Ткань наших снов

Желудок сводит от голода. Дрим не знает, сколько он уже не ел – в Крае нет такого понятия как дни, одна только вечная ночь. Вокруг нет ничего, кроме огромных обсидиановых столбов и бродящих странников края. Одна лишь пустота. Дрим знает, что им надо что-то сделать, попробовать спастись, найти выход из этого проклятого места. Но остальные дети плачут, они слабы, и всё, что делают, это тихо ждут спасения, наивно веря, что за ними вернутся. Но никто не придёт. Иначе зачем им было закрывать портал? Дети его не слушают, всё рыдают и ждут помощи. Дриму хочется наорать на них, заставить понять, что они умрут здесь, но он не может с ними так поступить. Они напуганы так же, как и он, он не может так просто сливать на них свою злость. Если Дрим правильно помнит, их было тридцать два, когда их только привели сюда. Дракон разорвал и съел девятерых. Четверо упало с острова в Бездну. Ещё три были убиты Странниками Края. Осталось шестнадцать. Дети зовут родителей. Дрим думает о своей маме. Она привыкла к его отлучкам на пару дней, но прошло уже чуть больше недели... У него сжимается сердце, когда он думает о том, как сильно она будет волноваться. Отец наверняка пойдёт его искать... Но не найдёт. Дрим знает, что не найдёт. Он жалеет, что позволил так легко себя похитить. Надо было кричать громче, кусаться сильнее, несмотря на болезненные удары взрослых, скидывать их в пустоту Края, а не бегать спасать остальных детей от странников края и дракона. Если бы он убил большинство из них... Портал бы остался открыт. Он знает, что не должен думать о таких вещах. Чёрт возьми, ему всего девять, такие дети, как он, не должны думать об убийствах! Но он не может перестать. Господи... Они ведь заперты тут. Отсюда нет выхода, здесь нет воды, да тут ничего нет! У них остались ещё пару фляг, но ненадолго, Дрим знает. Чего он не знает, так это того, что им теперь делать. Желудок снова урчит, и Дрим обхватывает его руками, надеясь притупить ощущение голода. Он не хочет умирать. Пожалуйста, не так, только не так. Ему до ужаса страшно, ему хочется просто свернуться где-то и спрятаться от всего мира. Ему хочется кричать и рыдать, но он сдерживается. Изо всех своих сил. Тут есть те, кто младше него, есть девочки, и он не должен пугать их ещё больше своими истериками. У Дрима дома остались маленькая сестра и брат, он знает, что детей пугают бурные эмоции. Ему не раз приходилось их успокаивать после очередных ссор дома. Кто-то кричит. Дрим вскидывает голову и хватает рукоять железного топора, который ему вручили, крепче. Он не слишком умеет им пользоваться, и только пару раз держал в руках, когда отец показывал ему, как надо колоть дрова, но сейчас это его единственный способ защитить себя. Какой-то мальчик пытается защититься от агрессивно кричащего странника края, и, пока все остальные прячутся и плачут, Дрим бежит к нему, тратя драгоценные силы и пытаясь избавиться от враждебного существа. Он ударяет его изо всех своих оставшихся сил топором, еле держась на ногах, но странник края уже успевает вырвать мальчику сердце, забрызгав всё вокруг кровью. Дрим старается не думать о том, что потратил силы зря. Высокое существо оглушительно кричит, поворачиваясь к нему и нападая, но к счастью, хватает всего лишь одного удара, чтобы тот с жутким хрипом упал на землю, истекая фиолетовой кровью. Дрим смотрит на тело странника края с каким-то странным раздражением. Теперь их пятнадцать. А потом он замечает это. Он присаживается на корточки и тянется к распоротому животу существа. Дети, которые наблюдают за ним, что-то кричат, говорят не делать этого, но он не слушает их. Лезет руками в тёплую плоть и раздвигает её, достигая того, что привлекло его внимание. Он достаёт какую-то сферу, полностью покрытую фиолетовой вязкой кровью странника края, и не сдерживает удивленного вдоха. Он знает, что это. Видел как люди, пришедшие за драконом и кинувшие их здесь, использовали это. Жемчуг Края. Дрим рассматривает маленькую сферу как можно внимательнее, замечая переливающиеся синие и тёмно-зеленые цвета, и в голове что-то щелкает. Он вскидывает голову и смотрит на второй портал, появившийся после смерти дракона. Но он слишком высоко – им до него не достать. Жемчужина в его руке легкая и ощущается тёплой, хотя, наверное, это ему просто кажется. Он надеется, что не ошибается. Было бы слишком больно найти ещё одну мизерную надежду и тут же её потерять. Дриму хочется зажмуриться, но знает, что не может. Если какой-то результат всё-таки будет, он должен это увидеть. Поэтому он сжимает жемчужину в влажной от крови странника края ладони, замахивается и бросает. Как только жемчужина касается земли, он слышит шелест и в тот же момент оказывается в совсем другом месте, приземлившись на месте падения сферы. Дети смотрят на него удивлённо, видимо совсем не обратив внимания на то, как сражались с драконом взрослые. Он возвращается обратно к страннику края и снова садится рядом, копаясь в его мертвом теле и выискивая ещё жемчужины. Одна девочка плачет, и её тошнит желчью от этого зрелища. Дрим удерживает себя от фырканья. В их желудках слишком пусто, чтобы выбрасывать что-то ещё. Ему кажется, что он псих. Он часто слышал, как мама использовала это слово по отношению к их соседу, который вечно орал на кого-то в доме. Ему тоже хочется орать. Раздражение кипит внутри, ему хочется что-то ломать и вбить наконец в эти детские головы, что они должны выжить. Что они не могут так просто умереть! Но ему приходится глотать все свои эмоции и тихо выходить из себя, проклиная весь мир в своих мыслях. Живот снова крутит, и он не удерживает болезненного шипения, снова прижимая к нему руки. Дрим смотрит на тело погибшего мальчика. Если бы они были на одном из серверов, где админ дает каждому жителю несколько жизней, смерть была бы самым лёгким выбором. Он бы пошёл, спрыгнул с этого острова посреди пустоты, очнулся дома, а затем вернулся, открыл портал и выпустил остальных из этого проклятого мира. Да, он пожертвовал бы одной жизнью, но у него бы осталось ещё несколько! Но они не члены какого-либо сервера, и жизнь у них всего лишь одна. Поэтому тела и не исчезают, оставаясь на земле. В теле странника края обнаруживается ещё одна жемчужина, но им надо ещё четырнадцать, если Дрим хочет выполнить их план. Может даже больше для тех, кто не попадёт с первого раза. Он подходит к детям, рассказывает о своей идее, но они боятся, они не хотят подходить к странникам, которые периодически почему-то начинают на них нападать, и отрицательно мотают головами, говоря, что это очень плохая идея. Дрим хочет сплюнуть от досады. Никто не собирается ничего делать, и он снова чувствует желание заорать от их упрямства и наивности. Но он этого не делает. Берёт топор крепче и уходит в сторону странников края, мысленно шипя на свой желудок и стараясь делать как можно более экономные движения, чтобы не тратить много сил. Дрим нападает на первого. Тот сразу же начинает скрипуче вопить и атаковывать его, телепортируясь в разные стороны, чтобы ввести его в заблуждение. Он шипит, когда не удаётся увернуться, ругается, когда его задевают слишком сильно и кровь начинает течь на желтую землю Края, но не сдаётся и размахивает топором до тех пор, пока существо не хрипит, умирая. Ему не везёт: в теле этого странника нет ни одной жемчужины, - поэтому он собирает все свои силы и идёт на следующего. И на следующего. Дрим весь в крови, своей и чужой, он устал и голоден, а у него всего лишь шесть жемчужин. Раны болят, конечности тянут вниз своим весом. Ему кажется, что, если он сделает ещё один шаг, то просто упадёт и умрёт. Но он не хочет, он так не хочет умирать! Он боится до дрожи, боится до ужаса, что его жизнь оборвётся здесь. В этом чужом мире, где нет ничего кроме пустоты. Боже... он так хочет домой. Он сползает на землю и закрывает глаза, вытягивая ноги. Его пробирает дрожь. Тут холоднее, чем он думал... Кто-то садится рядом с ним, утыкается в бок и робко обнимает. Дрим сначала даже думает, что ему это кажется. Он опускает глаза и видит мягкие карие глаза самой младшей девочки из всех детей, которая каким-то образом смогла выжить во время атаки людей на дракона. Девочка имеет растрепанные волосы и грязное лицо, и Дрим вспоминает, как взрослые говорили, что поймали её во время её воровства еды на рынке. Она шустрая и умеет хорошо прятаться - возможно это и помогло ей остаться в живых. - Не грусти, – тихо шепчет она, прижимаясь к нему сильнее. Наверняка искала тепло. – Всё будет хорошо. Дрим смотрит и почему-то видит в ней свою младшую сестру. Та тоже любила так прижиматься к боку и напрашиваться на объятия. - Конечно, – отвечает ей Дрим, хоть сам в это не верит. Он оборачивает руки вокруг неё и позволяет себе на секунду представить, что он дома и его сестра, радующаяся его возвращению. - Меня зовут Нелумбо. А тебя? - Дрим, – выдохнул он, посмотрев на звездное небо. Было так странно осознавать, что для двух таких разных миров небо было совершенно одинаковым. - Тебе больно? – спросила девочка, ткнув пальцем в царапину. Блондин зашипел, и она поспешно извинилась, убрав руку. Он хотел огрызнуться, но так и не смог этого сделать. Его сестра всегда расстраивалась, когда он был грубым. - Немного, – выдохнул он и посмотрел на топор, сжатый в своих руках. Ему нужно научиться тратить меньше энергии в сражении. - Ты голодный, – произносит Нелумбо и слушает агрессивное урчание его живота. – Может тут можно что-то найти? Дрим не может удержать улыбки. От наивности девочки больше не хочется злиться. Хочется сумасшедше смеяться. - Здесь ничего нет. – мягко говорит он и видя расстроенное лицо Нелумбо сразу же исправляется – Но мы что-нибудь придумаем... Девочка ловко выуживает из его кармана одну из жемчужин. - Зачем тебе это? – спрашивает она, крутя её в ладони. - Второй портал. Жемчужины смогут телепортировать нас. Нам только надо собрать достаточно для каждого... Нелумбо задумчиво мычит. - Ты хороший, – говорит она спустя несколько минут. – Я бы не стала делать такое для всех. Только для себя. Она отдаёт ему жемчужину, но Дрима внезапно накрывает осознание. Несмотря на то, что они дети, блондин зря думал, что они все наивны. Нелумбо подошла только потому что хотела украсть у него жемчуг. Каждый делает всё, что может, для своего выживания. Дрим может даже восхитился бы ею, если бы не был таким уставшим... Он слышит, как снова начинают плакать дети, не понимающие, почему такое произошло с ними, не знающие, что сделать, чтобы избавиться от болезненных ощущений в животе, желающие, чтобы всё это было просто кошмаром. Они не спят. Уснуть невозможно. Единственное, на что им осталось надеяться, это то, что за вторым порталом будет лучше. Что там будет что-то, что поможет им прожить ещё немного. Поэтому Дрим отдыхает ещё пару минут, а затем заставляет себя подняться и снова начать искать жемчуг. Когда спустя несколько часов в его руках тридцать жемчужин, и он возвращается обратно к остальным, у обсидиановой башни два новых трупа с отчетливыми следами заострённых и длинных пальцев странников края. Дрим заставляет себя не смотреть в их сторону. Он вручает каждому по жемчужине и устало показывает наверх, на портал. - Тот, кто не уверен в своей меткости, возьмите три. Нам понадобиться одна на другой стороне портала, чтобы спуститься. Жемчужина телепортирует при касании с чем-то, так что вы не упадёте. Дети робко кивают, не особо ему веря, но и не желая умереть как остальные. Быть разорванным странником края выглядело достаточно ужасающе, чтобы иметь кошмары до конца своих жизней. Нелумбо кидает первой, попадает с первого раза и исчезает, немного воодушевляя остальных. Дрим смотрит, как один за другим дети бросают жемчужины и пропадают по ту сторону портала. У него нет сил переживать за них, да и он не хочет этого делать. Голову занимают только мысли о том, что он голоден, устал и просто хочет лечь и поспать. И он не хочет умирать. Дрим закрывает глаза на пару секунд, выдыхая, а потом слышит чужой крик. Один из детей закидывает жемчужину слишком высоко. Она ударяется о край портала, телепортируя ребёнка, и тот не удерживается, не успевает схватиться и соскальзывает. Мальчик паникует, и не бросает вторую жемчужину, пока у него есть шанс. Он падает и разбивается, забрызгав всё вокруг своей кровью. Дрим слишком устал и не реагирует на это. В отличии от оставшейся рядом с ним девочки, примерно на год старше него самого. Она пугается, едва сдерживает крик ужаса и отказывается бросать свою жемчужину. Блондин благодарен хотя бы за то, что её не тошнит. Он тратит драгоценное время на то, чтобы её убедить, и у него выходит. Когда она наконец-то кидает свою жемчужину, и они проходят через портал, по ту сторону ещё два свежих трупа. Дрим не успевает удивляться, как быстро они умирают. Возможно, до завтрашнего дня не доживёт ни один из них. Он вытряхивает эти