обнаженную душу, а потом тело» и все такое, поэтому я забрался в самый центр твоей души, исследовал все твои альбомы с рисунками и выслушал тонну историй о малышке Ярен и ее шалостях. Я даже нашел твоего любимого медведя, правда, он почему-то одноглазый, но, я уверен, ты прольешь свет на это таинственное преступление против прав плюшевых животных… — Заткнитесь и поцелуйте меня, Харун-бей, — Ярен больше не могла и дальше просто стоять и слушать, как мужчина ее мечты несет этот бессвязный бред про одноглазых медведей. — А вы потом аппеляцию подадите, Ярен-ханым? — насмешливо спросил он, притягивая ее ближе. — Это будет зависеть от ваших действий, Харун-бей, и от того, сочту ли я их… удовлетворительными. — Тогда я сделаю все для того, чтобы ты проиграла этот процесс.       Ярен закрыла глаза и подумала, что этот процесс она готова проигрывать вечно.