Оберег

      Арсений сидит в кресле, рассматривая снежные хлопья за окном. Такой вид его чарует, возвращая его в ту ночь. Горячая капля стекает по щеке, оставляя влажный след. А шатен даже не спешит вытереть слезу. Он больше не стыдится порывов высвободить то, что держать больше не получается. Ведь именно в ту ночь, он потерял свою защиту. Ту, что выстраивал годами, терпя побои родителей и издевательства скотов, что называются одноклассниками. Ту защиту, что помогала не сойти с ума в тех условиях, в которых он привык выживать. В той грязи, что пачкает разум, смешивает мысли в одну кашу и заставляет терять то, что свойственно каждому, но не Арсению — эмоции. И каждый раз, когда на маске счастья появлялись новые трещины, чувства проникали все глубже к сердцу, а в тот момент и вовсе растопили его. Лед, что обволакивал каждую частицу души, вдруг резко треснул. Но и это не стало облегчением для Арсения. Осколки впиваются в лишившийся опоры мозг, и наносит невыносимую боль, когда эмоции все-таки берут контроль.       Погружаясь в мысли все глубже, Арсений отводит взгляд с окна. В коридоре затаилась черная, продолговатая фигура. Зеленоглазый отчаянно пытается натянуть плед на себя, но попытки тщетны. Его будто парализовало — конечности не поддаются, а взгляд так и застыл на приближающемся к Арсу монстре. На лбу выступают бусины пота, дышать становиться все тяжелее. Периферическим зрением парень замечает черные дыры, будто порталы, что расползаются по стенам. Из них начинают выглядывать руки других чудовищ — они пытаются схватить и без того напуганного парня и утащить с собой, в глубь, туда, где человек забывается, и отдается страданиям, где его несомненно ждет всепоглощающая смерть.

***

      Единственное, что помнит Арсений — руки утягивали за собой, и он истошно кричал. Только теперь он лежит на больничной койке, и понятия не имеет, как здесь очутился. Пробежав глазами по помещению, в котором он, к счастью, один, делает вывод: за такое удовольствие точно кто-то заплатил. Палата чистая и ухоженная, с закрытого окна позади кровати не дует, чем редко выделяются государственные больницы, и никого кричащего или возмущенного за дверью не слышно. Арс моргает и опять проваливается в сон.       Зеленоглазый уже проснулся, но глаза открыть побоялся. Он слышит врачей в палате. — …Состояние организма стабильное, но психика сейчас неустойчива, будьте аккуратны. — голос доносится поодаль, видимо, врач стоит около двери. — Знаю. Я ведь поэтому и нахожусь здесь. — Арсений чувствует, что второй доктор стоит совсем близко, — позовите меня, когда он проснется. Доктора уходят, и парень наконец решается распахнуть ресницы, как видит ухмыляющегося врача. Арс смотрит так, будто обвиняет человека в белом халате напротив во вселенской лжи, открывает рот, но тут же закрывает, боясь ляпнуть глупость. — Интересный ты все-таки, Арсений — врач склоняется к парню, и прищуривает глаза. — Я Кирилл Воронцов, твой новый психотерапевт, будем знакомы. — он выпрямляется и ждет реакции, изучая зеленые глаза пациента. — Я… Почему я здесь? — нервно произносит парень. — Твоя тетя об этом позаботилась. Как мне рассказали, соседи жаловались на громкие звуки и крик, поэтому она приехала, и очень даже вовремя. Пока я здесь, расскажешь, что произошло? — Кирилл усаживается на стул, придвигая его ближе к кровати, и всем видом показывает, что готов выслушать всю историю от начала до конца. Арс, кажется, вовсе не слышал вопроса: он поглощен рассматриванием темных, почти черных глаз, и тает, прокручивая в голове момент, когда мягкий голос называет его по имени. Слишком по-домашнему, слишком непривычно, и он теряется, глупо уставившись на своего врача. Кирилл щелкает перед лицом пациента, и лишь тихо смеется, наблюдая за очнувшимся Арсением. — У меня был приступ, такое иногда случается, когда бываю слишком напряжен, — шатен отводит взгляд. — Не думал что до такого дойдет. Кому ты врешь? — Я понял, — тянет психотерапевт, когда записывает заметки в свой блокнот. — Ты пока что отдыхай, а завтра придешь к часу дня в 34 кабинет. Твои вещи у тебя под кроватью. — заботливо похлопав по плечу, Кирилл встает, отодвигает к стене стул, и уходит, аккуратно закрыв дверь. Арсений слышит, как с той стороны врач припадает к двери и тяжело вздыхает, некоторое время стоит, и только потом уходит по своим делам. «Странный какой-то» — как только эта мысль проскакивает в голове, зеленоглазый мотает головой, будто пытаясь избавиться от нее. Думать, что твой психотерапевт странный, при этом залипая на него, как-то неправильно, верно?