мысли. Нельзя. Нельзя так думать. Нужно действовать. Искать укрытие, искать воду и еду, искать хоть что-то, что поможет им продлить их обречённые жизни. Дети напуганы – они смотрят на трупы со страхом. Они мешкают и замирают на месте, не зная, что делать дальше. Нелумбо смотрит на них расчётливо, будто решая для себя, с кем из них держаться, чтобы выжить. К Дриму она больше не подходит. И это понятно. Он лезет на рожон, пытаясь их всех спасти, смерть наступит быстрее всего рядом с ним. Блондин осматривается. Вокруг острова, такие же, как и тот, где летал дракон, но гораздо меньше. Хотя... вдалеке вроде виднеется что-то достаточно большое... Дрим оставляет детей за собой, а сам отправляется на разведку. У него практически не осталось никаких сил, а желудок, кажется, уже начал переваривать сам себя, но он не может позволить себе ничего не делать. Он должен выжить. Выжить-выжить-выжить... Это его главная цель в данный момент. Прохлада жемчуга в руках становится уже почти привычным ощущением. Достигнув самого большого острова, он видит огромные странные деревья, возвышающиеся длинными искривленными стволами в звездное небо. Они тёмно-фиолетового цвета, обвитые какими-то цветами, но, что самое главное, Дрим видит на них что-то похожее на плоды. Ему плевать, отравлены ли они, съедобны или безопасны для людей. Он вгрызается в них с отчаянием человека, который уже почти забыл вкус еды, давится потекшим кисловатым соком, полностью измазывается в липкой фиолетовой жидкости и плачет. Позорище. Расплакаться из-за такой мелочи. Как глупо. Плоды кислые, на вкус как недозрелые яблоки, но он ещё никогда не был так рад этому вкусу. Ему кажется, что это самое вкусное, что он когда-либо ел. Он открывает глаза и вздрагивает от того насколько близко стоит к стволу странного дерева. Разве... он подходил так близко? Думая об этом, он снова кусает фиолетовый плод и едва не вздрагивает от внезапной телепортации на пару шагов влево. И ему бы удивиться, но он уже слишком устал от всего этого дерьма, поэтому единственная мысль, которая проскальзывает в голове, это: «Тут вся еда такая?». Дрим поднимает голову и по неосторожности натыкается взглядом на яркие глаза странника края. Тот, до этого мирно блуждавший неподалеку, агрессивно раскрыл пасть и издал свой странный вопль из какого-то хрипа, перемешанного с шипением и криком. Блондин едва успел закрыть лицо руками, когда враждебное существо телепортировалось рядом с ним, замахиваясь длинными руками с не менее длинными когтями. Кожа с плотью разошлись под его ударами так легко, словно были сделаны из бумаги. Странник края продолжал оглушающе хрипеть, и Дрим знал, что его сейчас убьют. Сил не осталось, и он даже не смог заставить себя убрать руки от лица, просто заваливаясь на бок и пытаясь сжаться таким образом, чтобы когти не задели ничего особо важного. Какая-то мизерная надежда на выживание у него всё ещё оставалась несмотря ни на что. От воплей и шипения болела голова, но Дриму было плевать. Боль от когтей была гораздо сильнее какой-то там мигрени. Странники Края, насколько заметил блондин, били исключительно с помощью своих ужасающих рук. Костлявые конечности были невероятно сильными, хоть и не казались такими, а непропорционально длинные, заострённые черные пальцы могли наносить раны наравне с мечом. Враждебное существо швыряло его во все доступные поверхности, не прекращая издавать душераздирающую мешанину звуков и продолжая терзать когтями. И когда Дрим уже был уверен, что сейчас ему выдерут сердце или просто отрежут голову этими пальцами, всё внезапно... прекратилось? Вопли затихли и, приоткрыв глаза, блондин увидел удаляющиеся ноги. Почему он не добил его? Думать было больно. Но всё-таки? Он болезненно прошипел и посмотрел на свои израненные руки. С них текла кровь, и её было... много. Это плохо. Он помнил, как мама говорила ему, что один из фермеров их деревни умер от кровопотери после нападения, потому что его нашли слишком поздно, чтобы хоть как-то помочь. Поэтому Дрим знал, что кровь важна. Что её нельзя терять. Её ведь... ведь... так мало... Слишком мало, чтобы помочь ему прожить в враждебном мире, теряя такое количество всего лишь за день. Он аккуратно сжал одну ладонь, зажмурившись, когда вся рука прострелила болью, и, сделав усилие, разорвал свою и так дырявую от когтей странника края майку на широкие полосы. Обмотав раны, он понадеялся, что этого хватит, и медленно стал собирать плоды коруса в пустую сумку, отобранную у детей. Она пока что им всё равно не пригодится. Собрав столько, сколько смог, он направился обратно, молясь всем известным богам о более спокойной дороге назад. У него не осталось сил справится с чем бы то ни было. Он устал, ему было больно. Он хотел спать, но ему надо выжить. Это было самым важным. *** Дети накидываются на еду так же жадно, как и он сам несколько часов назад. Они давятся и удивленно вскрикивают, когда видят необычный эффект от поедания плодов. Дрим думает, даст ли это им прожить ещё один день? К нему подходит девочка, которую он тогда уговаривал закинуть жемчуг в портал. Она тихо шепчет ему благодарности и робко тянется к его рукам, объясняя, что она дочь целителей и знает немного, как обрабатывать ранения. Дрим позволяет ей, слишком уставший, чтобы возражать. Она тратит оставшуюся драгоценную воду на то, чтобы вымыть его раны, и рвёт свою собственную одежду на полосы ткани, отбрасывая в сторону те, что использовал Дрим. У них не было достаточно воды, чтобы их отмыть, а обматывать грязной тканью ранения было просто глупо. Девочка говорит, что ему надо поспать. Дрим знает, что он не может, но она старше него, значит знает, что говорит, да? Ну или это он так убеждает себя... Блондин затыкает свой разум и инстинкты и ложится на желтую землю Края, сворачиваясь в комок, чтобы сохранить тепло, и доверяя девочке свою безопасность. Сон приходит почти сразу, мягко обволакивая его темнотой и вымывая все мысли из головы. Он не знает, сколько времени прошло, когда просыпается. Время здесь стоит на месте, никак не меняясь, и понять его нет никакой возможности. Рядом с ним сидит та же девочка, но теперь она почему-то заплаканная. Дрим ничего не спрашивает. Он встаёт, всё ещё чувствуя себя вялым, но это куда лучше, чем его состояние до этого. Собирать жемчужины в этот раз легче и быстрее. Наверное, начинает привыкать. Дрим старается делать это как можно быстрее. Он не может терять время. Некоторые из мальчиков пытаются ему помочь. Нападают они, правда, втроём на одного странника края, но блондин не жалуется. Любая помощь сейчас ощущается бесценной. Они собирают достаточно жемчужин для каждого из детей и начинают идти в сторону тех огромных деревьев, телепортируясь с острова на остров и внимательно осматривая своё окружение. По дороге их атакуют несколько странников края, но им удаётся от них отбиться и даже обойтись без жертв. И эти неприятные события помогают понять Дриму одну очень важную вещь... - Не смотрите им в глаза. Они атакуют, когда мы на них смотрим. Дети понятливо кивают, но Дрим чувствует, что это им не поможет. Они добираются до высоких деревьев, и многие настаивают, чтобы они остались здесь. Мальчики хотят попробовать построить убежище, но блондин знает, что на одних плодах коруса они долго не протянут. Им нужна вода. Поэтому он не отговаривает их и снова идёт исследовать мир Края, надеясь, что где-нибудь тут всё же будет вода. Часы блужданий по миру вознаграждены тем, что Дрим находит какие-то странные огромные постройки из желтого кирпича, спрятанные в лесах этих огромных странных деревьев и окружённые странниками края, о чём-то искаженно булькающих друг с другом. Дрим опускает голову и быстро идёт мимо них в одну из крепостей. Внутри вроде никого нет, он осмеливается поднять взгляд и не верит своей удаче. Из стены в аккуратный маленький бассейн стекает вода, но не успевает он кинуться к ней, как он слышит чьё-то мерзкое бормотание, и в следующую секунду в него что-то попадает. Он не сразу понимает, что происходит, но он медленно поднимается в воздух и начинает паниковать, когда земля становиться всё дальше и дальше. Он видит на стенах странных существ, прячущихся за квадратными панцирями, и видит их внимательный взгляд, ожидающий его падения. Он едва-едва успевает схватиться за обжигающую поверхность светящихся стержней, когда странный эффект спадает, бросая его вниз. Существа в панцирях недовольно бормочут и смотрят на него враждебными глазами. Дрим пытается не упасть. Руки жжет от горячей поверхности стержня, служащего здесь чем-то вроде светильника, и это больно, но он не может заставить себя разжать ладони. Он слышит мерзкое бормотание и знает, что сейчас с ним повторят фокус с левитацией. А ему очень не хочется разбиваться насмерть. Существо приоткрывает панцирь и стреляет в него сгустками света, которые медленно летят в его сторону, изменяя траекторию в полёте. Несмотря на протест всех инстинктов, Дрим отпускает стержень и летит вниз. Свет достигает его почти у самой земли, и он снова становиться странно-легким, но уже готов к этому ощущению. Он хватается за очередной стержень, но этот гораздо ближе к земле, чем предыдущий и он уверен, что сможет спрыгнуть без риска поломать себе шею, когда эффект спадёт. Руки болят просто адски, но это то, с чем он сможет справиться потом. Сейчас в приоритете стояло выживание и побег из крепости. Существо снова неразборчиво и искаженно бормочет. Дрим ненавидит этот звук. Когда его тело перестаёт подниматься вверх и, под воздействием гравитации тянется вниз, блондин позволяет ему упасть и как можно быстрее убирается из этого места. Он садиться у входа снаружи и пытается успокоить дыхание, начиная тянуть себя за волосы. Внутри была вода. И странные существа, пытавшиеся его убить. Как достать воду без того, чтобы быть убитым? Дрим смотрит на свои руки. На них ровные ожоги, напоминающие широкие линии, будто он взял раскаленный штырь, и он только сейчас начинает чувствовать боль. Адреналин спадает и накатывает усталость. Он возвращается к остальным абсолютно разбитым и едва тащит за собой топор, не зная, как его взять без того, чтобы делать себе больнее. Убежище похоже на дыру в земле и, помимо всего прочего, рядом с ней очередной труп ребёнка. Сколько их осталось? Девять? Так мало... Взгляд Дрима цепляется за кирку, лежавшую рядом с трупом. Взрослые не стали заморачиваться с оружием, поэтому многим детям для защиты достались их изношенные инструменты. Вроде его собственного топора или вот этой кирки... Он заходит в убежище и видит копавшихся в жёлтой земле детей, которые пытались сделать дыру больше и заставить её уйти вглубь, чтобы они могли спрятаться. Дрим почему-то думает о страшных сказках, которые рассказывали подростки в его деревне. О живых мертвецах, живущих под землёй. Как иронично. Тогда он ещё не знал, что ему придется жить в убежище ещё целый год. Время тут течёт медленно, но они вроде справляются. Привыкают друг к другу, едят фрукты коруса, иногда Дрим жарит мясо странников края на тех ресурсах, что находит на нижних уровнях тех странных желтых крепостей. На вторую неделю проживания ему даже удается найти в сундуках зелье исцеления, что было очень кстати, учитывая то, что раны на его руках начали гноиться и... в общем выглядели плохо. Отвратительно. Девочка-целитель, которую звали Майа, пусть и не знала многого, сказала, что он может умереть, если гной продвинется дальше по телу. Найденное зелье в тот момент было настоящим чудом. Ему приходится идти за водой каждые два дня. Сначала он пытался пробраться к источнику с помощью кирки, делая щель в стене рядом с бассейном, но существа доставали своим светом до него даже так. Он едва не умирал из-за них столько раз, что даже сам удивлялся своей живучести. Он ненавидел искаженно-бормочщих существ также сильно, как они ненавидели его самого. Тем не менее, он стал привыкать. Дрим старался стать быстрее, более ловким и гибким, избегая этих подлых атак, и спустя пару месяцев уже мог ходить за водой гораздо более уверенно, прекрасно зная, что ему делать, чтобы не умереть от мерзких обитателей крепости. Но несмотря на то, что они более-менее свыклись со своим новым образом жизни, это не значило, что их количество перестало уменьшаться. Жить в Крае - значило жить почти вслепую. И немногие из них смогли это принять. Майа умерла следующей. На неё напали несколько странников края, и, хоть им удалось вытащить её из их лап, она умерла спустя три дня, так и не сумев оправиться от своих ран. Дрим так и не смог найти ей ещё одно зелье исцеления. Оставалось восемь. Следующий пропал. Ушел исследовать территорию и не вернулся. Они не смогли найти его трупа. Семь. Панику становится всё тяжелее душить в горле. Дрим видит с какой скоростью они умирают. Он хочет выжить, желает этого всей своей душой, но его уверенность в собственных силах гаснет с каждым днём. Если бы он был