Акула-Любовница

      День выдался промозглым и хмурым. В этих краях всегда было холодно, а погода менялась резко и, как правило, всегда в худшую сторону. Небо уже с утра затянули низкие северные тучи. Тяжелые и словно набухшие, они были такими же серыми, как холодное, свинцовое море, бившееся о камни. Сильный и порывистый ветер, налетевший с севера, принёс с собой мелкую морось, облаком повисшую в воздухе. Столбик термометра едва перевалил за отметку +8 и это в середине июля. Заполярье, что тут скажешь?       Молодой парень, мерзший на пустующем причале, чувствовал его беспощадность на собственной шкуре. Ещё до перевода на этот сверхсекретный объект, значившийся в документах под кодовым именем «Полярный-13», он не понаслышке знал, сколь сурова и, вместе с тем, прекрасно природа северного края, и как её величие может потрясти человека. Выросший в Мурманске, он каждое лето ходил в походы с отцом и видел бесконечное разнообразие Кольского севера. Сырые и угрюмые сопки Хибин, укрытые не тающими даже в разгар лета снежными шапками, заросшие лишайниками холмы, тянущиеся до горизонта и топкие болота с рыжей морошкой.       Но здесь всё было иначе. Эта холодная и неприветливая земля, омываемая Баренцевым, или, как его ещё называли в старину, Окраинным морем, являлась последним форпостом суши и северным краем необъятной Родины. Дальше были только студёные воды Северного ледовитого океана, с раскиданными тут и там островками, что представляли собой безрадостные громады скальных утёсов, вздымавшихся над волнами. Юноша оказался на Краю Мира, и теперь с восхищением взирал на его красоту, воплощённую в обрывистых берегах, поросших цеплявшимися за жизнь карликовыми деревьями, и затянутых сумрачной пеленой моросящего дождя.       Город Полярный, до которого было рукой подать, в такую погоду выглядел бы уныло и неприветливо, но здесь, на берегу открытого моря, с которого, не переставая, дул сильный ветер, картина складывалась несколько иной. Чем дольше парень смотрел вдаль, тем сильнее его охватывало странное ощущение. Он как будто погружался в другую реальность, чётко осознавая, что весь этот безотрадный и суровый край застыл вне времени. Странное ощущение усиливалось отсутствием из-за полярного дня. Укрытое пеленой облаков солнце светило над морем и двадцать четыре часа в сутки, оставляя этот мир во власти тяжких, угрюмых сумерек.       Непрекращающийся ветер, разносивший гулкое эхо морского прибоя над бухтой, отгородившись от непогоды неприступными скалами, заставил парня засунуть руки в карманы. Та, кого он встречал, должна была быть уже здесь, но опаздывала. Видимо опять отвлеклась, решив половить чаек по пути или сделать ещё что-нибудь в таком духе. Всё же она была акулой, и даже интеллект не всегда помогал побороть охотничьи инстинкты, побуждавшие подопечную набивать брюхо живностью, хотя «дома» было полно еды.       Размышляя об этом Иван, а именно так звали молодого бойца, криво усмехнулся, поняв, что начинает мыслить как учёный. После перевода сюда ему пришлось перечитать тонны литературы на тему акул, прежде чем ему, наконец, позволили работать с «объектом».       Это слово неприятно царапнуло, заставив Ивана поморщиться. Речь ведь шла о живом существе. Акуле, способной принимать человеческий облик. Давая присягу, мог ли он подумать, что на службе придётся столкнуться с чем-то подобным? Да никогда! Хотя... кое-какие подозрения возникли ещё на этапе перевода. Секретность, с которой была сопряжена новая миссия уже выглядела подозрительно. Да и слухи о «Полярном-13» ходили самые разные. Поговаривали даже, будто здесь ставят опыты над заключёнными, что на поверку оказалось бредом. Российские учёные никогда не стали бы экспериментировать на людях. На акулах – другое дело.       Всего этого Иван, в ту пору, конечно не знал. И пусть интуиция предостерегала его он и не подумал отказываться от миссии. Кто-то же должен был её выполнить. Как и все переведённые, по прибытии Иван получил подписку о неразглашении, и, не читая, поставил подпись. Всё и так было ясно – молчи о том, где был, что видел и чем занимался, и всё будет в порядке. Стандартная процедура. После этого начальник штаба адмирал Драчёв позволил ему изучать секретные документы по проекту «Наутика*».       Прочтя их от корки до корки Иван не понял и половины написанного. Все эти заумные слова про «импринтинг», «соматические стволовые клетки», и прочую научную чушь мало что значили для простого парня. Но несмотря на это он всё же смог ухватить суть – военное командование заинтересовалось боевым потенциалом больших белых акул и захотело получить в свои руки живую машину уничтожения, которая умела бы не только есть и плавать, но так же ещё и думать логически. Сражаться, отличая своих от чужих.       Всё это здорово смахивало на сюжет дешёвого фантастического боевика из 90-х, и даже приложенные к материалам фотографии не убедили Ивана в правдивости изложенных в документе данных. Оторвав взгляд от папки он посмотрел на адмирала и спросил:       — Вы шутите? – нарушение субординации вопиющие, но в тот момент юноша напрочь забыл про устав и прочие формальности.       — Я что, похож на шутника, сынок? – понимающе усмехнулся Драчёв, и кустистые усы над его губой забавно пошевелились.       — Извините. Никак нет, товарищ адмирал, – по-военному чётко отчеканил Иван, опомнившись. Сидящий за столом мужчина окинул его оценивающим взглядом и махнул на случившееся рукой. Они были не на параде, чтобы беспокоиться о таких мелочах.       — То, что ты сейчас прочитал, не какая-то шутка, или эта ваша научная фантастика, а самая настоящая реальность. Нашим учёным удалось скрестить клетки акулы, с клетками человека, получив существо, воплощающее собой вершину наземной и морской эволюции. Акула обладает великолепным зрением и утончённой системой органов чувств. Способна улавливать малейшие изменения в давлении воды и плотности электромагнитного поля, и чуять кровь на расстоянии двух-трёх километров. Всё это в совокупности делает её самой совершенной машиной для убийства и мы поставили её на службу Родине, – торжественно заключил адмирал.       Видя, что Иван не впечатлён услышанным, к беседе подключился глава научного отдела, до этого молча сидевший в сторонке.       — Только представьте себе, – поддержал доктор Карпов. – Сплав мощи большой белой акулы и человеческого интеллекта.       — Стрёмно. Напоминает монстра из одноимённого фильма ужасов Питера Бенчли, – не сдержавшись, прокомментировал Иван.       — Поверхностная точка зрения, молодой человек, – поджал губы учёные. – Хотя я и не удивлён, если честно. Акул вообще принято считать недалекими кровожадными существами, у которых одна рад ость в жизни – набить брюхо всем, что попадется на пути, включая незадачливых пловцов. На самом деле интеллект эти хищниц вполне сравним с кошачьим. При способности разгоняться до сорока километров в час, большая белая почти не пользуются тактикой «догнал, поймал, съел». Она предпочитает охотиться с умом, чтобы повысить шансы на успех и не остаться без обеда. Представители этого вида эксперты по охоте из засады. Они стараются как можно незаметнее приблизиться к потенциальной жертве, а затем совершают один молниеносный бросок и... всё.       — Неплохой тактический приём, не так ли? – поддержал Драчёв, очень внимательно наблюдая за реакцией своего подопечного.       — К тому же, вопреки распространённому мнению, акулы способны кооперации, – продолжил Карпов, поправляя очки. – Я понимаю, вам сложно представить, что существа со столь агрессивным нравом способны ужиться друг с другом. На самом деле многие виды акул замечательно сотрудничают время охоты. Хищницы собираются в группы и обмениваются сигналами, распределяя роли. Коммуникация осуществляется с помощью электрических импульсов, но при этом немаловажную роль в ней играет и язык тела. Или, проще говоря, позы, которые могут принимать приветственный, предостерегающий или угрожающий характер. Коммуникация.       Мужчина в очках замолчал, явно ожидая от Ивана какой-то реакции, но парень не знал, что ответить. За последние десять минут он узнал об акулах больше, чем за всю жизнь, однако все эти знания никак не помогли ему прояснить деталей предстоящей миссии.       — Акулы могут общаться не только друг с другом, но и с человеком, – продолжил учёный, видимо отчаявшись добиться от собеседника какой-то реакции. – Правда, люди не понимают этого языка, потому что рыба передает сигналы привычным и доступным ей способом – движениями тела. Прежде, чем напасть агрессивно настроенная акула сначала предупреждает, интенсивно шевеля хвостом в разные стороны. Подобные «расшаркивания» – прямое доказательство, что акула вовсе не рассматривает человека исключительно как добычу. Потому что с потенциальной добычей эти хищницы ведут себя принципиально иначе и выжидают в засаде прежде чем молниеносно наброситься на жертву безо всяких там ещё предупреждений. Разница на лицо, юноша – она очевидна.       Карпов явно наслаждался возможностью поделиться с кем-то своими поистине энциклопедическими знаниями об акулах. Его бледное от недостатка солнечного света лицо разрумянилось, а глаза, за стёклами выпуклых очков, приобрели нездоровый блеск.       — Нет, человек для акулы – не добыча, а неопознанный плавающий объект. Завидев столь странное существо, она проявляет любопытство, что, кстати, тоже свидетельствует о достаточно развитом интеллекте. А большинство нападений происходит только в том случае, если человек ранен. Запах крови сводит их с ума и на смену любопытству приходят хищнические инстинкты. Белая акула с ее фантастическим нюхом способна учуять грамм крови, растворенный в шестистах тысячах литров воды. Как говорится, без шансов.       — Спасибо за урок ихтиологии, доктор, но я не понимаю – при чём здесь я? – окончательно потеряв терпение спросил Иван.       — Всё сказанное мной подчёркивает, что выбор был сделан не случайно. Акулы достаточно умны сами по себе, и способны учиться. Несмотря на то что охотничий инстинкт заложен в них природой, молодые хищницы не владеют искусством охоты. Им приходится осваивать его, повторяя попытки снова и снова,пока у них не начинает получаться. Акулы учитывают свои ошибки и меняют поведение после каждой неудачи. Выбирают другую скорость, угол атаки и тактику. Совершенствуют свои охотничьи навыки.       — То есть... вы нашли способ обучать их? – это вытекало из слов Карпова, но Иван чувствовал, за ними кроется что-то ещё.       — Не совсем так, – покачал головой адмирал. – Введение человеческой ДНК помогло нам обуздать их агрессию и жажду крови.       — И увеличить интеллект настолько, чтобы они смогли понимать команды и самостоятельно оценивать обстановку, – снова вклинился в разговор очкарик. Похоже,ему здесь не часто давали слово, а потому он пользовался любой возможностью выступить.       — Адмирал, извините меня конечно, я не учёный и не специалист по акулам, но... зачем всё это? Отряд «морских котиков» справится с любой задачей! – убеждённо воскликнул Иван. Как и любой патриот, он восхищался этими несгибаемыми бойцами, способными выполнять боевые задачи в глубинах океана и вражеских портах. В российской армии подводники всегда считались элитой спецназа, поскольку были в состоянии проплывать десятки километров в бушующем море, опускаться на большие глубины и сохранять неподвижность в течение многих часов. Мысль о том,что их смогут заменить разумными акулами казалась кощунством.       — А вот тут вы ошибаетесь, – на худом лице Карпова появилось зловещее выражение, придавшее ему сходство с обтянутым кожей черепом. – Люди зависят от своих приборов, в то время, как акулы прекрасно ориентируются в пространстве и способны преодолевать десятки тысяч километров без навигатора. Добавьте к этому приличную скорость и... скажем так, биологический камуфляж. Ну серьёзно, кто станет обращать внимание на акулу, плавающую вокруг корабля или подлодки? Правильно – никто.       Иван мог бы поспорить с этим, так как и СССР, и США в 50-х годах прошлого столетия уже пытались обучать океанических дельфинов для обнаружения подводных мин. Со временем эта программа была свёрнута, но военное использование морских млекопитающих ни для кого уже не было новостью, а потому молодой человек сомневался, что акулы окажутся хоть сколь-нибудь эффективны в реальной боевой ситуации. Слова доктора не убедили его и адмирал, видя это, прибег к заготовленному козырю.       — Откройте приложение в конце документа, – Иван подчинился и увидел распечатанную раскадровку, на которой было запечатлено последовательное превращение акулы в молодую девушку. Изображения были не слишком чёткими, а местами и вовсе неразборчивыми, но юноша понимал, что подвергать их подлинность сомнению означает выставить себя себя идиотом. Люди, собравшиеся в том кабинете действительно не шутили, а значит всё было правдой. Акулы-оборотни на службе ВМФ. Мир сошёл с ума.       — Как такое возможно? – спросил Иван справившись с замешательством. Он понимал что ответа скорее всего не получит, но единственно, что в тот момент пришло ему в голову. Альтернативой было сидеть с открытым ртом, подобно деревенскому дурачку.       — Это секретная информация, – снисходительно улыбнулся Драчёв. – К тому же техническое писание процесса мало что тебе даст. Я прочёл этот документ раз десять, но так и не разобрался, как этим существам удаётся каждый раз заново воссоздавать тело.       — Ясно. Какова моя роль во всём этом? – отложив папку, молодой человек задал самый, наверное важный вопрос. – Почему я?       — Вы совместимы, – на удивление лаконично ответил Карпов. Да и не ответил даже, а скорее просто бросил – совместимы и всё. Объяснений на тему – почему и каким образом не последовало. А Ивану очень хотелось это узнать. Он даже решился подать голос.       — Каким образом? – двое мужчин переглянулись и в тот момент Иван понял, насколько всё в действительности было серьёзно.       — Генетически, – доктор оставался всё так же спокоен и невозмутим. – Вы были отобраны по результатам генетического теста, проведенного среди более чем пятидесяти тысяч военнослужащих в северо-западном регионе. Я абсолютно уверен, что она не станет воспринимать вас в качестве добычи даже в состоянии голода или любой другой стрессовой ситуации. Это безопасно.       — Проще говоря она не станет тебя есть, сынок, – Драчов подался вперёд, по отечески положив широченную руку ему на плечо.       — Она? – Иван видел фотографию девушки-акулы, но не думал, что ему предствоит работать с ней. Хотя мог бы и догадаться.       — Да, все выведенные нами особи – самки. Почему-то гены шифтинга привязаны к Х-хромосом и пока нам не удалось что-либо сделать с этим. Самцы лишены способности менять форму и ближе к акулам, чем к людям. Они всё ещё довольно умны, но руководствуются, в первую очередь своими инстинктами, а потому совершенно неуправляемы. Нет, среди самок, как и среди людей, тоже встречаются агрессивные особи, которые нападают без видимых причин, но наша девочка не такая, – заверил Ивана Карпов.       — Пора вам познакомиться поближе, – закончил Драчёв вставая из-за стола, и они последовали его примеру. Субординация.       Перед тем, как подпустить его к «объекту», парня честно предупредили, что он может погибнуть. В местных правилах было указано, что персоналу не разрешается носить иного оружия кроме электрошокового пистолета, который,по словам доктора,был крайне эффективен против акул. Адмирал же добавил – это существо обошлось Родине в миллионы долларов, сынок, и оно для нас гораздо ценнее, чем ты. Иван, в этот раз, колебался несколько дольше прежнего, но всё же кивнул, верный Присяге до конца.       Когда двустворчатые, раздвижные двери, обшитые пластинами армированного железа открылись, он ожидал увидеть за ними камеру, а может быть даже вольер содержания акул. Вместо этого его взору предстала довольно просторная комната с большим бассейном по центру. Лампы на стенах и потолке светили довольно ярко, а потому он без труда смог рассмотреть разобранную кровать с тёмно-синим постельным бельём, телевизор с DVD-плеером, стол, на котором стояли пустые пластиковые контейнеры из-под чего-то напоминавшего свежее мясо, и даже пару стульев, предназначавшихся не только для хозяйки, но и для её посетителей.       Сама же девушка, о которой они столько говорили сегодня, плавала в бассейне, наворачивая один круг за другим. Когда адмирал позвал её, она беспрекословно подчинилась и выбралась из воды. Купальника на ней, конечно же не было, а потому Иван получил возможность полюбоваться стройным, до грани истощения, телом. Вопреки его ожиданием, внешность у Наутики была вполне человеческой. Сколько бы юноша не приглядывался к ней, он так и не смог заметить жаберных щелей, плавников или каких-либо иных признаков водного происхождения. Эта самка выглядела этакой тощей короткостриженной блондинкой модельной внешности.       Выразительное лицо с высокими от природы, а не сделанные с помощью операции, скулами, чёткой линией челюсти и узкими глазами-хамелеонами, что подобно морю меняли цвет в зависимости от освещённости. В тот миг, когда их взгляды впервые встретились,они показались Ивану голубыми, но уже через мгновение стали аквамариновыми. Стоило девушке опустить голову, как тень заставила их потемнеть до глубокой, океанической синевы, а затем и вовсе сделаться серыми, словно море отражающее облака над Кольским заливом в пасмурный день. Эти метаморфозы казались почти волшебными и заворожили простого и наивного юношу.       Наутика же, ничуть не стесняясь смотрящих на неё мужчин, постояла немного на краю бассейна, ожидая пока вода стечёт с её стройного тела, а затем накинула на плечи махровый халат густо-синего цвета. Не давая себе труда запахнуться, девушка провела руками по волосам, зачесав их назад, и двинулась в сторону гостей, шлёпая босыми ногами по полу. Походка её была изящной.       Полы халата раскачивались от каждого её шага, не скрывая почти ничего. Неспособный отвернуться или хотя бы отвести взгляд, Иван заметил, что загорелая кожа Наутики, была покрыта лёгкими веснушками не только на лице, в области носа и щёк, но и на плечах и даже в зоне декольте. Он уже почти решился проследить, как низко они спускаются когда, окрик вернул его к реальности.       — Прикройся, – распорядился адмирал и девушка повиновалась, запахнув халат и перехватив талию пояском. Бесплатный стриптиз был окончен и молодому человеку стало стыдно за свою несдержанность. Он смущённо опустил взгляд и уставился на босые ноги Наутики, между пальцами которых не было ни следа перепонок. Это были просто красивые женские стопы с ровными пальцами.       