Blue Eyes Tell

Я так отчётливо вижу Тебя в своём воображении, Как будто ты здесь, Но я протягиваю руку, И ты тут же исчезаешь. (Слова песни BTS — Film Out)       Это был совершенно обычный весенний день. Двое молодых парней первого класса старшей школы как обычно нежились в объятиях друг друга после основных занятий, забивая на дополнительные. Секретный деревянный домик в большом парке рядом с озером, построенный специально для одного из них отцом. А еще можно было валяться на траве или на одеялке и смотреть на небеса. Но у Чонгука были свои. — Твои глаза. Такие голубые. Как небо. Как морские волны. Не перестану удивляться никогда. — Чонгук, перестань смущать меня, а не удивляться.       Звонкий смех раздавался, словно колокольчики. Он ласкал, обволакивал Чонгука. И тот никогда не сдерживался, в ответ лаская Чимина. Целуя его мягкие губы. Зацеловывая его прикрытые от удовольствия глаза. Доводя до исступления так, чтобы эти глаза всегда были широко открыты от нескрываемого восторга, чтобы можно было всегда любоваться ими. Ведь такая редкость для азиата иметь голубые глаза. Чонгук всегда считал, что они как инь и ян, черное и белое.       Черноволосый кареглазый Чонгук и выкрашенный блондин с голубыми глазами Чимин, ему всегда казалось странным сочетание темных волос и голубых глаз, поэтому он усиленно выкрашивал свои волосы практически в пепельный. Может быть, когда-нибудь он и отрастит обратно свои темные волосы, а пока их пара в старшей школе была самая популярная и эффектная. Все знали, что они вместе. Все. Кроме родителей. И ничто не могло испортить этот теплый весенний день. Ничто… Они стояли у порога… Озлобленный отец Чонгука, расстроенный отец Чимина и заплаканные матери шестнадцатилетних школьников, лежащих полуголыми в объятиях друг друга с россыпью багровых пятен. Гневные крики и удары. Испуганные крики парней. — Я не потерплю, чтобы мой сын, будущий наследник компании, был геем! — кричал отец Чонгука. — Немедленно идем к врачу-меморологу-нейрофизиологу. — Я никуда не пойду и не оставлю Чимина! — пытался вырваться из рук отца Чонгук. Чимина же удерживал его отец. — Мы сотрем вам память друг о друге, и вы заживете спокойно. — с сожалением сказал отец Чимина, это явно было не его решение. За него все решил отец Чонгука. Влиятельный директор крупной компании, когда-то он выкупил значительную часть акций компании Дэу по производству автомобилей. — Отец, сколько он тебе заплатил? — неистово кричал Чимин, пытаясь выбраться из цепких объятий отца. — Вы не можете так поступить! Я никогда не стану директором этой компании. Я люблю Чимина и только его. — Могу и поступлю! И да, ты будешь в будущем владеть моей компанией! И никаких грязных гомиков в доме я не потерплю! Ты никогда не будешь с ним и вообще забудешь про мужской пол и свою синеглазую балерину. — Отец. Не смей его оскорблять! — гримаса боли и отчаяния исказило молодое лицо Чонгука. — Ты и семья этого парня сейчас отправитесь к памятистирателю и заживете нормальной жизнью! А ты, Чонгук, после этого отправишься в больницу для душевнобольных, чтобы избавиться от этой чертовой голубизны! Слезы посыпались из небесных глаз Чимина, словно бусинки. — Вы не можете так поступить с родным сыном! — Еще как могу! — рычал отец Чонгука, удерживая своего уже довольно сильного сына.