сильнее, он смог бы их защитить. Он не дал бы им умереть. Как он может быть уверенным в том, что его собственная жизнь не оборвётся завтра, если они умирают так легко?! Он боится. Ужас сковывает с каждым днём все больше и больше, но он не может его показать остальным. Не стоило лишать их надежды ещё больше. Он никому не говорит о том, что сам её уже почти потерял. Дрим находит в крепостях книги. Они все написаны на языке, который в Верхнем мире считается мертвым, но блондин с удивлением осознает, что понимает его. Он знает письменность языка Края. Все чары, которые накладывал его отец на изготавливаемые по заказу оружия, написаны на нем. Поэтому книги читаются относительно легко. Иногда встречаются незнакомые слова, но тут Дрим старается понять уже по смыслу. Он читает детям вслух, наспех переводя на родной язык, и они все вместе пытаются угадать значение непонятных слов. Они смотрят в небо, запоминают названия звёзд, вычитывая их из книг, и Дрим лежит на желтой земле вместе с ними, смотря в бескрайную пустоту здешнего неба. Эти моменты кажутся почти нормальными. Спокойными. Дети тихо болтают и смеются, смотря на звёзды. Дрим... смеётся вместе с ними. Ему пришлось взрослеть резко и рано, но в такие моменты он наконец позволяет себе быть ребёнком, коим и является. Длится это, правда, не так долго, как хотелось бы. Они учатся по книгам, впитывая любые знания после того информативного вакуума, в котором тут пробыли. Пытаются учить друг друга тому, что умеют, пусть сами знают совсем немного, обмениваются мыслями – стараются взрослеть вместе. Дрим к тому времени уже наловчился обращаться с топором как со своим оружием, и дети хотели научится также. И он учил. Точнее старался. Изо всех сил старался передать им свои навыки. Откуда ему было знать, что он такой никудышный учитель?! Спустя месяц тренировок он похвалил за успехи одного из мальчиков, а на следующий день они нашли его разорванным странниками края, на которых он напал, думая, что сможет одолеть в одиночку, раз теперь умеет обращаться с топором. Он не смог. Дрим с тех пор перестал учить остальных. Шесть. Потом без смертей проходит целый год. Его страх медленно уходит, и ему действительно кажется, что они смогут выжить все вместе. Дрим смог уговорить их покинуть старое убежище и занять нижний этаж крепости, который он сумел зачистить. Места тут гораздо больше, да и теперь не приходилось постоянно бегать за водой. Остальным нравилось. Вечная ночь течёт медленно, и они занимают её рутиной: сбор плодов коруса, исследование третьего мира, убийство странников края и добывание жемчужин и мяса. Блондин замечает, насколько сильно у него отросли волосы. Длинные волосы мешают. Странники края хватаются за них, тянут, мешают атаковать, поэтому Дрим обрезает их лезвием топора так коротко, как только может. Нелумбо смотрит на его срезанные пряди почти с завистью и спрашивает, не жаль ли ему. Какой глупый вопрос... Лезть на верхние этажи, отталкиваясь от панцирей офигевших от его наглости Шалкеров (их название и описание они нашли в одной их книг) и тонких стержней края, с каждым днём становилось всё легче. Ему это даже нравилось. Он поднимался на высокие уровни так легко, будто умел ходить по стенам. Остальные, конечно, возмущались, и для них приходилось строить лестницу, но Дриму нравилось, когда он мог быстро перескакивать с одной поверхности на другую, ловко цепляться за выступы и подбрасывать своё тело вверх, выгибать его немыслимым образом, уворачиваясь от атак противных шалкеров.... Это почти напоминало игру. В сундуках с верхних этажей им всё чаще попадалось одежда, оружие и броня, которую они разделяли между собой, заменяя то, что было изношено и непригодно к использованию. Всё это висело на них как на вешалках, явно не рассчитанное на детей, но им всем было на это плевать. Тепло и безопасность дороже. В Крае всегда было прохладно, и пусть окоченеть до смерти тут было невозможно, зато простудиться запросто. Так умер следующий. Стал кашлять, температурить... Они не знали, что делать. Давали воду, делали из фруктов коруса и мяса странников края пюре, потому что ему было слишком больно глотать, но никто не знал, что делать в случае простуды, а Майа давно умерла, чтобы что-то им объяснить. Он умирал медленно. Кашель становился всё более надрывным, и дошло до того, что они просто боялись оставлять его одного, постоянно находясь рядом, пытаясь согреть, понять, что он хочет и принести. Он мало спал из-за своего кашля, а когда наконец заснул, то больше не проснулся. Умер во сне. Пять. Паника и ужас вернулись с удвоенной силой, и Дрим едва не срывался, показывая всем, насколько ему страшно. Внутренние панические атаки, которые он проглатывал, не выпуская, морально истощали его, но все остальные были слишком опечалены смертью очередного члена их маленькой семьи, чтобы обращать внимание на его состояние. Он даже был им за это благодарен. Блондин был уверен, что если бы кто-то спросил, что с ним такое, он бы не выдержал и расплакался. Дриму кажется, что он сходит с ума. Ему хочется кричать и биться головой об стены до тех пор, пока мозг не превратиться в кашу, но его останавливает то, что остальные испугаются ещё больше. Он не знает, почему взвалил на себя это бремя – беспокоиться об остальных. Почему он чувствует себя ответственным за всех детей? Среди них были и те, кто старше его, так почему эта роль досталась ему?! Он думает о том, сколько ему лет. Было девять, когда их закрыли здесь. Сколько сейчас? Одиннадцать? Он не уверен. Дрим смотрит на свое тело. Тощее, но тем не менее сильное, – на нём множатся шрамы. Большинство от когтей странников, некоторые от его тренировок, другие от неудачных падений, которых с годами становится всё меньше. У других тела целее. По большей части, сражается и получает ранения только он один. Остальные идут за ним по протоптанным и уже расчищенным дорожкам. Дриму достается лучшее оружие, потому что только он умеет им пользоваться достаточно хорошо. Он закован в броню, учась быть быстрым и ловким с её весом, в руках щит, на спине лук и арбалет. Он умеет использовать любое оружие, любой инструмент для своего выживания и защиты других. Сражаться со временем становится только легче. Он придумывает трюки, новые движения, которые бы позволяли ему вводить врагов в заблуждение, делает ловушки и умело заманивает в них своих жертв. Большинство он придумывает сам, другие находит в книгах, чей язык становится всё более понятным. Но несмотря на это ему кажется, что... он угасает. Его дни состоят из бесконечных сражений, уклонений и бега. Он почему-то чувствует себя пустым. Дрим скучает по семье. По маме с её вспыльчиво-раздражительным характером, по отцу и его урокам зачаровывания оружия и доспехов, по своим маленьким сестре и брату, которые обожали приходить к нему ночью в кровать и облеплять со всех сторон, греясь... Он часто ловит себя на том, что думает, какой стала их жизнь... без него. И его пугает то, что он начинает забывать их лица. Дрим пытается их вспоминать каждый раз перед тем, как ложиться спать, но картина его воспоминаний никогда не бывает полной. Он помнит мамины волосы, помнит руки отца. Помнит щель в зубах брата и тоненький шрам на подбородке сестры, оставшийся после падения с качелей. И... он скучает. Боже, как же он по ним всем скучает. Ему хочется почувствовать тепло их объятий, услышать и вспомнить их голоса, но вокруг только прохлада Края, а из звуков тут только тишина и искаженное бульканье странников края. Он хочет выжить, чтобы их снова увидеть. Дрим лежит на своей «кровати» на нижних этажах крепости (кроватью это сборище тряпок назвать очень сложно) и смотрит в потолок. Пытается вспомнить, как звучал смех его брата. Ему почти удаётся собрать это воспоминание по крупицам, когда внутрь врывается Том, самый старший из них. Он закрывает и раскрывает рот, не способный что-то сказать. На его руках кровь. И это не фиолетовая кровь странников края. Это человеческая. Остальные начинают кричать на него, паниковать, обвинять, сначала бросаясь словами, а уже потом разбираясь, что произошло. Дрим закрывает глаза. Ему уже абсолютно плевать. Он не хочет ничего слышать. Четыре. Дрим зачищает их крепость полностью. С нижних, до самых верхних уровней, на которых он чуть не умирал по несколько сотен раз. Они оккупировали её, немного перестроили и сделали своим домом. И хоть это здорово, но ему приходиться уйти искать другие крепости для новых ресурсов. Этажи на этот раз зачищаются легче, и ему хватает одного дня, чтобы обойти их все, избегая ненавистных ему шалкеров и забирая полезные материалы из сундуков. Тогда он находит в одном из сундуков глину. Сначала он не собирается её забирать, делая выбор в пользу очередных кусков ткани. Они все росли, а здесь было прохладно – им нужна одежда. А потом почему-то передумывает, даже не зная толком, что будет с ней делать. Ответ находит спустя пару дней. Странники края нападают, пусть они и пытаются на них не смотреть. Их когти продолжают оставлять шрамы. И Дриму приходит идея. Они делают маски. Нелумбо, Том и Майкл делают их похожими на себя. Они все аккуратные, красивые, привлекающие глаз. Майкл любил рисовать и творить, он помогал остальным. Их маски вытянутые, с выбоинами и различными узорами, узкими щелями для глаз и всякими деталями вроде рогов по желанию. Помочь Дриму с его с маской Майкл не успевает. Он собирает фрукты коруса и в какой-то момент срывается в пустоту. Ну, так ему сообщает Нелумбо, когда Дрим приходит из очередной крепости. Их остаётся трое, но Дрим уже не считает. Бесполезно. Он делает свою маску сам. У него нет никаких навыков по рисованию или лепке, единственное, что он мог создавать, было оружие. Он ещё помнит основы, которые ему показывал отец. Он умеет их зачаровывать, выбивая руны языка края, но это совершенно не то. Поэтому... его маска самая странная из всех. Пусть ему удалось сделать её достаточно гладкой, чтобы не чувствовать пальцами никаких неровностей, в этом и была проблема. У остальных маска почти повторяла лицо, с аккуратно вылепленными носами и провалами для ртов, а у Дрима же... Это напоминает просто изогнутую гладкую пластину. Он делает в ней маленькие дырки для глаз и пусть видеть в этом почти невозможно, он привыкает и учится полагаться не только на свое зрение. Он аккуратно выбивает руны на внутренней стороне, зачаровывая её и надевая на лицо. Другие немного кривятся, говорят, что так он выглядит так, как будто у него никакого лица и нет в помине, но ему плевать. Следующие два года они не снимают их, лишь слегка приподнимая во время еды. А потом умирает Том. И умирает очень глупо. В тот день (ночь?) они ссорятся. Том хочет пойти с ним в крепость, но Дрим не считает это хорошей идеей. Том сильный, он не спорит, но там нужна скорость и ловкость, а не сила. Но тот не хочет его слушать. Дрим стоит на своём и, слово за слово, они начинают кричать. Тогда Том взрывается эмоциями, говорит, что это он виноват во всех смертях и это из-за его глупых решений их осталось только трое. Они дерутся под расчётливым, скрытым маской взглядом Нелумбо, и, когда Дрим выигрывает, Том срывает с себя маску. Он кидает её на пол и наступает ногой. Та разбивается, а он уходит. Через полторы недели Дрим находит его начавшийся разлагаться труп, разорванный когтями странников края. Два. Потом всё вроде идёт спокойно ещё целых три года. Нелумбо никогда не лезет на рожон и всегда просчитывает для себя выгоду. Выживать с ней легко. Дрим больше не видит её лица, так же как и она не видит его собственного. Он забывает, как она выглядит, но ему на это плевать. Блондин находит больше книг. Одна из них по анатомии, и он впервые понимает, что с его телом что-то не так. Его тело... Оно не совсем мужское. Больше похоже на женское, и он не понимает, почему. И старается не задумываться об этом. Здесь ему некому задать вопросы. Не Нелумбо же спрашивать, в самом деле. Он находит книги о других мирах. О Нижнем мире, которого никогда не видел, об океанах лавы и народах, которые там жили, об огненорождённых, названных Ифритами, и их огромных крепостях... Он читает о Верхнем мире, о мире, полном воды и цветов. Он очень старается его вспомнить, пока смотрит яркие картинки. Нелумбо это, кажется, совсем не интересует. А ещё есть книги о Крае. О мире посреди пустоты и его тихих городах. И о драконах. У Дрима появляется цель. Он помнит, что, когда их закрыли здесь, взрослые оставили яйцо. И в книгах написано, что оно должно вылупиться через десять лет. Значит люди вернутся. Значит у них ещё есть шанс выбраться отсюда. Дрим не чувствует агрессивности и желания отомстить тем, кто их здесь запер. Он уже эмоционально перегорел для этого. Он... он просто хочет уйти отсюда. И забыть обо всём этом. Дрим исследует уже, наверное, десятую крепость за всё то время, пока они здесь, и внезапно замечает очертания чего-то громадного сверху. Это