Юноша старался стать как можно более незаметным, но это не помогло. Девушка-акула проявила к нему живейший интерес. Подавшись вперёд она вторглась в его личное пространство почти касаясь гладко выбритой щеки кончиком вздёрнутого носа. Рыбой от неё, вопреки ожиданиям, тоже не пахло. Только застоявшейся водой бессейна и немного – человеческим потом.       Обнюхав его, Наутика приступила к тактильному исследованию, всё ещё слегка влажные ладони легли на щёки парня, как будто она собиралась его поцеловать. Но ничего подобного не было и в помине. Действия девушки говорили скорее о том, что она голодна до тактильных ощущений. Судя по удобствам в камере содержания, у неё было всё, кроме общения. Блондинка жаждала тактильного контакта и теперь упивалась им, трогая лицо парня, его шею и запуская цепкие пальцы в его светлые, коротко остриженные волосы.       Другой на его месте воспрепятствовал бы подобной наглости, но Иван, интуитивно, чувствовал что сейчас надо покориться, и позволить ей сделать то, что она хочет. И, судя по одобрительным взглядам адмирала и доктора, он принял правильное решение.       Ощущения от её прикосновений не были неприятными, хотя и тревожили в некоторой степени. По крайней мере поначалу. Однако, по мере того, как «исследование» продолжалось, Иван, постепенно, привык к её прикосновениям и расслабился. А в какой-то момент даже осмелел настолько, что и сам решил коснуться её. Мозолистая ладонь парня легла на щёку новой знакомой, оценивая её гладкость и текстуру. Кожа девушки-акулы всё ещё была влажной после купания, но это была обычная человеческая кожа, без признаков чешуи или ещё чего-то в таком роде. Он даже ощутил контур идеальной, без преувеличения, скулы под ней.       Наутике же явно пришёлся по душе его энтузиазм. Широко улыбнувшись она подалась вперёд и привстала на цыпочки, скользнув языком по его носу. Это было настолько неожиданно, что Иван резко отдёрнулся, спровоцировав у девушки тихий смех. Продолжая улыбаться она отступила на несколько шагов и во взгляде её была лёгкая агрессивность,не превосходящая, впрочем, слухи о стервозности моделей. Продолжая негромко хихикать и так и не сказав ни слова, Наутика отошла от них. Отправилась за мясом, ожидавшим её в пластиковых контейнерах. И Иван не смог удержаться от того, чтобы не поглядеть на её задницу и стройные ножки.       — Я знал, что вы поладите, – улыбнулся адмирал. Доктор же и вовсе оживлённо печатал что-то на экране своего планшета.       Вот так и произошло их знакомство с девушкой-акулой. Впрочем, парень уже тогда начал подозревать, что это было никакое и не знакомство вовсе, а «смотрины». Эти двое хотели проверить, как он будет взаимодействовать с их драгоценным «объектом» и понравится ли ей? Результат, похоже, их удовлетворил, так как Иван был приписан к проекту «Наутика» в качестве наблюдателя.       В обязанности ему вменялось присматривать за Наутикой за пределами камеры содержания. Сопровождать на занятия по стрельбе и рукопашному бою, которые спецназовцы проводили каждый день. Кроме этого девушка-акула так же обучалась тактике ведения боя в морских условиях и основам подрывного дела. Иван, поначалу скептически относившийся ко всей этой затее, был впечатлён тем, с какой скоростью эта короткостриженная блондинка разбирала водонепроницаемый пистолет и активировала муляж взрывного устройства на практических занятиях. У Науитики была цепкая память и развитая моторика рук, что очень помогало ей.       С социальными навыками всё было гораздо сложнее. Девушка обладала способностью говорить, но не испытывала потребности применять её. Она открывала рот только в тех случаях, когда к ней обращались по имени, спрашивая о чём-то, или когда чего-то не понимала. Получив приказ, блондинка реагировала коротким «поняла» или «так точно». Эта особенность заранее обрекала на провал любую попытку внедрения в общество, а потому Ивану было поручено развивать коммуникативные способности «объекта».       Придя на призывной пункт, он и подумать не мог, что во время службы ему придётся работать нянькой для антропоморфной акулы, однако же отказываться было поздно. Проглотив возражения, молодой человек занялся социализацией девушки-акулы. И это было не просто. Поначалу их беседы напоминали скорее монологи, изредка прерываемые короткими, односложными комментариями собеседницы. Акулий мозг настолько отличался от человеческого, что Наутика почти всегда изъяснялась односложно. Из-за этого их диалоги (если это можно было назвать диалогами) получались бессодержательными. Как будто девушка-акула не хотела говорить.       Единственное, что хоть немного делало её похожей на человека – любовь к фильмам. Она могла часами смотреть «движущиеся картинки», а если фильм заканчивался, она просто запускала его сначала. Иван и сам, порой делал также, когда был ребёнком. Наутика действовала точно так же,не проявляя ни малейших признаков потери интереса или скуки. Её любимым фильмом был «Аквамен», сцены из которого она без труда воспроизводила по памяти. Однако, в одобренной командованием фильмотеке были и диски с записями программ с канала «Discovery», рассказывающие о морях и океанах, которые, по всей видимости, должны были вызвать у Наутики желание побывать в тех водах. Как часть подготовки к будущим миссиям за пределами их необъятной страны.       Учёные, работавшие в «Полярном-13», знали своё дело. Они не просто создали уникальный гибрид человека и акулы, но смогли обучить её и даже разработать программу тренировок, в основе которых лежало не принуждение, а манипуляция. Наутика была уверена, что делает то, что хочет, соблюдая самый минимум установленных правил,тогда как на самом деле каждый её шаг контролировался извне. Её исподволь подталкивали и направляли в нужную сторону с помощью её собственного любопытства.       Иван не знал, как к этому относиться. С одной стороны подобное поведение военных и учёных едва ли можно было назвать человечным. С другой, Наутика и сама не являлась человеком и, без нужного ухода и воспитания, наверняка рвала бы в клочья всё, что двигалось Пойманный между двух огней, одним из которых была его совесть, а другим – верность приказам, юноша, в конце концов, принял решение не пытаться изменить что либо. Вместо этого он попробовал относиться к подопечной чуть более человечно. Говорить с ней не только в рамках тренировки коммуникативных навыков, но и просто так. Общаться, делиться знаниями о мире суши.       