***

Арс уже давно разложил вещи из рюкзака, заботливо оставленных своей тетей. Тетя… лишь от звучания этого слова парень вздрагивает, вспоминая ужасные, отвратительные, бывало аморальные методы «воспитания» в его сторону. Такого не забыть. Тогда почему тетя решила по доброте душевной потратить несколько десятков тысяч на лечение? Арсений слишком запутался. Мысли снова начинают его поглощать, и шатен откладывает телефон на тумбочку. Он лишь надеется. Надеется, что вот-вот придет время появится его ангелу-хранителю, и он забудет о всех бедах и невзгодах… Будильник. 12:50 Арсению хочется ударить себя по голове за свою забывчивость, и еле успевая, в панике ищет нужный кабинет. Наконец, в конце коридора, он видит заветную табличку «Кабинет №34», ускоряется, то и дело задевает людей, притормаживает у двери и вваливается в комнату. От неожиданности Кирилл дергается. — Извините сильно пожалуйста! — выдает Арс, переводя дыхание, на что брюнет лишь по-доброму смеется. Смущаясь, Арсений присаживается в мягкое кожаное кресло напротив врача. Его врача. — Рассказывай, Арсюш. О себе, о жизни, что тревожит? — Кирилл чуть наклоняется вперед и пристально наблюдает за поведением пациента. — Что-то случилось? — аккуратно интересуется брюнет, заметив смущение собеседника. — Меня т-так… Никто не называл, — Арс смотрит в пол, лишь бы не видеть темных глаз. — Если хочешь, я не буду. — Нет, мне нравится, — еще больше краснея, прерывает Кирилла зеленоглазый.        Арсений рассказывает о всем. Буквально. Выкладывает душу, оголяет то, чего другим бы ни за что не показал. Ему кажется, что… Нет, Арсений хочет думать, что Кирилл вытаскивает информацию лишь благодаря профессионализму. Но знает, что темные глаза, скулы, как у самых красивых моделей, щетина, вьющиеся волосы, как смоль… Все это гипнотизирует. Заставляет говорить, лишь бы увидеть еще раз обворожительную улыбку. Хрипловатый голос, домашний и теплый. У него лучший смех. В его глазах космос. Он мой врач. Мое лекарство. Мой.

***

      — Ты меня бесишь. — резким, хрипящим голосом проговаривает Арсений так, будто объясняет маленькому ребенку, замолкает, заглядывая в космос в очередной раз, и понимает, что в той черноте больше нет ярких звездочек. — Почему? — сухо спрашивает Кирилл, меняясь в лице: солнечная улыбка пропадает. Арсению страшно, но продолжает. — Слишком хороший. — шатен улыбается уголками губ, надеясь, что его слова воспримят как глупую шутку. Ошибается. Кирилл проверяет свои наручные часы, пробегается взглядом по Арсу. Костлявые, бледные руки сложены в замок, зеленые глаза выдают панику. Наплевав на то, что он должен лечить, а не обижаться на пациентов, он ловит изумрудный взор и выдает: — Наш сеанс на сегодня закончен, я должен принять следующего. Арсений понимающе кивает, и выходит из кабинета, боясь обернуться.

***

      У Кирилла нет других пациентов. Просто нет. Роман Зимин — второй психотерапевт — взял на себя больше больных, лишь бы не возиться с ним. С Арсением. Никто не захочет работать с тем, у кого приступы от малейшего стресса, проявлений эмоций или… Никто даже разбираться не хочет, что у этого мальчишки в голове. А Кириллу приспичило. Когда Арса доставили сюда, он сразу понял — намучается с ним, но за видом перепуганного ребенка точно скрывается чудесный человек. И ради него, уважаемый Кирилл Воронцов, лучший специалист в Санкт-Петербурге, готов терпеть выходки его мальчика. Готов слушать то, чего точно не хочет от него, но будет. Потому, что… Привязался. Хочет оберегать. «Мне, наверное, самому стоит посетить психотерапевта», — брюнет бросает взгляд на стол с документами, закрывает за собой кабинет, и спешит попасть домой.