похоже на какой-то летучий корабль, и одно зрелище чего-то нового уже приводит его в восторг. Он говорит об этом Нелумбо, и та просится с ним в поход. Дрим не в восторге, но помнит, что послужило причиной смерти Тома, и разрешает ей, внутренне смиряясь, что придется будет отвлекаться на её защиту. Тем не менее, хоть она и значительно тормозит его в пути на верхние этажи, она умудряется проскальзывать целой и невредимой, пользуясь огромным количеством жемчужин края, чтобы избежать атак. Это было почти расточительством, но, так как это позволяло им продвигаться вперед, Дрим ничего не говорил по этому поводу. Чтобы попасть на корабль, им приходится подставиться под атаки шалкеров, поднимаясь в воздух и закидывая жемчуг на корабль, когда они уже были высоко в пустоте Края. На корабле много комнат с сундуками, и они разделяются, исследуя его. Дрим идёт к носу и смотрит на приделанную к нему голову дракона с какой-то непонятной ему самому печалью. Жаль, что драконы здесь были вечно обречены на смерть. Они просто жили в своём мире, охраняя город, а люди так же просто приходили ради их крови и костей. Он отворачивается и идёт дальше. В сундуках много вещей – Дрим находит чернила, новые книги, одежду (выглядевшую более дорогой, чем та, которую они находили в городе), золото и железо... В одной из комнат он даже видит стойку для зельеварения и... что-то странное на стене. Он подходит ближе. На ощупь это похоже на ткань, но с чем-то жестким, может даже металлическим внутри. Это похоже на огромные крылья, но, приглядевшись, Дрим понимает, что они дырявые. Летать с такими скорее всего будет невозможно... Блондин снимает их со стены и выносит на руках, думая показать Нелумбо. Чего он не ожидает, так это её реакции, когда она видит вещь в его руках. Она нападает на него и кричит. Дрим чувствует её бешенство даже через маску. - Отдай! Это должно быть моим! Отдай! – кричит она, и он не рискнул злить её ещё больше, кидая вещь к её ногам. Нелумбо подхватывает странные крылья почти моментально. - Меня тошнит от этого проклятого мира! – бормочет она, цепляя вещь на свои плечи. – Тут не может быть только один портал наружу! Я должна выбраться отсюда! Она запрыгивает на нос корабля и оборачивается в последний раз в сторону блондина. - Ничего личного, Дрим. Просто я не хочу тут сгнить, – говорит она и спрыгивает. Он не успевает её предупредить о том, что они порваны. Большие странные крылья хлопнули раз, раскрываясь за её спиной, и стали рваться ещё больше под давлением воздуха. Дрим слышит протяжный крик, когда она начинает падать, а затем воцаряется тишина. Он слишком высоко, чтобы слышать, с каким звуком она разбивается. Один. Когда он возвращается домой, там непривычно тихо. Никто не сидит в углу, листая книги, никто не спросит, сколько жемчужин и мяса он набрал сегодня. Дрим садится на то, что заменяет ему кровать, и снимает маску. Та смотрит на него в ответ пустой поверхностью и двумя точками-глазами. Кроме этого куска глины у него никого не осталось. Он смотрит на свою маску, а потом тянется в карман, доставая пузырек с чернилами и тонкую палочку. Блондин обмакивает её в черную густую жидкость и выводит на своей маске кривую улыбку. И, надевая её обратно, больше не снимает. Следующие пару лет он почти сходит с ума от одиночества. К счастью, рядом всегда есть странники края, на которых можно попробовать знание языка. Собеседники из них так себе, у них ничего нельзя спросить, и по большей части они только слушают то, что он им говорит. Иногда они рассказывают о других мирах, в которых бывали, говорят о странной вещи, которые люди называют трава и которую они тащат в свой мир вместе с землёй. Но она здесь быстро чахнет и умирает. Тем не менее, они помогают ему остаться вменяемым, и Дрим утешает себя тем, что, возможно, когда он вернётся в верхний мир, он не будет слишком уж большим психом. Через пару лет он делает запасы, берёт самое важное и возвращается к порталу, телепортируясь на основной остров, где драконье яйцо почти-почти вылупилось. Дрим ждёт людей, которые заперли их здесь. Через месяц яйцо вылупляется, и блондин аккуратно берёт маленького детеныша в свои руки. Он знает, что драконы растут очень быстро, и буквально через несколько недель он уже будет просто огромными, достигая своего «взрослого» роста. - Мама? – спрашивает на языке Края маленький дракон, и Дрим качает головой, чувствуя злость по отношению к тем, кто лишил существо семьи. - Мне жаль. Дракон только цепляется за его одежду, и льнёт ближе, пытаясь согреться. Дрим его не отталкивает. Он ждёт людей ещё три месяца, иногда уходя в город Края за водой и едой, но теперь у него есть собеседник. У драконов одна память на всех, поэтому спустя пару недель его маленький (уже не совсем) друг мог рассказывать обо всём, что когда-либо знали остальные огнедышащие рептилии. У Дрима впервые за эти несколько лет есть нормальная компания. Дракон учит его премудростям Края, говорит о других мирах, о людях и цивилизациях, которые здесь раньше были, у Дрима наконец-то есть кто-то, кто учит его и даёт ответы на все вопросы. И это... очень здорово. Рептилия спрашивает его про маску, позволяет прокатиться на себе пару раз и даже объясняет, что с его телом всё в порядке. Дракону, кажется, тоже нравится компания, и они понимают друг друга достаточно хорошо. У Дрима появляется его первый настоящий друг. А потом, наконец, портал зажигается, и в Край входят люди. Дрим не даёт им даже осознать, что происходит, ни одной лишней секунды, чтобы начать уничтожать кристаллы и вредить его другу: сразу же бросается на них с топором и лишает жизни одного за другим. Люди удивлены таким приёмом, кричат и напрягаются, пытаясь защититься, но их атаки кажутся такими... медленными. Сражаться с ними легче, чем с шалкерами или странниками края, и его даже раздражает их неповоротливость и рассеянность. Как он мог позволить себя поймать тогда таким... ничтожествам? Неужели он был настолько слабым? Дракону даже не приходится вступать в бой, как Дрим уже почти со всеми расправился. Он покрыт чужой кровью с ног до головы и последний оставшийся в живых с ужасом смотрит, как он приближается к нему, взваливая топор на плечо. - Ты... Т-ты... ребёнок. О-один из тех... Дрим хмурится под маской и опускает топор на его руку. Он ждёт пока вопль боли превратиться в всхлипы и скулёж, а потом шипит: - Да. Один из тех. И, не давая сказать ничего больше, опускает топор ещё раз на его грудь, ломая рёбра и наверняка достигая сердца. Мужчина давится кровью и затихает. Дракон задумчиво смотрит на это с одной из своих башен. Когда наступает время прощаться, он склоняет огромную голову к Дриму и вынуждает его обнять себя. - Найди свою семью. Такая жизнь не создана для тебя, – говорит ему дракон и толкает в сторону открытого портала. – Тебе нужен кто-то, кто будет любить тебя, и кто-то, кого будешь любить ты. И пусть Дриму жаль оставлять своего друга, он был заперт здесь слишком долго, и желание выбраться отсюда буквально пульсирует в его голове. Они прощаются, и он наконец становится свободен. Ему в это даже не верится. *** На добраться до дома уходит много времени. Сначала ему надо снова привыкнуть к свету солнца, потому что глаза болят просто адски, и в первый день он едва может двигаться, ослеплённый таким количеством света. Потом приходится вспоминать, где находилась его деревня, снова привыкать к людскому языку и странным взглядам, которые преследуют его везде. Но спустя две недели он всё-таки находит её. Дрим бежит в кузню, но не видит отца, а на вопрос где он, ему говорят, что он погиб восемь лет назад, ища своего сына. Он заставляет свои руки не дрожать и бежит к их старому дому. Окна в нём почему-то заколочены, а от дома веет сыростью и разрушением. Прохожие говорят, что там живёт сумасшедшая, но он их не слушает. Он просто.... просто очень хочет увидеть свою семью. Пусть уже и неполную. Он стучится, но внутри кричат ему, чтобы он убирался и не слушают ни одного его слова. Дрим сидит у двери целый день, пытаясь убедить свою мать, что это он, но она совершенно не верит ему – говорит, что её сын давно мёртв. Ему удаётся убедить её открыть дверь, но, только увидев его маску, она кричит, что он фрик и не может быть её погибшим сыном, потому что того нет. Несмотря на то, как сильно сжимается сердце внутри, Дрим знает, что она не узнает его, даже если он снимет маску. Поэтому он спрашивает её про брата и сестру, а в ответ получает только крики о том, что неблагодарные отродья покинули этот дом и у неё с тех пор никаких детей больше нет. Когда он уходит, из дома всё ещё доносятся чужие крики. Дрим заставляет себя не оборачиваться. Как он умудрился потерять всю свою семью?! Ему кажется, что он спит, а это один из его кошмаров. Отец погиб, мать сошла с ума, брат с сестрой сбежали. К собственному удивлению, он решает их не искать. Не стоит их напрягать внезапно ожившим родственником. Тем более, если у них уже есть своя жизнь. Он старается не думать о том, насколько одиноким чувствует себя в своем собственном мире. Весь следующий год он пытается наверстать те знания, которые упустил, будучи запертым в Крае. Он не ведёт себя как человек в полном смысле этого слова, не зная всех людских обычаев и привычек, и изо всех сил пытается наверстать упущенное, надеясь, что это поможет ему... найти новую семью? Слиться с толпой? Найти друзей? Он сам не знает, что хочет. Первое время он остаётся в одной из маленьких деревушек, помогая жителям во время нападений монстров и агрессивных существами и защищая их. Там он встречает Джорджа и Сапнапа. Они оба хаотичные, весёлые, ищущие приключений, и Дрим осознаёт, что начинает понемногу «оттаивать» рядом с ними. Они показывают ему много интересного, обычного для жителей Верхнего мира, но просто ошеломительного для него самого. Сапнап первый гибрид, которого он когда-либо видел, и он опознаёт его как огнерожденного, того, о ком он читал в Крае – Ифрита. Джордж хоть и выглядел менее вспыльчивым и более спокойным, тщательно скрывал в себе искры авантюризма и безрассудства. Неудивительно, что такие как они стали его друзьями. Потом они знакомят его с Паффи, женщиной-пиратом, которая знала бесконечное количество интересных историй и обладала очень боевым характером. Но в обществе ни одного из них почему-то не слишком принимали. Может, потому что они были кочевниками, может, из-за странностей, которые делали из них уникальных личностей... Насколько заметил Дрим, люди почему-то не любили тех, кто от них отличался, называя их фриками. Зато теперь было понятно, почему его мать решила, что он один из них. А потом они узнали про игры, и Джордж настоял на том, чтобы они подали заявки на участие. И пусть блондин сначала сомневался... Он не мог не признать, что это было весело. Тут были соревнования на скорость, на что-то, что называли паркур, на стрельбу из лука, на свободные бои... Дрим записывается с Джорджем и Сапнапом на паркур и бои. Он не знает, чего ожидать, но ощущение этого странного нетерпения и взбудораженности ощущается приятно. В Крае он такого не чувствовал... Он выкидывает из головы мысли о третьем мире. О нём не хотелось думать. Игры проходят очень захватывающе. Дрим ещё не встречал никого, кто мог бы двигаться также легко и быстро, как он, и это приводит его в восторг. На соревнованиях по паркуру многие выбывают ещё в самом начале, Джордж и Сапнап проходят почти до середины, а в конце остаётся только он и какой-то парень, которого зовут Иллюмина. Они идут с ним почти бок о бок, с легкостью преодолевая самые сложные участки. Зрители восторженно кричат и аплодируют. Иллюмина был известным паркуристом, и многие были уверены, что в этом году снова победит он, однако после появления новичка с жуткой маской на лице, уже были не так уверены. Дрим не думает о победе. Он просто развлекается. Честно говоря, ему очень не хватало вот такого дружеского соперничества с кем-то, кто сможет заставить его попотеть. Ему удаётся обойти своего соперника на части арены, где приходилось перепрыгивать с тонких балок, не имея особо никакой опоры, но для Дрима, который только так и поднимался на верхние этажи крепостей города Края (там редко было что-то кроме светящихся стержней и самих шалкеров, за которых можно было цепляться), пройти этот участок очень легко. Иллюмина же тормозит и страхует себя более медленным темпом. Блондин приходит к финишу быстрее него на целых пол минуты. В соревнованиях это огромный разрыв во времени. Он не успевает как следует познакомиться со своим соперником, так как тот куда-то исчезает после окончания соревнования, а Дрима уже зовут на проведение боёв. Им разрешают выбрать оружие, и он сразу же хватает топор. Доспехи на боях запрещено носить, но это даже хорошо – так у него точно будет преимущество в скорости. Им выдают щит и позволяют взять либо лук, либо арбалет. Лук практичней, но арбалет меньше, поэтому