Наутика отлично разбиралась во всём, что касалось задач военно-морского флота, однако её представления о суше были весьма наивны. Иван даже предположил, что большую их часть девушка почерпнула из фильмов. Учёные специально не рассказывали ей о том, что твориться на берегу,чтобы не вызвать желание посетить его. Из их слов выходило, что суша – это очень скучное место, где совершенно нечем заняться. Фильмы же, которые смотрела Наутика, в основном были о море и нападении крупных морских хищников на людей. В её фильмотеке была не только фантастика вроде «Глубокого синего моря» или «Мег:Монстр Глубин», но и основанные на реальных фактах картины вроде «Открытого моря», «Синей бездны», «Отмели» и давно ставших нестареющей классикой «Челюстей».       Увидев перечень фильмов, Иван сразу всё понял и, в обход правил, принялся рассказывать Наутике про сушу. Про то, как живут люди, не занятые военной службой, про Мурманск с его дождями, ветрами и вечно хмурой погодой, про тундру и её красоты – про всё, что у видел и испытал за всю жизнь. Он говорил, а девушка-акула слушала. Внимательно и с интересом, чётко отслеживавшимся в её меняющих цвет глазах. Пусть Иван и не хотел этого, но ему удалось заронить зерно интереса в её разум, превратив мир людей в манящую загадку. Он надеялся, что таким образом сможет пробудить её человеческую сторону и Наутика перестанет быть просто прямоходящей акулой, превратившись в нечто большее. Ведь солдат – это не бездумная машина для убийства, как думают некоторые не слишком умные и мало знакомые с военным ремеслом люди. Солдат – в первую очередь защитник Родины. Страж Отчизны.       Разумеется, Иван просил Наутику держать детали их разговоров в тайне и та послушалась. Так у них появился первый, маленький секрет. Со временем их стало больше. Каждый раз, когда парню удавалось раздобыть через сослуживцев – диск с фильм, который не прошёл проверку и не получил одобрения научного руководства, он тут же нёс его подопечной, чтобы посмотреть его вместе с ней. Охрана без проблем пускала внутрь, как им и было приказано, а руководство не особо заботилось о его методах, пока «объект» демонстрировал прогресс социальных навыков. Таково начальство – ему всё равно, как это работает, пока оно работает.       После просмотров они всегда обсуждали увиденное сидя на кровати перед выключенным телевизором. Наутика задавала уточняющие вопросы, а он отвечал на них, рассказывая о человеческой жизни. Надо сказать, что Ивану стоило большого труда убедить подругу в том, что не всё показанное в фильмах – правда. Она, наверное впервые в жизни по-настоящему расстроилась, узнав что Аквамен не настоящий и она не сможет с ним познакомиться. Парень же ликовал, понимая, что ему удалось вызвать у подопечной первую человеческую эмоцию. И пусть она была не очень приятной, факт оставался фактом – Наутика очеловечивалась.       И это, вскоре, вылилось в проблему. Так как с пробуждением человеческой природы девушка-акула обрела так же желания и потребности, присущие представителям вида Homo Sapiens. И однажды, после просмотра фильма, в середине которого присутствовала довольно горячая любовная сцена, Наутика решила, скажем так воплотить её в жизнь. Испытать на личном опыте.       Стоило экрану погаснуть, как она перебралась к нему на колени и устроилась сверху. Тонкие пальцы распустили узелок халата, кроме которого она обычно ничего не носила, считая одежду раздражающей и излишней. Махровые полы разошлись в стороны, и Иван вновь увидел её совершенное тело, о котором мечтали бы миллионы, будь она моделью или актрисой характерного жанра.       Обольстительно улыбаясь, Наутика потянулась к его лицу и неумело коснулась губами губ. Поцелуем это было назвать сложно. Скорее уж у парня возникло ощущение, что его пробует на вкус глубоководная рыба. Ассоциация помогла ему очнуться и вспомнить, что он не на свидании со своей девушкой, а на секретном военном объекте, в постели с невесть почему возжелавшей его акулой!       — Мы не должны, – запоздало запротестовал Иван, пытаясь отстранить Наутику, и при этом его рука коснулась обнажённой кожи на её плече, что слегка поколебала уверенность. Блондинка же и не подумала останавливаться и потянулась за вторым поцелуем.       — Я хочу тебя, – сорвалось с её губ прежде, чем они снова прижались к его губам, и поцелуй вышел гораздо более захватывающим. Техника девушки-акулы по прежнему оставалась ужасной, но в этот раз она словно вложила в движения губ свой сексуальный голод. И Иван не устоял. Сказались длительное отсутствие нормальный отношений и возбуждающая близость женского тела, которое хоть и принадлежало акуле, по факту, ничем не отличалось от человеческого. Парень не устоял. Поддался соблазну.       Ответил на поцелуй, в процессе повалив Наутику на спину. Она не сопротивлялась и спокойно заняла место под ним, широко раскинула ноги, приглашая войти. Задыхаясь от нахлынувшего возбуждения, Иван ненадолго оторвался от её губ,чтобы стащить с себя тельняшку и штаны. Пока он возился и пыхтел на кровати, сражаясь с проклятой формой, девушка-акула просто лежала и смотрела на него сузившимися от нетерпения глазами. Её худое лицо, при этом приобрело совершенно-кошачье выражение, а мокрые, после очередного погружения в бассейн, волосы были зачёсаны на манер стильной прически, залитой слоями лака. Наутика казалась ему самым прекрасным существом во вселенной. Ну как он мог удержаться от обладания ею, когда сам уже давно хотел её?       Акула или нет, она была нужна ему! Его член, ставший жестким ещё во время поцелуя, уже давно просился прочь из кожи, а потому Иван не стал тратить времени зря. Его не интересовали прелюдии, да и Наутику, судя по всему, тоже. Ему просто нужно оказаться внутри неё. Его маленький друг нуждался в комфорте. Опираясь на локти, Иван прижался лбом к взмокшему от пота лбу девушки и вошёл в неё, заставив испустить громкий стон. Сам он тоже застонал, ощутив насколько она была напряжена внутри. У этой хищной на вид блондинки был самый тугой любовный канал, который он когда-либо чувствовал. Для того, чтобы просунуть внутрь одну голову пришлось поднапрячься, но юноша был полон решимости полностью погрузиться в неё. Пыхтя от удовольствия и напряжения, он, в конце концов, пронзил её на всю длину. И это оказалось даже лучше, чем он мог себе представить.       