***

      И вот они, прикованные к больничной кровати, словно психи с резиновым шлемом на голове, усыпанным огромным количеством проводов.       Слезы катились по щекам, губы полностью были искусаны в мясо, юноши отчаянно пытались удержать в голове все проведенное друг с другом время, все подарки, за которые они могли потом зацепиться краешком сознания, все сделанные совместные фото, которые они могли случайно обнаружить.       Отдельные палаты.       Но ощущение будто в одной.       Скоро это произойдет.       «Вот бы еще раз напоследок взглянуть в эти лазурные глаза» — напрасно пытаясь разорвать ремни, сотрясался всем телом Чонгук.       «Вот бы еще раз коснуться его теплых губ. В последний раз» — мотал головой Чимин, пытаясь стряхнуть с себя этот гребанный резиновый шлем. — Я обязательно найду тебя, Чимини… — прошептал, глотая слезы, Чонгук. — Мы обязательно встретимся… — прошептал Чимин, почти задыхаясь.       Электрический разряд тока.       Немного больно.       Странно.       Все воспоминания друг о друге разом исчезли.       Вместо них — ничего.       Будто они никогда и не любили друг друга.       Будто бы и ничего не было между ними.       От их воспоминаний осталась лишь Пустота.       Пустота.       Обычный весенний день, когда семьи Пак и Чон разошлись в разные стороны, будто бы ничего и не произошло. Отец Чона заплатил за процедуру, остальные деньги Пак так и не взял, хотя ему предлагали баснословную сумму, чтобы они поскорее свалили из Южной Кореи. Господин Пак всего лишь директор хореографической школы. Ему было жалко Чимина и Чонгука. Он совсем был не против их отношений. Мать, также работающая хореографом, ничего не смогла сделать против семьи Чон. Даже сама госпожа Чон… Ей было жалко сына, но остаться без денег для нее было худшим исходом, нежели стереть Чонгуку отрывок памяти.       В итоге семья Чон уехала в США по работе, запихнув сына в психиатрическую больницу, чтобы тот перестал любить мальчиков. Спустя месяц после инцидента семье Пак предложили открыть еще один филиал их достаточно знаменитой в Сеуле школы в стране восходящего солнца в городе Токио. Решив, что сын как раз доучиться в первом классе старшей школы будучи уже в Японии, родители согласились на переезд. Семья подумала, что так их сыну будет легче. Только вот сын ничего не помнил.       Перед глазами отца с матерью каждый день всплывала злосчастная сцена с разъяренным отцом Чонгука и дрожащими парнями. Тот день в этом тайном доме, куда их повел отец Чона, который недавно прознал от одного одноклассника о свиданках своего сына с голубоглазым парнем в том доме, который он сам построил для Чонгука. Голубоглазый парень был всего лишь один в этой школе. Пак Чимин, занимающийся балетом в школе своей семьи.       Чимин давно учил японский, поэтому с языком у него не должно было возникнуть проблем. Проблемы всегда возникали из-за голубых глаз и девчачьей красоты, как говорили о нем всегда в школе, звонкий высокий голос добавлял ему женственности в глазах одноклассников. Его обзывали куклой барби, принцесской, синеглазкой, задирали, угрожали изнасиловать.       Пока в его жизни не появился Чон Чонгук, обучавшийся в параллельном классе.       Когда в очередной раз к Чимину подвалила компания одноклассников, уговаривая эту симпатичную куколку пойти с ним на свидание и пытаясь накрасить, как было сказано, эти неприличные пухлые губки, неожиданно подвалил Чонгук в черном школьном костюме, схватив самого задиристого за руку с помадой и вывернув ее так, что тот испачкал ей свою белую рубашку. — Это не кукла тебе. А мой парень. Поэтому живо съебал отсюда. Чтобы больше я подобного не наблюдал. — рыкнул напоследок сваливающим парням Чонгук.       Остальные были просто в шоке, судорожно записывая происходящее на телефон.       Тогда Чимин просто поблагодарил своего спасителя и направился на занятия. Позже они встретились на дополнительных уроках по танцам. Изящные движения Чимина надолго запечатлелись в голове Чонгука, медленно влюбляя в себя. И тот впервые задумался об ориентации. Но чем больше они общались и танцевали вместе, тем сильнее становились чувства. Взгляд голубых глаз пронизывал насквозь, будто Чимин смотрел ему прямо в душу и видел всё, что Чонгук пытался скрыть от него за черной стеной своих глаз. А потом однажды он проводил Чимина до дома и просто спросил: — Можно я кое-что сделаю? Мне очень нужно кое-что проверить. И не дождавшись согласия, притянул изящного Чимина к себе, крепко поцеловав. К удивлению Чона, Чимин даже не пытался сопротивляться, наоборот прижавшись к Чонгуку всем телом, расслабляя свои губы, отдавая их полностью в распоряжение напористому юноше. — Ну как? Проверил? — выдохнул Чимин. — Да… — пытался отдышаться Чонгук, сердце которого, словно шар в бильярде, скакало из одного угла в другой. — Кажется, я влюбился в тебя. — Кажется, я тоже. — выдохнул Чим, не выпуская Чона из объятий. Его сердце наоборот успокоилось и встало на место. Ведь чувства оказались взаимны.       С того самого дня они наслаждались друг другом.       Один парил в голубых небесах, а другой в черной бездне.       Шутки по поводу Кена и куклы Барби Чон сразу пресекал кулаком. С тех пор их называли Ангелом и Демоном. С тех пор они были неразлучны.       До этого теплого весеннего ничего не предвещавшего дня.