Дрим выбирает его. Он стоит в толпе участников, которые решительно настроены на победу и всё говорят о каком-то Боге Крови. Прозвище ему незнакомо, но звучит достаточно грозно, чтобы быть так просто проигнорированным. Он проводит десять боёв, выходя из каждого победителем, достигая самой вершины, где будет его соперник, также сумевший пройти все битвы. Дрим почти не удивлён, когда ему объявляют, что последний его бой пройдет с самим Богом Крови. Они выходят на арену и, чёрт возьми, этот парень огромный! Дрим никогда не считал себя низким, но его противник возвышается над ним почти на полторы головы. У него сильное тело со стальными мышцами, перекатывающимися под кожей, и Дрим не может сдержать восхищения. Как много, оказывается, удивительных личностей есть в Верхнем мире! - Техноблэйд, – монотонно представляется его противник. Дрим пользуется его близостью, чтобы рассмотреть сурово нахмуренные брови, выпирающие из-под верхней губы бивни и абсолютно черные глаза с кроваво-красными радужками. У него розовые длинные волосы, шелковистые даже на вид, которые затянуты в тугую косу и оплетены чёрными лентами. - Дрим, – представляется в ответ он, пожимая его руку. Взгляд Техноблэйда почти безразлично скользит по его маске, и он отвечает на рукопожатие, отходя после этого на свою сторону арены. Блондину почти жаль, что он не может рассмотреть его подольше. Преимущество маски в том, что никто не поймет, что он на кого-то пялится, и Дрим бесстыдно этим пользуется. Он делает себе мысленную заметку спросить у друзей, кто это такой. Явно не человек, а остальные виды, в том числе и те, которые считались гибридами, он ещё не знал. Ну, кроме ифритов, конечно же. Их бой самый захватывающий из тех, в которых участвовал Дрим. У него преимущество в виде скорости и ловкости, но его противник с легкостью компенсирует это своей силой и техникой. Техноблэйд обращается с оружием так легко, будто эти умения у него в крови. А ещё он точно умеет использовать своё тело. И пинается достаточно больно. Впрочем, Дрим уверен, что от его собственных ударов на теле противника тоже останутся ощутимые синяки. Они почти танцуют на арене, внимательно следя за каждым движением соперника, парируя и блокируя чужие удары, делая фальшивые выпады и выдавливая из себя все свои возможности. Блондина почти трясет от восторга. Ему давно не было так весело и интересно. Но всё веселье испаряется, стоит Техноблэйду расколоть маску. Страх накатывает так быстро, что он даже не успевает ничего сделать, как начинает паниковать. Первый рефлекс – закрыть лицо, не смотреть никому в глаза. Без маски слишком светло, он не привык, и ему кажется, что его ударили каким-то обухом по голове: настолько расплывчато всё вокруг. Почему Верхний мир был таким светлым?! Он чувствует что-то теплое на лице и запоздало понимает, что это его кровь. От следующего удара он уходит почти на инстинктах, отклоняясь назад и отталкиваясь руками от земли, пытаясь разорвать расстояние между ним и Техноблэйдом. Дрим всё ещё боится смотреть вокруг в месте, где так много людей, он продолжает пытаться прикрыть лицо и глаза, стараясь держать взгляд на ногах его противника. Он почти не атакует в ответ, продолжая уклоняться и уходить от чужих ударов, и в какой-то момент Техноблэйд всё-таки его достаёт и сбивает на землю, приставив лезвие меча к горлу. Без маски мир кажется шире, и Дрим наконец смаргивает расплывчатость от слишком яркого света, случайно натыкаясь на взгляд своего противника. Тот тяжело дышит, так же как как и он сам, и волосы липнут к вискам из-за выступившего на них пота. Наверное, так и должен выглядеть настоящий воин... Блондин спохватывается и пытается судорожно вспомнить, что люди делают, когда проигрывают. В голову ничего не приходит, и он просто робко улыбается своему противнику, удивившись, когда получает кривую, но тем не менее дружелюбную ухмылку в ответ. Техноблэйд протягивает ему руку, и Дрим робко хватается за неё, все ещё не слишком привыкший к тому, что рядом есть кто-то, кто может ему её подать. Ладонь ощущается очень тёплой и это... приятно. В Крае было слишком холодно, а у этого парня температура явно выше, чем людская. Дрим ещё раз напоминает себе не забыть спросить у друзей, что это за вид. Блондин встаёт рядом и внезапно вспоминает, что люди вроде... представляют победителя? Он ещё слишком плохо разбирался во всех этих странных вещах, которые они считали нужным делать. Все ещё держась за его ладонь, Дрим поднимает её вверх и поворачивается к трибунам, держа глаза полуприкрытыми, чтобы не натолкнутся на чей-то взгляд, но тем не менее улыбается, представляя публике победителя. Что было потом, он не слишком помнил. Вроде он выпил зелье исцеления, которое хоть и затянуло рану на лице, но все же оставило шрам. Кто-то пытался его поддержать и поздравить с тем, что он прошёл так далеко, но без маски Дрим чувствовал себя ужасно некомфортно, опасаясь смотреть кому бы то ни было в глаза и поэтому, при первой же возможности, тихо сбежал в раздевалки, где, на его счастье, никого не было. Он сел на одну из скамеек, вертя в руках две половинки своей родной маски, которая столько времени заменяла ему лицо. Даже не верилось, что он так к ней прирос. - Дрим, да? – он едва не вскакивает, когда кто-то подходит к нему, и совсем немного поднимает глаза, пытаясь понять по одежде, кто пришёл. – Это был хороший бой, не так ли? Техноблэйд садиться рядом и протягивает ему что-то в небольшой миске. Блондин почти сразу распознаёт в серой субстанции глину. Дрим кивает и снимает свои перчатки без пальцев, беря немного глины в ладони и разогревая её. Пластичная масса греется легко и склеивает собой две половинки маски. Блондин замазывает неровности как может, и, пусть теперь кривая линия нарисованного рта прервана серой полосой, а сама глина ещё сырая, он сразу же надевает маску на лицо, чувствуя, что возвращает таким образом себе уверенность. - Спасибо, – тихо произносит он, наконец способный полностью повернуть голову и «встретиться» с ним взглядом. Они сидят в тишине ещё пару мгновений перед тем, как ему в голову приходит заманчивая мысль. – Если ты не против, я бы хотел как-нибудь отыграться, – шутит он, и Техноблэйд, к его удивлению, снова криво ухмыляется, протягивая ему руку для рукопожатия. - Всегда к твоим услугам, чтобы надрать тебе зад, – так же шутливо отвечает Бог Крови, и Дрим смеётся, хрипя во всю силу своих лёгких. Несмотря на то, что это наверняка слышится как приступ какого-то тяжело больного существа, и блондин уже не раз ловил на себе странные взгляды прохожих из-за него, Техноблэйд, кажется, находит его смех забавным, растянув свою ухмылку на миллиметр шире. - Мы, к сожалению, не останемся тут надолго, но... – задумчиво протягивает Бог Крови. – Идём. Я познакомлю тебя с моим другом. Он научит тебя, как с нами связываться. Друга Техноблэйда, как оказалось, звали Фил, и он был очередным гибридом, которого Дрим не мог опознать. Интересно, были ли гибриды странников края? В третьем мире он ни разу таких не видел... У Фила были огромные крылья за спиной, и он умел говорить с воронами, что было настолько потрясающим фактом, что мужчина даже смутился тому восхищению, которое сквозило в голосе Дрима, когда он спрашивал о том, как именно тому удаётся общаться с птицами. Тогда ему и объяснили, что, если он хочет связаться с Техноблэйдом или Филом, надо просто вручить письмо какому-нибудь ворону, а те уже донесут его до них, работая почти как почта. Дрим покинул город, где проводились игры, зная о том, что у него есть новые знакомые. И пусть с Иллюминой так и не удалось поговорить, он утешал себя тем, что мир тесен и они ещё обязательно встретятся. После этого они с Джорджем и Сапнапом ещё путешествовали по Верхнему миру, даже заглянули в Нижний, впервые показав его блондину, и вели непринужденный образ жизни настоящих кочевников. Они нигде не задерживались надолго и почти всё время проводили в дороге, ища приключения на задницы. И пусть это было весело, Дрим признавался себе, что это не совсем то, чего он хотел. Джорджу и Сапнапу нравилось быть кочевниками, но сам Дрим очень хотел иметь дом. Свой собственный, куда он мог бы привести свою будущую семью. Поэтому он начинает впервые задумываться о создании сервера. Сервер - это как складка пространства. Место, в которое никто не попадёт, только если не будет приглашён. Почти как отдельный мир. Там его друзья смогут быть кочевниками, но при этом всегда находиться дома. И идея создания такого мира с каждым днём становилась всё заманчивей. Правда, у всего была цена. За то, чтобы создать такой мир, приходилось быть готовым заплатить частью своей души. То есть, не совсем так. Сервер был напрямую связан с душой её создателя, достаточно чётко и болезненно передавая любые изменения своим админам. Не многие об этом знали, но в Крае были книги о создании серверов, и Дрим хорошо помнил то, что в них было написано. Фактически весь этот созданный мир становился его собственной частью, продолжением его, творением, передававшим ему все свои ощущения. Ему кажется это немного опасным, но не настолько, чтобы отказаться от своей идеи. У них будет свой дом, разве за это не жаль связать частичку души с чем-то настолько огромным? Как же наивно было так думать... Он принимается создавать сервер, по крупицам вспоминая всё, что читал в книгах Края и медленно подготавливая основу для своего мира. Складка пространства создаётся достаточно (очень) болезненно, но ради своей цели Дрим готов перетерпеть любую боль. Дрим не говорил друзьям, чего ему стоил этот сервер. Просто через несколько месяцев, наконец закончив свою работу, он пригласил их в свой мир, назвав его Эсэмпи, и старался держаться на поверхности того потрясающего океана счастья, который он чувствовал, находясь на новорожденном сервере. Созданный мир любопытно щупал своих новых жителей, передавая радость и восторг от наполненности, которую они в него приносили. В первый же день Джордж и Сапнап узнают про панель админа. Так как Дрим был создателем, админом был он, и ему было решать, какие правила устанавливать на своём сервере. Панель админа давала доступ... почти ко всему. К списку «участвующих», к их состоянию, к их жизням. С её помощью можно было изменять основы мира, добавлять или уменьшать количество жизней живущих в ней, понимать способности чужих тел... Джордж с Сапнапом любопытно смотрели, как он вносит их имена в список участвующих, вручая им две дополнительные жизни, и как он устанавливает основные правила, законы своего мира. Тогда Дрим не думал о том, что ему стоит подумать об этом лучше. Он был очень взволнован своим творением и посчитал, что лучше ничего не усложнять и сделать как можно проще. Первый закон – скорее шутка, потому что Дрим был так счастлив в тот момент, что решил это запомнить навсегда. Первое правило – никакой печали. Это был целый огромный мир со столькими возможностями, который принадлежал только им одним, – как тут можно было грустить? Второе правило – никаких войн. Просто и понятно. Дрим не знал, зачем он его ввел, если тогда всё было хорошо. Просто подумал, что хотел бы быть друзьями с Джорджем и Сапнапом всегда, а для этого не должно было быть никаких ссор. Воина от ссор, конечно, очень отличалась, но новый админ почему-то решил тогда, что это было достаточно понятно. Ну и третье правило. Самое важное, самое строгое: Край был под запретом. В это правило он вложил куда большую часть своей души, чем в остальные два, что через некоторое время вылилось в создание миром XD – скопированным с админа образом, который следил за выполнением данного закона, появляясь в тот момент, когда его хотели нарушить. Правда сам Дрим узнал об этом очень нескоро. Админ дал Джорджу и Сапнапу право приглашать в мир всех, кого они захотят, подарив им какую-то часть управления, как своим лучшим друзьям. Скоро они отправили приглашение Паффи и ещё нескольким знакомым, встреченным во время их жизни как кочевников. Дрим пишет письмо с предложением стать жителями его сервера Техноблэйду и Филу. Мир становится более наполненным, более живым, и админ, чувствуя его радость, тоже счастлив. До некоторых пор. Откуда пришел хаос он не помнил. Мир развивался, строился, и всё было хорошо до тех пор, пока его не решили разорвать на части. Дрим был админом – он был обязан управлять территорией своего мира, посещать каждую из них, исправляя неточности и появляющиеся проблемы, – идея разделения земли была недопустимой. Но разве он смог это объяснить? С разделением его мира и появлением этой гребанной страны, созданной на наркотиках, сервер начал подавать первые признаки недовольства. Только никто их не чувствовал, кроме Дрима. Он пытался это исправить – бегал туда-сюда, убеждая других прекратить разрывание его мира, но никто не собирался его слушать. И понемногу правила стали нарушаться. Дрим не успевал понять, откуда здесь