Наутика довольно усмехнулась, скрещивая ноги на его заду и у бедняги чуть глаза на лоб не вылезли – так плотно его сжало там, внутри. Иван всегда считал себя опытным парнем, но в этот раз даже ему потребовалась минутная передышка, чтобы вновь взять под контроль своё тело и не опозориться, кончив во время проникновения. Затем он начал двигаться в ней, работая своим стволом в её тугом и мокром отверстии. Удовольствие от пребывания в девушке-акуле превосходило секс с любой женщиной из его прошлого. Парень чувствовал себя так, словно оказался на Небесах, а главное – ему не приходилось беспокоиться о девственности.       Хоть это был первый раз Наутики, акулья природа лишила её девственной плевы, а значит не было крови и неприятных ощущений. Только удовольствие, заставлявшее её изгибаться на кровати подобно выброшенной на берег рыбе, до боли стискивая его бёдра своими и вдавливая зубы в плечи и шею. Он пытался прижаться губами к её губам, как они уже делали раньше, но она светловолосая голова слишком резко моталась из стороны в сторону на подушке. А вскоре Ивану и самому стало глубоко не до того.       Влагалище рыбодевы обнимало его так крепко,словно силилось удержать в себе, выдавив каждую каплю семени, из его пульсирующих орешков. Она посрамила каждую девушку с которой он прежде ложился в кровать. Переполненный ощущением чисто-физического удовольствия, Иван чувствовал, что может навсегда остаться в ней, потерявшись в ощущении сжимавшего его член влагалища. Всё было просто и естественно. Он подавал, медленно двигая бёдрами взад-вперёд, а она принимала, укрывая и пряча в себе от всего остального мира. Не то, чтобы Иван был таким уж фанатом неторопливого секса, но особенности их тел диктовали медленный темп соития. Ускорившись, он рисковал прийти к финалу за несколько секунд, а он не хотел, чтобы всё заканчивалось.       Он хотел продолжать заниматься с ней сексом, находя сладостное забвение в её любовной дыре. Эта промокшая щель была идеальной. Она вся была идеальной – его любовница. Его акула. Тело Наутики казалось парню самим совершенством – сильное, гибкое, нежное, быть может, не такое тёплое, как этого можно было ожидать, но в запале охватившей его похоти он не замечал этого. Всё, на чем Иван мог сосредоточиться, это толчки его дрожащих от напряжения бёдер, сопровождавшиеся влажными шлепками плоти о плоть, и стонами, срывавшимися с губ Наутики. Распалившаяся рыбодева издавала странное горловое мурлыканье.       Её пальцы с гладкими и плоскими ногтями беспорядочно двигались по его груди и животу, периодически смещаясь на бока и спину. Помимо этого, в процессе пылкого секса она покрывала его шею и плечи укусами, но Ивану это было только на руку. Боль приглушала его удовольствие, помогая сдерживаться и действовать более напористо. Как и хотела Наутика. Забыв о необходимости сдерживаться он таранил её изнутри. Долбил её, вкладывая в каждый удар всё своё сексуальное желание до последней частицы.       Необходимость поддерживать темп, выжимала из его тела остатки сил, а потому юноша задыхались, давясь насыщенным влагой воздухом. Рыбодеве под ним, судя по её неглубоким, поверхностным вздохам было немногим лучше. И всё же он не сдавался, а толкал и толкал. Внутрь и наружу, внутрь и наружу. Снова и снова. Пот лил с его тела ручьём, пока член пробил себе путь в акульей утробе. Иван таранил её настолько безжалостно и беспощадно, насколько мог. Со стороны могло даже показаться, что он собирается пронзить её матку и вырваться наружу, разорвав живот, однако для них двоих подобная жестокость казалась вполне комфортной.       В какой-то момент хватка Наутики усилилась, а их тела переплелись в диком желании стать единым целым. Войдя в неё до самого основания, Иван понял, что уже не сможет выйти обратно и расслабился, взорвавшись глубоко внутри акульего тело. Это был самый мощный и самый утомительный оргазм, который он когда-либо испытывал в жизни. Удовольствие было ярким и пульсирующим, оно накатывало волнами, заставляя безостановочно трястись в конвульсиях, заполняя женское тело всё новыми порциями семени.       Наутика, достигла параллельно с ним. Её мускулы сжались вокруг него так, что было бы больно, если бы не перегрузившее его нервную систему удовольствие. Её спина выгнулась, а приоткрытые губы исторгли животный крик чистого удовольствия. Прошло, наверное, не меньше пяти минут, прежде,чем их совместный оргазм прекратился и Иван смог выскользнуть из неё, рухнув от истощения. Наутика, видимо, тоже устала. Стоило им закончить, как она перевернулась на бок и уснула, не заботясь ни о чём.       Было ли ему хорошо с ней, любил ли он её, значило ли произошедшее между ними хоть что-то? Акулий мозг не волновали подобные вопросы. Получив своё, Наутика просто отключилась от реальности, не заботясь о своём партнёре по спариванию. Впрочем, Иван в тот момент едва ли мог её винить, ведь девушка как-то рассказывала ему, насколько ей нравится состояние человеческого сна. У белых акул не было ничего подобного. Вынужденные двигаться на протяжении всей жизни для того, чтобы не утонуть, эти рыбы спали прямо на ходу. Ей же судьба подарила уникальную возможность испытать блаженное расслабление, которое люди ощущали во сне, и Наутика пользовалась ею всякий раз, когда могла. Секс же помог рыбодеве полностью расслабиться.       Решив не тревожить её, Иван оделся и покинул её. В ту ночь, сон долго не шёл к нему и бедняга ворочался с боку на бок, размышляя о произошедшем. Не то, чтобы он слишком разборчив в сексуальных связях но, но... девушка с которой он переспал, даже не была человеком! Он только что спарился с хищной рыбой и тот факт, что она обладала телом сексапильной блондинки мало что менял. В голове крутились такие нелестные эпитеты,как «рыболюб» и «рыбоёб», буквально уничтожавшие самооценку парня. Постепенно бедняга закапывал себя всё глубже и глубже, и неизвестно, чем бы это закончилось, если бы он не заснул от усталости.       