столько неизвестных ему людей, и почему они так неаккуратно относятся к его творению, как появлялись новые проблемы. Воровство, убийство домашних питомцев и нарушение первого правила. Проблемы приносили печаль, и глупый закон, так некстати связанный с его душой, стал неприятно тянуть где-то внутри, напоминая о нарушении и требуя этим заняться. Потом начались войны. Мир стал проявлять первые признаки боли, передавая её всю своему создателю. Все летело в Тартарары с просто ужасающей скоростью, и Дрим носился по серверу как угорелый, пытаясь прекратить это, вернуть свой мир к равновесию и понять, где находится корень всех проблем. Он не успевал затушить один конфликт, как тут же вспыхивало два новых. И никто не собирался ему помогать в спасении своего дома. Даже Джордж и Сапнап, которые должны были быть на его стороне, вскоре отвернулись от него, считая его в чём-то виноватым. Дрим не смог понять, в чём именно была его вина. Он не спал, метаясь по своему миру, пытаясь его собрать по кускам заново, но люди только разрывали его сильнее, словно в насмешку разрушая его творение, прямо перед его глазами растаптывая его в пыль. Его построенный дом, который почему-то сделали общим, сожгли, его питомцев убили, его сервер растерзали, и все как один почему-то считали, что он ещё и виноват в том, что мешал им доводить дела до конца. Дрим живёт в таком темпе почти год, и отчаяние, поглощавшее его с каждым днём всё больше, тянет на дно, не даёт дышать, буквально убивает. Его дом ощущается клеткой, такой же как и Край, и админ всё ближе к нервно-паническому срыву, когда понимает, что иллюзия третьего мира становится всё более реальной перед глазами с каждым его провалом. Он не хочет обратно. Пожалуйста, что угодно, но только не это! Он хочет жить! Жить спокойно, с семьей (которой у него, кажется, нет), с тем, с кем он наконец ощутит атмосферу настоящего дома. Но всё что он ощущает на данный момент – болезненный зов его мира, требующего помощь. И он бы поменял эти глупые правила, которые заставляли мир страдать, но любое изменение в панели админа, которое не было учтено в самом начале, буквально рвало душу создателей, искореживая их, чтобы исправить всё, что служило основой мира с самых первых дней. И... это трусливо и эгоистично, но Дрим боится пробовать что-либо менять. В книгах Края было четко сказано, что изменения в панели часто ведут к потере разума из-за слишком больших повреждений души, а он все ещё очень хотел жить. Жить нормально, способный радоваться новым дням и видеть чудеса миров, и создать семью. Он не хочет лишаться этого. Остальные не хотят этого понимать. В последнее время Джордж с Сапнапом всё чаще намекают ему на то, чтобы он дал им больший доступ к панели, но Дрим просто не может. Все изменения проходятся по создателю сервера, а не по тем, кто вносит правки в панель. Что значит, что последствия их решений будет переносить он и, как показывают факты, совершенно один. А все остальные будут считать, что так ему и надо. Админу кажется, что он сходит с ума. Все вокруг ссорятся с ним, а он не понимает почему. Его считают злодеем, не замечая на чьей территории находятся и что под их ногами почти руины. Ему кричат обвинения – его голос давно охрип от объяснений и оправданий. Ему говорят, что он должен оставить всех в покое, дать им жить мирной жизнью и самому наконец найти своё место. Дрим не помнит, когда он в последний раз спал. Но его маска постоянно бодрая, на ней не видно следов усталости, а значит никто и не обратит внимание. Дрим игнорирует то, что его надежда на лучший исход рассыпается пылью в его руках и оставляет его пустой оболочкой, бродящей по воющему от боли серверу. Ему самому хочется выть, да только бестолку. Этим он уже ничем не поможет. Надо было выть, когда он только понял, скольких незнакомых личностей впустил в дом, дав такой мизерный доступ к панели админа своим друзьям. Он похож на вечно молчаливую тень. Дрим блекнет и выцветает – он больше не знает, что ему делать. В таком состоянии его и находит Фил. Его пугает то, насколько пустым кажется админ. Ни следа его прежней восторженности по поводу мелочей, никаких эмоций, никакого странного смеха. Будто кукла, а не человек. Дрим чувствует себя скованным по рукам и ногам. Он тянет за собой неподъёмный груз, почти раздавливающий и душащий его, и почему-то думает, что... если Верхний мир заставляет его чувствовать себя в такой же клетке как в Крае... какой был смысл так рваться оттуда? Он как ошибка природы, отвергнутая в каждом из миров, отчаянно пытающаяся найти себе место и неизменно терпящая неудачу за неудачей. Какая тогда разница, в каком из миров гнить? Фил почти в ужасе от его состояния, хотя Дрим не говорит ему ничего из того, что происходит у него в голове. Наверное, брак с самой Богиней Смерти накладывает свои отпечатки... Крылатый мужчина тащит его к себе почти силой, вручает теплую кружку чая и пытается обнаружить хоть какую-то реакцию. И ничего не находит. Дрим благодарит его за то, что тот следует правилам, но Фил не понимает о чём он. Поэтому зовёт Техноблэйда в помощь. Но Дрим уверен, что он уже сломан – тут ничего не поможет. Их попытки бесполезны, а ему самому надо уйти, пока он не сделал ещё хуже. Но он ошибается. Потому что Бог Крови умудряется за полчаса вывести его из себя. Фил с облегчением смотрит, как испаряется эта пелена пустоты и отчаяния на админе, пока Техноблэйд дразнит Дрима, своим ужасно-монотонным голосом шутит что-то о том, что обуви Дрима нужно сияние, называет его зелёным бездомным телепузиком. Админ злится, почти дымит, потом огрызается, а затем срывается на свой хрипящий смех и, пусть он звучит гораздо более тускло чем обычно, это в миллион раз лучше того состояния, в котором Дрим зашел в дом. Он даже не осознавал, насколько сильно нуждался в такой поддержке. Пусть ни Фил, ни Техноблэйд не понимали причины его «блеклого» состояния, думая, что тот переживает из-за какой-то ссоры с друзьями, это не изменяло того, что его благодарность была искренней, и Дрим действительно почувствовал себя лучше после нескольких часов времяпровождения с ними. Дрим уходит от них полным сил и решимости попытаться снова всё исправить. Он бегает по серверу, старается действовать жестче и напомнить всем, что это все ещё его мир. Это делает только хуже. Он делает несколько ошибок, и жители его Эсэмпи начинают скалится в его сторону. Они обозленные, напряженные, готовящие оружие, чтобы в удобный момент вонзить его ему в спину и в общем похожи на сумасшедших и кровожадных животных, готовых броситься на него по первому же проявлению его слабости. И Дриму ужасно страшно. Страх напоминает о третьем мире, и тот становится ещё реальнее перед его глазами. Сходств всё больше, и админ задыхается. Его созданный дом, его Эсэмпи – это смоляной океан. Все на лодках, а он тонет, вязнет в черной субстанции, пытается вдохнуть, но только заставляет её попадать в рот и горло, перекрывая доступ к кислороду. Глаза жжёт, и внутри все сильно сдавливает той огромной волной ощущений его мира, накрывающих с головой. Через месяц он снова идёт к Техноблэйду, особо ни на что не надеясь. Он притворяется, что всё хорошо, надоедает ему и пытается шутить, ожидая, что его выгонят, но Бог Крови почему-то этого не делает. Вместо этого он предлагает ему сразиться и, чёрт возьми, кажется в тот момент Дрим и понял, что Техноблэйд его самое любимое существо во всех трёх мирах. Он спускает пар, парирует удары его спарринг-партнёра, бегает по полю и сбивает Бога Крови на землю, усаживаясь на его талию и не давая ему подняться. Он фиксирует его руки и прижимает тренировочный деревянный меч к его шее. И чувствуя под собой сильное тело, следя за каплей пота скользившей по лбу его противника, видя, как тот тяжело дышит, и как некоторые пряди его длинных розовых волос выскользнули из его косы и разметались по земле, Дрим впервые думает, что ему кто-то нравится... чуть больше, чем должен нравиться просто друг. И, наверное, из-за его растерянности от этой мысли, Техноблэйд умудряется скинуть его с себя и прижать к земле лицом. Админ ещё никогда не был так благодарен своей маске за то, что она позволила ему скрыть его покрасневшее лицо. - Надо же… Я действительно на секунду подумал, что ты можешь отыграться, – дразнит Бог Крови, но Дрим не может заставить себя злится. Вместо этого он улыбается. Пусть Техноблэйд этого и не увидит. После этого он приходит к нему ещё несколько раз: обычно один раз в месяц, когда его сил не хватает, чтобы справится со всем дерьмом, которое происходит в Эсэмпи. Они сражаются, и каждый раз Дрим ловит себя на том, что ищет предлог остаться с Техноблэйдом подольше. Но всё рушится, когда пиглин говорит ему, что собирается уйти из Эсэмпи. Дрим старается. Он честно старается принять его решение, но... он не может. Не хочет. Но никто не спрашивает его мнения. Никогда этого не делал. Поэтому он притворяется. Желает ему хорошего пути и приключений, а сам уходит. Техноблэйд больше не числится в участниках Эсэмпи на следующий день. Дрим хмурится. Нет. Это было не так. Откуда у него вообще это воспоминание? Мир вокруг трескается, и Дрим пугается, закрывая глаза и вспоминая, что было на самом деле. Он не смог уйти после того, как Техноблэйд сказал ему об уходе. Сказал, что останется с ним до той самой секунды, как пиглин решит отправится в дорогу. Бог Крови не возражал. Он не помнил, о чём они говорили. Обо всём и ни о чём скорее всего. Дрим болтал без умолку, пытаясь заставить себя забыть о том, что это, вероятнее всего, последний раз, когда он видит Техноблэйда, и в какой-то момент разговор случайно свернул не туда, и админ сказал лишнего. Что-то про то, что у него не мужское тело, и он вообще какая-то аномалия всех трёх миров. Поняв, что именно он ляпнул, Дрим пугается и пытается сбежать. Он держал все проблемы, переживания и неуверенности в себе так долго, что, кажется, его просто разорвёт тем, что он так долго глотал. Но когда он уже почти выбегает из дома, Техноблэйд ловит его и прижимает к стене, прося успокоиться. А когда Дрим не слушается, немного приподнимает маску и целует его. Дрим затихает почти сразу, тая от ощущений своего первого поцелуя. И когда пиглин нежно спрашивает, готов ли он пойти дальше, админу даже нечем ему возразить. Он позволяет делать со своим телом что угодно, отдавая свой первый раз Техноблэйду и изо всех сил пытаясь заглушить свой голос под осторожными и ласковыми касаниями пиглина. И от его нежности Дрим не может сдержатся и позволяет Богу Крови узнать о какой-то части груза, который он тащит на себе уже непонятно сколько времени. Он не рассказывает ему всего – лишь малую часть того, что происходит, но Техноблэйду этого достаточно. Он предлагает Дриму уйти вместе. Решение, которое, казалось, должно быть очень сложным, далось невероятно легко. Да, он, возможно, предавал свое творение, бросая его на произвол, но он больше так не мог. Он не хотел чувствовать себя в собственном доме, как в тюрьме. Не хотел чувствовать себя в такой же западне, как в Крае. И он уходит вместе с Техноблэйдом. Рвёт связи со всеми и буквально исчезает, обещая себе больше не появляться здесь. Начинает новую жизнь и в этот раз действительно создаёт семью. Да, теперь всё правильно. Мир больше не трескается вокруг, и Дрим позволяет себе открыть глаза. Он видит рядом с собой пиглина и улыбается. Тот отражает его выражение, нежно кладя руку ему на лицо, проводя пальцами по шраму на носу и осторожно целуя его. Он переходит губами ниже, целует плечи и руки, не обделяет вниманием ни один шрам на его теле. Дрим отвечает ему тем же. Несмотря на слова Техно, Дриму нравятся шрамы пиглина. В отличии от своих собственных. Если шрамы Техноблэйда означали, что он был сильным, что он преодолел многое и смог выжить, смог выйти победителем из своих битв, то его собственные показывали, насколько глуп он был, чтобы их получить. Техноблэйд целует его до тех пор, пока эти мысли не тают под напором нежных слов и касаний пиглина. Они учатся жить вместе, влюбляются друг в друга с каждым днём всё сильнее, замечают чужие привычки и уважают чужие секреты. Дрим никогда не спрашивает про его прошлое. Он знает – это табу, и не стоит портить их спокойную жизнь, вороша прошлое. Техноблэйд не спрашивает про сервер. Не спрашивает и про то, где и как он жил до того, как они встретились на соревнованиях. Дрим никогда не говорил Техно, что связь с сервером всё ещё причиняет ему боль. Он чувствовал болезненные стоны своей Эсэмпи, временами слышал её вой и зов. Но он не вернется. Как бы сильно ему не было жаль своё творение – он его потерял, когда впустил стольких незнакомых людей. Но панель админа он так и не отдал. В его руках она была бесполезна, а в чужих – опасна. Поэтому, когда Дрим ушел вместе с Техно с сервера, он так и не смог заставить себя отдать её кому-то. Не нашёл того, кто относился бы к ней также осторожно, как и он сам. К тому же, с её помощью можно было натворить много бед, а сервер всё равно оставался связанным с его создателем, с самым первым админом, что значило, что все болезненные откаты всё равно приходили бы к нему. Учитывая безрассудность, граничащее с появившемся сумасшествием почти у всех «участников» сервера, Дрим был уверен, что боль будет преследовать его постоянно. Что ж... он знал, что у создания Эсэмпи большая цена, но никогда не думал, что это может обернуться так. Дрим закрывает глаза, а когда снова открывает их, пиглина рядом больше нет. Зато есть Джордж, держащий на руках пеленки с его и Техно дочерью. Его лицо кривится в презрении, и у админа леденеет всё внутри. Он протягивает руки, пытаясь забрать своё маленькое чудо с чужих рук, но Джордж скалится и делает такое движение, будто хочет уронить ребёнка. Блондин замирает, не рискуя. - И что, Дрим? Ты променял нас на это? – его слова ядовиты, когда он кивает на пелёнки в своих руках и на обручальное кольцо на пальце админа. – Целый мир на какого-то пиглина, его отродья и одиночества? Нашу дружбу на такую жизнь? Он слышит плачь своей дочери, и у него дрожат руки. - Джордж... Джордж, пожалуйста... Дай мне её. Она плачет... Дай я её успокою, пожалуйста... Джордж, прошу... умоляю, отдай её мне... Он почти плачет, умоляя вернуть ему дочь, но его бывший друг остается всё таким же безэмоциональным. За его спиной появляется Сапнап и тоже заглядывает в пелёнки с таким брезгливым выражением лица, как будто там самая настоящая грязь, а не живое существо. Потом откуда-то подходит Паффи, и Дрим бросается на колени, умоляя её отдать ребёнка, не делать Адаре больно, вернуть её домой. Паффи кривит губы и отталкивает его сапогом. - Ты бросил нас, – шипит Сапнап. – Сбежал с этим пиглином, забрав с собой панель. Неужели ты думаешь, мы так легко об этом забудем? Дрим задыхается в слезах, когда оправдывается, извиняется, говорит, что им не надо иметь панель, чтобы использовать Эсэмпи, как им вздумается. Но его не слушают. Знакомых силуэтов становится всё больше, и все они смотрят на него с жестокостью, не собираясь отдавать ему дочь, всё ещё надрывно плачущую на руках Джорджа. - Ты бросил нас, – повторяют они десятками голосов. – Теперь твоя семья бросит тебя. Админ моргает, и в следующую секунду рядом больше никого нет. Есть пустое пространство, заполненное густым туманом и тропинка, ведущая к... Он чувствует, как у него опускаются руки и как слабеет тело. Дрим смотрит на дом. Он пуст и словно заброшен. Но... этого не может быть. Это же... это же их с Техно дом, который они построили сами, почему... Почему он выглядит так?! Он задыхается. Почти выбивает дверь, кашляет от пыли и попадает головой в паутину, но это не останавливает его. Он бежит наверх, к комнате Адары, натыкается на стены и все ещё не может сделать вдох. Дверь в её комнату открыта, но она также полностью покрыта паутиной и пылью – её долго не трогали. Дрим видит колыбель и бросается к ней как сумасшедший. Он падает около неё на колени, запуская внутрь руки, но... Она пуста. Под пыльными покрывалами и одеялами никого нет. Словно здесь вообще Адары никогда не было. Легкие горят от отсутствия воздуха, но Дрим не обращает на это внимания. Вместо этого он душераздирающе кричит, хватается за горло, за волосы и ощутимо прислоняется головой к разрисованной стенке колыбели, где были нарисованная свинья в короне и кривая белая капля-смайлик рядом с ней. И он знает, что он снова один, иллюзия пустого Края вокруг снова становится болезненно, нет, слишком реальной и ему больше не хочется выживать. Его тошнит от черной бездны, он не хочет видеть проклятую землю третьего мира, где был заперт так долго, не хочет слышать искаженных звуков странников края. Ему теперь хочется только одного. Хочется умереть. Дрим просыпается. Он бешено вертит головой, но рядом с ним никого нет, и другая сторона кровати холодная. Блондин вскакивает, падает с кровати, больно ударяя колени, но продолжает кидаться вперёд, нуждаясь в... Ему срочно нужно было понять, что это всё не взаправду. Иначе он просто сойдёт с ума. Он бежит в комнату Адары, и его сердце срывается куда-то в бездну, замерзая и раскалываясь на миллионы осколков. Колыбель пуста. Дрим не понимает, что его дыхание резкое, быстрое – явно паническая атака, он не понимает, как сильно побелели его костяшки от той силы, с которой он сжимал маленькую кроватку их дочери. Всё, что он слышал, было каким-то шумом в ушах, а мысли проносились по кругу в его голове со скоростью света, всё повторяясь, и повторяясь, и повторяясь... «Они забрали Адару, они забрали Техно, они забрали мою семью, они забрали её, они поплатятся, они заплатят, они умрут-умрут-умрут, они должны умереть...» Его верный топор, его Кошмар, соскальзывает в руку со стены так легко, будто он никогда и не оставлял его, и чары тихо гудят, приветствуя хозяина. Он хочет увидеть на нём кровь. Он хочет, чтобы кровь каждого ублюдка, который покусился на самое святое, что у него было, – на его семью, впиталась в оружие и покрыла его вторым слоем, когда он будет сносить им головы, ломать их кости и раздавливать их ещё бьющиеся сердца. Он будет бить, и бить, и бить до тех пор, пока их тела не станут настолько изуродованы, что их больше никто и никогда не сможет опознать, он будет сдирать с них кожу живьём, выдавит глаза, выдернет кишки, и заставит их смотреть на смерть других, пока они не будут дрожать и молить о пощаде, прекрасно зная, что дальше их черёд. Дрим не слышит и не видит ничего вокруг. Он погряз в своих мыслях, бездумно надевая доспехи и спускаясь вниз, готовясь нанести визит своим старым... друзьям. Он хватает свою старую маску с полки и уже почти выходит, когда его удивленно зовут сзади. - Дрим? Ты куда? Блондин оборачивается настолько быстро, что шея предупреждающе хрустит, а дверь захлопывается от слишком резкого и нервного движения рукой. В проеме дверей кухни стоит Техно, с как всегда лохматой после сна шевелюрой своих длинных розовых волос и растерянно смотрит на него, явно не понимая, куда он сорвался ночью в полной броне с Кошмаром и маской, к которым он не прикасался уже почти два года. Адара на его руках тихо пьет молоко из бутылки, довольно причмокивая, совсем не тронутая всем шумом и ситуацией вокруг. У Дрима подкашиваются ноги. Он падает на колени и почти ползёт к ним обоим, протягивая руки словно слепой. Техно пугается и бросается к нему, аккуратно присаживаясь рядом, чтобы не потревожить Адару. - Дрим? Что случилось? Блондин смотрит на мужа, на их маленькую дочь и не может сдержаться. Он плачет тихо, бесшумно, всё равно ведь не видно за маской, и обнимает их обоих, цепляясь одной рукой за одежду на плече Техно, а другой осторожно держа крохотную ручку Адары. У него истерика, он не может успокоится, и в конце концов даже его дочь начинает чувствовать, что что-то идёт не так и хнычет, вот-вот готовая заплакать. - Я-я... Я д-думал... – Дрим давится своими слезами, и Техно обеспокоенно обнимает его одной рукой, пытаясь снять маску и понять в чём проблема. – Вас з-забрали и... ушли и... Край... я опять был-л... – он бормочет, сам не особо понимает, что говорит, но пиглин кажется догадывается о том, что он хотел сказать. - Милый, всё в порядке, тише... – Техно передаёт Адару ему на руки, и Дрим осторожно прижимает её к себе, не веря, что чувствует её на своих руках. Он укачивает её, и она успокаивается, чувствуя присутствие матери рядом. – Всё хорошо, видишь? Она с тобой... Я с тобой.... Дрим утыкается головой в плечо мужа, тихо плача и придерживая дочь у сердца, будто боясь, что у него её сейчас отберут. Техно ласково гладит его по волосам, заключая свою семью в объятия и давая им такое необходимое чувство защищённости. Он целует его в макушку, согревает своими руками, и Дрим просто не может заставить себя перестать плакать. Техноблэйд продолжает шептать ему что-то успокаивающее и милое, пока у него больше не остаётся никаких слёз, и админ просто сидит в его объятиях шмыгая носом и беря под контроль своё сорванное дыхание. Дрим не успевает понять, когда Техно поднимает его вместе с Адарой на руки и усаживает за стол, вручая ему чашку с горячим чаем и забирая дочь из его хватки. К счастью, он ничего не говорит по поводу того, как дёрнулся Дрим, едва не начиная паниковать, когда он забирает у него Адару. Админ не отрывает глаз от дочери, смотря как она допивает молоко из бутылки, а потом медленно засыпает, прижимая к себе крохотные ручки. - Я уложу её и приду. Твоя чашка должна быть пустой, когда я спущусь, – говорит Техно, выходя из кухни, и Дрим делает всё возможное, чтобы не сорваться за ними. У него дрожат руки, и ему снова хочется плакать, но вместо этого он просто кусает губы и смотрит на свое отражение в чашке. Он весь красный, опухший от слёз и выглядит просто... жалко. Позорище. Он не замечает, когда Техно возвращается и садится рядом, накрыв его руку своей. Пиглин целует его в висок и хмурится, когда видит нетронутый чай. - Хочешь я сделаю горячий шоколад? – тихо спрашивает он, и Дрим отрицательно мотает головой, прижимаясь к мужу и закрывая глаза. Ничего не хотелось. Ему просто нужно было немного успокоится... Хотя бы пока иллюзия Края вокруг не перестанет быть такой реальной. Техноблэйд вздыхает и, пользуясь полным отсутствием реакции мужа, снова берёт его на руки и несёт в спальню. Он укутывает его в одеяло и прижимает к себе, смотря, как Дрим кладет голову ему на грудь, слушая сердцебиение. - Попробуй заснуть. Сейчас только три часа ночи... Блондин судорожно сжимает ладони в кулаки и прижимается к мужу сильнее. - Я не... не... – он сглатывает, вспоминая то ощущение всепоглощающего отчаяния, когда он видел пустой дом в своём кошмаре. – Я не хочу спать. Я... Мне страшно, что я опять... Не хочу об этом думать, – он совсем сбивается под конец, и его голос затихает, когда он начинает шептать. Дрим не слышит сам себя. Техноблэйд проводит широкими ладонями по его спине, снова уткнувшись в золотую макушку, и продолжает его греть своим телом, кажется о чём-то думая. Дрим цепляется за его тело и то тепло, которое оно даёт, как за спасательную линию, желая стереть из памяти холод третьего мира. Поэтому, когда Техно отстраняется, переворачивая его на спину, он почти всхлипывает, преследуя ощущение ускользающего тепла. - Шшш... Милый, всё хорошо, я здесь, – сразу же успокаивает его Техно и целует так нежно, что Дрим почти снова начинает плакать. Пиглин спускается поцелуями по его шее, иногда ощутимо прикусывая кожу и тут же зализывая следы. Он поднимает глаза и встречается с влажным взглядом Дрима, который выглядит таким хрупким и маленьким... - Я заставлю тебя думать о чём-то другом, более приятном... – обещает Техно и приподнимает его майку, задирая её до груди и продолжая оставлять поцелуи на коже. Дрим зажмуривается и тянется руками к лицу мужа, вынуждая его остановится и подтянутся к лицу блондина. Розовые волосы спадают почти как вуаль, и админ почти на автомате проводит сквозь них пальцами, чувствуя, что ему надо чем-то занять руки. Он мягко тянет Техно на себя и снова целует, чувствуя себя так, будто рассыплется и растает, если его муж перестанет. Со стороны Техно в поцелуе одна только любовь и нежность. Со стороны Дрима – отчаяние и страх. Ему всё кажется, что это очередной обман разума, что сейчас он проснётся в Краю с одними трупами вокруг и вечной темнотой, ослепляющей глаза. Пиглин будто чувствует это и добавляет напористости, вылизывая рот мужа изнутри, целуя до тех пор, пока Дрим не скулит от нехватки воздуха. Тогда он отстраняется и позволяет ему перевести дыхание, ласково гладя по щеке большим пальцем. Блондин льнёт к его касаниям и безмолвно просит ещё, вынуждая Техно вернуться к губам, пока руки осторожно гладят его тело, отогревая замерзшую кожу. Холодная хватка третьего мира медленно тает под нежными прикосновениями пальцев, и Дриму больше не кажется, что он видит над собой бескрайнюю пустоту Края. Всё: что он видит теперь, это Техно, не обделяющий ни сантиметра его кожи и буквально покрывающий его поцелуями с ног до головы. - Не бойся, - его муж снова поднимается к лицу, деля с ним одно дыхание на двоих и оставляя своё лицо так близко, что Дрим мог рассмотреть своё отражение в таких родных ярко-красных глазах, заглядывающих в саму душу. – Я тебя никогда не брошу и не позволю с нами разлучить, – он прислоняется лбом к его лбу и очень мягко берет его лицо в ладони. – Куда бы ты не пошел, я последую за тобой. Даже если ты когда-нибудь пропадешь, я переверну все три мира, но найду тебя. Помни это. Дрим ничего не мог с собой поделать, – глаза снова стали предательски влажными, и от того, как Техно стал сцеловывать слезы, ему хотелось просто сжаться и навсегда остаться в его объятиях. Блондин потянулся к губам мужа, позволяя себе раствориться в тех ощущениях, которые дарил ему Техно, и