Следующим утром Иван проснулся и решил для себя, что между ним и Наутикой не может ничего быть. Что всё случившееся прошлой ночью было ошибкой, которая никогда больше не повторится. Однако его «никогда» продержалось лишь до ночи, когда похотливая рыбка снова залезла на него. Попробовав секс всего один раз она стала словно одержима им, начала жаждать, как прежде ждала мяса. Поначалу Иван сопротивлялся, но быстро обнаружил, что мало что может противопоставить магии её прикосновений. В Наутике было что-то волшебное и помимо её способности превращаться в акулу. Стоило ей поцеловать его или коснуться обнажённой кожи, как он сразу же забывал обо всех своих обещаниях, предавая принципы в угоду плотским желаниям.       И это, в какой-то мере, было даже логично. Ведь влияние двух субъектов друг на друга всегда взаимно и обоюдно. И ему Ивану удалось сделать Наутику более человечной, то и она смогла пробудить спящие инстинкты парня, поставив его в зависимость от себя.       Вслед за второй ночью последовали третья, четвёртая и пятая. К тому времени неконтролируемое желание, вызванное длительным отсутствием сексуальной жизни, постепенно начало сходить на «нет» и Наутике пришлось проявить изобретательность, чтобы продолжить соблазнять его. Как и любой рыбы у неё было не слишком хорошо с креативностью, однако она она просмотрела уже достаточно фильмов, чтобы понять, как нужно действовать в таком случае. Поэтому теперь, каждый раз когда Иван переступал порог её жилища, рыбодева принималась соблазнять его всеми мыслимыми способами. Бедняга и не думал, что она так может.       Ставшие уже привычными заплывы голышом обрели от отчётливо-эротический подтекст, как, впрочем, и акты случайного стриптиза. Если раньше Наутика, в силу наивности, забывала запахнуть полы халата, то теперь она делала это специально. В целях обольщения. А как-то раз войдя внутрь он обнаружил её в одном только фартуке, надетом на голое тело. Стоя спиной к двери, девушка-акула резала мясо, запас которого всегда хранился в шаговой доступности. При этом Ивану представилась возможность полюбоваться её ровной спиной и ничем не прикрытой задницей. Дав ему насладиться видом, Наутика обернулась с улыбкой и заснув в рот измазанный кровью палец, принялась обсасывать его. Смачно и чрезвычайно-пошло. Её взгляд прожигал его насквозь.       Стоило ли говорить, что в тот вечер у них особенно-бурный секс прямо на том столе, в окружении кусочков кровоточащего мяса.       Обладай Иван более обширными знаниями по части физиологии акул, он непременно предположил бы, что виной всему феромоны, вырабатывающиеся в теле Наутики. Однако полученного парнем образования не хватало для того, чтобы выдвинуть подобную гипотезу, поэтому ему не оставалось ничего другого, как ночь за ночью кувыркаться со своей рыбообразной подружкой, терпя весьма болезненные укусы, которыми Наутика помечала партнёра по брачным играм. Лишь форма скрывала эти следы страсти.       Её сексуальный аппетит был пропорционален аппетиту обычно, а потому можно было сказать, что эта красавица была ненасытна. И даже молодому, выносливому и полному сил парню было не просто удовлетворить его. Каждый раз она вытягивала из него все силы, из-за чего бедняга едва доползал до своей койки. А однажды он так и заснул в объятьях Наутики, где по утру его и обнаружил доктор Карпов, пришедший сделать плановый осмотр. Иван думал, что этот учёный сухарь набросится на него с обвинениями или и вовсе отстранит от проекта, но тот выглядел странно довольным. Убедившись, что с подопечной всё в порядке, он препроводил Ивана в свой кабинет, где и раскрыл правду за чашкой кофе, запас которого хранился в лаборатории. Это было откровение.       Ведь оказалось, что всё было спланировано изначально. Зарождение доверительных отношений, их развитие и логичный финал – всё происходило под незримым надзором руководителей проекта. И что самое смешное, Ивану не солгали – он действительно был отобран из более чем пятидесяти тысяч военнослужащих в северо-западном регионе. Отобран по генетическому признаку, потому что был совместим с Наутикой. Оставаясь, по сути, большой белой акулой, гибридная самка было в достаточной степени человеком, чтобы быть способной к слиянию с подходящей особью мужского пола. С ним. Их потомство, должно было стать Новой Расой людей, которая сможет жить в океанских глубинах и стать Новыми Атлантами, которые проложат Человечеству путь к сокровищам его дна.       Иван не сдержался и ударил Карпова, за что был отправлен на гауптвахту. Сидя в заключении, молодой человек мучительно размышлял о своей дальнейшей судьбе и возможных последствиях необдуманного, шага и приходил к неутешительным выводам. Если бы всё происходило в каком-нибудь голливудском блокбастере, то он, будучи солдатом-срочником, выбрался бы из запертого помещения, в одиночку раскидал половину охраны, спас бы Наутику, и предоставил бы её общественности доказательства проводимых военными экспериментов. Вот только это было не кино, а суровая правда жизни, в которой он не обладал какими то особыми навыками. Да и красавица не нуждалась в спасении. Она не хотела жить простой человеческой жизнью, как героиня какого-нибудь фильма, и чувствовала себя вполне комфортно и на объекте. Местный персонал очень хорошо заботился об этом.       Успокоившись, Иван очень чётко всё это осознал, а потому, когда Драчёв явился к нему для душеспасительной беседы, он просто признал свою вину и извинился за доставленные неудобства. Инцидент был предан забвению, и он продолжил нести службу. Тем же способом, что и раньше. Сознательно стал частью проекта. Потому что в противном случае от него бы избавились. С такими знаниями не давали уйти. И это была ещё одна причина выбрать простого парня, из-за смерти которого, случись что не так,едва ли поднялась бы шумиха. Чтобы сохранить шкуру ему пришлось пойти на сделку со своей совестью и подчиниться бездушной системе.       