стирая все его тревоги и страхи. Пиглин снова спустился ниже, снимая с Дрима майку и оставляя его в одних только боксерах. Блондин вцепился в его плечи, толком не зная, что хочет сделать – остановить или подбодрить идти дальше. Техно решил всё за него, взяв его руку и оставив на ней мягкий поцелуй. - Милый, тебе надо расслабится. Всё в порядке, я обо всём позабочусь. Дрим медленно выдохнул и заставил себя перестать быть настолько напряженным. Техно одобряюще погладил его по бедру и лизнул полосу по его животу прямо над поясом боксеров, заставляя сладкую дрожь пройти по всему телу. Подождав, пока он немного успокоится, пиглин подцепил край мешающего элемента одежды и аккуратно стянул его с мужа, стараясь как можно больше касаться его кожи. - Готов? – спросил Техно, и Дрим непонимающе нахмурился. Пиглин не счёл нужным объяснять и вместо этого протолкнул ладони между сжатых бёдер мужа, разводя его ноги в стороны и опуская голову между них. Когда тёплый, шершавый язык провёл по его половым губам, собирая капли смазки, Дрим не сдержал вскрика и дёрнулся, судорожно сжимая голову Техно бёдрами и слыша, как тот довольно заурчал меж его ног, чувствуя мягкую плоть вокруг своего лица. Сладкой смазки стало выделяться больше, и пиглин стал работать языком усерднее, пытаясь собрать её всю. Дрим вцепился в его волосы, тяжело дыша и не зная, куда ему деваться от тех ощущений, что испытывало его тело. Их было так много, что, казалось, он расплавится в них. Техно тем временем продолжал увлечённо вылизывать его влагалище, и от тех хлюпающих звуков, которые он издавал, блондин краснел до кончиков ушей, едва-едва сдерживая собственные стоны. Язык мужа проходил, казалось, везде, задевая самые чувствительные места, пока сам пиглин довольно урчал, словно получая свою любимую и долгожданную сладость. А когда Техно проник внутрь... Дриму вообще показалось, что все его мысли вылетели куда-то в окно, потому что голова стала ужасно пустой, а протяжный стон, почти на грани крика, сдержать не удалось. Техно издал какой-то очередной довольный звук и, немного повернув голову, стал оставлять поцелуи и укусы на его бёдрах, периодично возвращаясь к истекающему влагалищу и заставляя Дрима почти терять голову от своих действий. Когда блондин был уверен, что он не выдержит больше, Техно наконец оторвался от него, оставив последний поцелуй на внутренней стороне правого бедра, и облизнулся, слизывая капли смазки с губ. - Ты бы знал, какой ты сладкий на вкус... – проурчал пиглин, проводя ладонями по его ногам с заметным обожанием во взгляде. Он наклонился, прикусывая кожу на ключице и сразу же зализывая свой след, и улыбнулся, когда почувствовал руки Дрима, соскользнувшие на его плечи. Техно просунул руку между его бёдер и потёр влажное влагалище, перед тем как аккуратно ввести первый палец, а затем, спустя совсем немного времени, и второй, наблюдая за тем, как дрожит Дрим, срываясь на шумные выдохи и пытаясь притянуть мужа к себе для поцелуев. Пиглин с радостью выполнил его желание, наклоняясь и сразу же нападая на его истерзанные губы, проталкивая язык и жадно вылизывая рот мужа изнутри. Почувствовав, что он достаточно растянут, Техно добавил третий палец и отстранился о его губ на пару секунд, позволяя Дриму отдышаться. - Ну же, давай... позволь мне услышать твой голос, – проурчал Техно ему на ухо, немного прикусив его. Блондин приоткрыл глаза и аккуратно провёл пальцами по вытянутым ушам Техно, на что он зажмурился и расплылся в улыбке. Дрим уже давно знал, что это была одна из его чувствительных зон, и бессовестно этим пользовался. - А т-тебя... не смущает, что... Адара спит в с-соседней комнате? – выдавил он между стонами, и, судя по замершему на секунду лицу Техно, он и правда об этом не подумал. Дрим тихо засмеялся, а в следующую секунду подавился стоном, когда пиглин особо резко протолкнул пальцы в его тело. - Если не будешь слишком сильно кричать, не разбудим, – заверил его Техно, снова нападая на его губы. Решив, что блондин готов, пиглин сел на кровать чуть ближе к стене и приподнял Дрима на свои колени, заставляя его упереться спиной в изголовье кровати, находясь в такой позиции, что он как-то полусидел, полулежал на бёдрах мужа. Когда пиглин успел раздеться, блондин не знал. Наклонившись, чтобы запечатлеть ещё с десяток поцелуев на припухших губах, Техно собственнически утробно зарычал, сжимая бедра мужа, и резкими, но в то же время осторожными толчками, проталкивая свой член в тело Дрима. Блондин заскулил и запустил зубы в плечо пиглина, пытаясь заглушить стоны, пока руки пытались ухватиться за что-то на его спине, оставляя царапины и пытаясь остаться на плаву в этом океане удовольствия. - Ты мой, – зарычал Техно над его головой, начиная методично двигаться и прижимаясь носом к волосам Дрима, пока тот продолжал глушить стоны в его плече. – Так что даже не смей мне больше думать о том, что я тебя брошу. Дрим заскулил и слепо потянулся к его губам, вынуждая мужа закрепить свои слова действиями. Техно сжал его бёдра, убеждаясь, что после его хватки точно останутся синяки, и толкнулся сильнее, заставляя мужа захлебнуться стоном. Дрим снова уткнулся в его шею, оставляя влажные поцелуи и укусы на коже и слушая, как пиглин срывается на рычание у его уха, продолжая методично толкаться внутрь. Блондин прижимался к горячему телу, думая, что вместо крови у Техно должна быть лава, потому что оно стирало любые воспоминания о холоде Края, оставляя только тепло семьи, которую он наконец-то нашёл. И больше не потеряет. Ни за что. Техно, будто почувствовав мысли, поднял его голову за подбородок и накинулся с очередным почти-кровавым поцелуем, с плохо скрываем удовольствием слушая, как Дрим стонет в его губы, трясясь от каждого толчка. Подтянув его чуть повыше за талию, пиглин вцепился ладонями в изголовье кровати, и, выскользнув из тела блондина, пока внутри не осталась только головка члена, резко поддался вперёд, толкаясь внутрь и начиная понемногу ускорять свой темп. Дриму пришлось резко кусать губы и снова прятать лицо в плече мужа, потому что тот крик, что срывался у него с губ, явно был недостаточно тихим, чтобы быть проигнорированным Адарой. Кровать сотрясалась от того ритма, который задал Техно, и блондину пришлось придерживаться руками об стену и изголовье, чтобы не соскальзывать вниз и не биться головой, когда муж буквально втрахивал его в матрас. Он хотел напомнить, что это была не самая лучшая идея, учитывая, что Адара могла проснуться, но Дрим слишком боялся отстранится от плеча Техно, чтобы ему это сказать, потому что в данном случае их дочь точно проснётся от его стонов и криков. Но поставленную перед собой цель пиглин выполнял просто на отлично. В голове блондина не могло сформироваться ни одной нормальной мысли, кроме непрекращающихся обрывков вроде «О-Господи-как-же-хорошо-не-останавливайся-господи-да-да-да-черт-даааа...». Техно наклонил голову и постарался дотянуться губами до его лица, вынуждая мужа оторваться от плеча и ответить на голодный поцелуй, выстанывая ему в рот. Пиглин напирал и, не давая никакого шанса забрать контроль, целовал настолько настойчиво, что Дрим не мог сдержать свой тихий скулёж от того, с каким чувством он это делал. Блондин плавился и горел от его действий, но... чёрт возьми, как же ему это нравилось. Он чувствовал себя так, будто их души слились в одно целое вместе с телами, создавая что-то новое, что-то большое и могущественное, и одни только ощущения, которые Техно ему дарил, заставляли голову пополняться дымом, и делать всё его сущее настолько невесомым, что Дриму казалось, что он точно попал в рай. Пиглин зарычал и перешел на его шею, до крови прокусив его кожу, из-за чего блондин едва не сорвался на очередной крик, вовремя успев перехватить его в самом горле и уткнутся в ключицы мужа. Чувствуя приближение своей разрядки, Дрим сделал усилие, переставил руки со стены и изголовья на плечи Техно и, используя их как опору, начал подмахивать бедрами в такт толчкам мужа, заставляя его член входить ещё глубже. Правда, пришлось запустить зубы в чужую шею, потому что сдерживать голос становилось всё труднее. Пиглин снова утробно зарычал, кажется довольный такой неожиданной инициативой, и продолжил вбиваться в тело Дрима в сумасшедшем ритме. Изголовье кровати жалобно трещало под его ладонями, и им, наверное, придется заменять его после того, как они... закончат, но сейчас блондину было на это абсолютно плевать. Всё что, его волновало в данный момент, было то, как же тепло и хорошо ему было. - Тех-х... – он застонал ему в шею, игнорируя то, как сильно дрожал его голос, и то, как он хватал ртом воздух. – Нгх... Тех-хно.. Пиглин зарылся носом в его волосы, что-то рыча уже оттуда. Дрим прекрасно знал, насколько сильно разум мужа фокусировался на золотистом цвете его волос, когда тот переставал сдерживать себя. Он продолжал резко двигать бёдрами вперёд, но по тому, насколько сбивчивыми стали его движения, блондин понял, что тот тоже чувствует свой оргазм. - Ну же, милый, – заурчал Техно, на мгновение оторвавшись от макушки мужа и наклонившись к уху. – Я же чувствую, как ты начинаешь сжиматься... С очередным особо сильным толчком пиглина, Дрим всё же не выдержал и с громким стоном, почти похожим на крик, плотно сжал стенки влагалища вокруг члена, заставляя Техно спустя ещё несколько движений с рычанием кончить внутрь. Техно продолжил мягко двигаться, проводя себя сквозь эйфорию оргазма и слушая тихие всхлипы мужа от волн ощущений, которые тот испытывал. Отпустив изголовье кровати, пиглин обвил руки вокруг блондина и поставил голову ему на макушку, терпеливо ожидая, когда Дрим придёт в себя, отдышавшись. - Если родится девочка, мы точно назовём её Уиллоу, – заявил он, и блондин нахмурился, не понимая, причём тут это. Впрочем, дошло до него достаточно быстро, когда он понял, что они никак не предохранялись. - Боже... – обречённо застонал Дрим, пряча лицо в груди мужа. – Ты меня всю жизнь хочешь держать беременным? - Мысль заманчивая, не спорю. – улыбнулся пиглин и блондин отзеркалил его выражение лица, тихо засмеявшись. Техно был таким... Техно. Дрим подумал об Адаре и о том, что у неё может быть маленькая сестра или брат, и сердце почему-то наполнилось нежностью. До того, как появилась его дочь, он и не знал, что так сильно хотел иметь детей. Стоило только вспомнить о том, как Техно игрался с Адарой на руках, пока она заливисто смеялась, и против воли хотелось улыбаться и счастливо осознавать, что вот она – его семья. Пиглин аккуратно выскользнул из его тела, устраиваясь поудобнее и прижимая мужа к себе, не давая ему никуда уйти, даже если бы он хотел. Дрим позволил себе полностью расслабиться, чувствуя родное и тёплое тело рядом. Правда спустя пару мгновений ему пришлось поднять голову, потому что Техно, хоть и лежал спокойно, явно что-то хотел сказать, но не знал как. - Твой кошмар... Он... Дрим закрыл глаза и уткнулся носом в его ключицу. - Ничего такого. Просто иногда бывает, что приходится вспоминать о... не самых приятных событиях. Про Край, и сервер, и панель админа... Техно напрягся. С того нападения Томми ради панели, когда Дрим был беременным, он очень настороженно относился ко всему, что касалось этой темы. Временами, когда у него было плохое настроение, он порывался обратно на сервер, чтобы покромсать народ, который причинил его мужу столько боли. Но каждый раз его останавливал сам админ и его ласковые слова, убеждающие, что они того не стоят. А иногда ведь так хотелось... Распознав мрачную атмосферу вокруг мужа, Дрим подтянулся и оставил мягкий поцелуй на его губах, заглядывая в красные глаза. - Это всего лишь кошмары, Тех. В них нет ничего такого, – блондин взял его лицо в ладони, нежно проведя пальцами по коже на щеках. – Поможешь мне в ванной? – спросил он, стараясь переменить тему, и пиглин мягко кивнул, возвращая ему ласковые поцелуи. Не дав мужу подняться с кровати, Техно легко подхватил его на руки, отчего блондин вцепился в искусанные плечи и недовольно посмотрел на него. Тот не обратил на это никакого внимания, продолжая нести свое сокровище в ванную. - И всё-таки... Подумай ещё над моим предложением. Я всегда могу пойти и преподать пару уроков жителям Эсэмпи... Под уроками, конечно же, подразумевалась самая мучительная и болезненная смерть. - Или ты можешь потратить своё время более приятно, занимая его мной, – возразил Дрим, и Техно улыбнулся ему. - Только если мы оставим Адару на пару часиков с Филом и Кристен. Я хочу услышать, как ты будешь кричать в полный голос, когда я буду брать тебя раз за разом, не давая ни секунды передышки. Дрим никогда не признает того, что покраснел в тот момент. Также не скажет и о том, что, после быстрого душа, когда они снова легли спать, вместо болезненных воспоминаний ему снилось, как именно Техно будет приводить свои слова в жизнь. Зато теперь даже во снах ему было тепло.