К тому же он был патриотом и не мог не понимать, что люди-акулы помогут установить господство на море. К сожалению Гибридная природа Наутики препятствовала рождению жизнеспособного потомства. В природе гибриды вообще были бесплодными и учёным пришлось пойти на ухищрения, чтобы обойти это препятствие. Несмотря на месяцы стараний, Ивану и его рыбной подружке, пока что, так и не удалось зачать ребёнка. Однако Карпов не отчаивался, побуждая их проявить больше энтузиазма в этом вопросе. Попутно Наутика участвовала в испытаниях, проводимых в открытом море. Когда такое происходило, парню не оставалось ничего другого, как ждать её возвращения. Вот и сегодня он стоял на пирсе ждал, любуясь чрезвычайно-красивым, но угрюмым пейзажем.       Наконец, в отдалении показался показался свинцово-серый плавник треугольной формы. Огромная серебристая тень стремительно приближалась к пирсу, поднимаясь из сумрачных глубин Кольского залива. Её спина была серой, как мокрый асфальт, и отливала сталью в тех местах, где на неё попадали лучи тусклого, пасмурного утра. Брюхо же обладало дымчато-белой окраской.       Треугольная голова рыбины была уже в нескольких метрах от пирса, когда она резко развернулась и заложила крутой вираж, продемонстрировав единственному зрителю свою мощь и впечатляющие размеры. Иван даже застыл на мгновение, поражаясь дикой красоте этого существа, доведённого эволюцией до структурного совершенства и улучшенного человечеством. Перед его глазами словно в замедленной съёмки промелькнул конусообразный нос, приоткрытые в жутковатой улыбке челюсти, вооруженные рядами зазубренных треугольных зубов, черный бездонный глаз и жаберные щели, выглядевшие как надрезы на серо-стальной коже.       Затем акула вновь вскрылась в толще воды, превратившись в призрачное, серебристое-серое пятно. Однако это отступление было всего лишь обманным манёвром. Иван знал, что вскоре она вернётся, и на этот раз выкинет какой-нибудь пируэт. В акульем облике у Наутики резко падал интеллект. Инстинкты захватывал её, и хотя она не превращалась в бездумную машину для убийства, способность логически оценивать ситуацию значительно снижалась. Её нравилось носиться по заливу туда-сюда и неожиданно выпрыгивать из воды. В иное время это было бы даже забавно, однако сегодня он и так уже промёрз до костей, ожидая её здесь.       Уйдя на глубину, Наутика исчезла во тьме, подобно стальному призраку, обогнула пирс и вновь устремилась к поверхности. Быстро ударяя хвостом, она набрала достаточную скорость, чтобы вылететь из воды, подобно торпеде. Изогнувшись в воздухе своим обтекаемым телом она пролетела в полуметре над головой Ивана, едва не задев его одним из ластоподобных, грудных плавников.       Всё повторилось в точности как и в прошлый раз – сначала в поле его зрения возникла треугольная морда с растянутыми в сатанинской ухмылке челюстями, затем показавшееся бесконечным, белёсое брюхо с раскинутыми подобно крыльям плавниками, и наконец, серповидный хвост. Мгновение спустя весившая чуть меньше полутонны туша ударилась о поверхность воды, взметнув целые каскады брызг. Волна, поднятая ею в падении, чуть не смыла Ивана с пирса. Лишь в самый последний момент он успел схватиться за леер, удержав себя от падения в морскую пучину. Мокрый с ног до головы он восстановил равновесие и крикнул:       — Ну всё, Наута, вылезай оттуда, – акула подчинилась. Отплыв от пирса на приличное расстояние она легла на прежний курс и начала набирать скорость. Её массивный конический нос вздымался над водой, а челюсти открывались и закрывались, поблёскивая рядами острых как бритвы зубов. Стороннему наблюдателю могло показать, что акула собирается выпрыгнуть из воды и схватить замершего на краю парня, однако это была лишь иллюзия. В её действиях был сокрыт совершенно иной, более глубокий смысл.       За всё время работы с Наутикой Иван так и не смог понять, как именно ей удаётся менять форму, превращаясь из акулы в человека и обратно. Ни один из учёных тоже не смог ему этого объяснить. То есть, они конечно что-то говорили об образующимся внутри коконе из белковых нитей, о полной перестройке организма на клеточном уровне, да и вообще сыпали непонятными терминами, но ему это мало что дало. Ну а Карпов так и вовсе отделался от надоедливого юнца, сказав: это выше вашего понимания.       Но пусть Иван и не понимал, как именно это происходит, процесс каждый раз завораживал его. Акула продолжала двигать в его сторону, однако теперь от неё отваливались куски плоти. Водная толща словно превратилась в гигантскую тёрку, срезавшую куски с боков, живота и спины Науитки. Первыми распались плавники, затем начал отслаиваться абразивный покров чешуи, слезавший с тела целыми пластами. Не прошло и нескольких секунд, как акулья туша превратилась в кровоточащий кусок мяса. Окружённая душным кровавым облаком, замутившей и без того не очень-то чистую воду залива она окончательно распалась на мясные лоскуты.       Акула перестала существовать, а из мешанины её медленно погружавшихся на дно останков вырвалась обнажённая женская фигура, устремившаяся в сторону пирса. Иван подал её руку и вытащил отмывшуюся от крови девушку из воды. Красотка согнулась, изрыгнув на влажные камни жирный сгусток пахнущей рыбой слизи, прокашлялась, прочищая горло и сипло втянула воздух лёгкими, наслаждаясь слегка болезненным ощущением их расширения в грудной клетке. Акула полностью переродилась, став девушкой.       Сейчас она напоминала самую обычную блондинку и лишь отсутствие облачков пара, неизменно вырывавшихся у неё изо рта при таком погоде, подсказывало, что с ней что-то не так. Ну и отсутствие сколь либо адекватной реакции на холод. Парень в рабочем платье** замерзал под порывами ветра в то время как она не проявляла ни малейших признаков беспокойства. Привычным жестом зачесав назад светлые волосы, прилипшие к мокрому лбу, и вытерев губы от слизи она поцеловала Ивана. Смачно и по-французски.       А тот, после секундного колебания, ответил на её поцелуй, прижав к себе обнажённое женское тело. Он всё ещё не был уверен, чувствует ли девушка-акула к нему хоть что-нибудь, или же всё происходящее между ними для неё лишь способ удовлетворить физиологические потребности. Весьма приятным способом, безусловно, но не более того. Но пусть юноша и не знал, способна ли Наутика постичь глубину человеческих чувств, сейчас это не имело значения. Главное – она была с ним. Его любовница. Его акула.