Their favorite game

Можно было предположить, что после окончания «Кингдома» времени на себя и на других (точнее, другого) появится хоть немного больше: пара-тройка дней перерыва, поздний отход ко сну, разбросанная по всей комнате одежда, море фантиков из-под жевательных конфет с апельсиновым вкусом, новый аниме-сериал в жанре сёнен, с набившим оскомину типичным изображением «становления героя», и по-кошачьи раскосые, игривые глаза Минхо. Но думать так было ошибкой. Смешно сказать, но личного пространства вокруг стало будто только меньше. Казалось бы, иди себе, гуляй, отдыхай, поезжай в гости к маме в Пусан, сбегай, наконец-то, на свиданку с новой пассией, прокатись по городу на великах, которые ты так любишь, и потащи с собой тугодума-соседа по койке и новоиспеченного бойфренда в одном лице, но нет. Вместо этого с утра до вечера на кухне толпится куча пытающихся переорать друг друга людей, каждому из которых поминутно нужны то чашка кофе, то вчерашние закуски, которые прислала мама Чонина, то устроить поражающий своей внезапностью и несвоевременностью вилайв, глядя на что Минхо, ставший будто еще более недоступным для «контактной телесной терапии», понимающе-игриво улыбается и выставляет в инстаграм очередной кулинарный шедевр. Цыганский табор, а не общага. - Меня б кто пожарил, – тоскливо вздыхает Джисон, отмечая, как под публикацией в геометрической прогрессии набегают сердечки, и буквально ловит челюсть, приглядевшись к синей галочке верификации, принадлежащей одному из лайкнувших профилей. – Охуеть. Хью Джекман… Наверное, в таком случае даже неуместно ревновать. Странное чувство. В день, когда воздух в общежитии наконец-то заполняется долгожданной тишиной, заболевает Сынмин. Джисон ему конечно очень сочувствует, но, черт возьми, держаться больше нет никаких сил. Минхо, устроив день лени, скрывается за дверью своей комнаты, листая влоги о кулинарии, тем не менее приставать к нему, оглашая стонами помещение, пока в соседней комнате сбивает температуру их главный вокалист, кажется неприличным даже для Хана. Правда через денек Сынмину становится лучше, врач рекомендует для восстановления недолгую прогулку под присмотром, и Ким решает, что «Бургер Кинг», находящийся буквально в пяти минутах от их общежития, подойдет для его легкого променада как нельзя лучше, как и Хан в качестве сопровождающего. Отказать Сынмину Джисон не может, да и некому ему больше помочь; то стены общежития готовы были лопнуть от бешеной энергии восьмерых, то внезапно именно в этот день, кроме дремлющего Минхо-хена и них двоих, в доме никого. - Мы туда и обратно! – Джисон заглядывает в комнату Ли. Тот проснулся, но из постели не вылез, облачившись в домашнюю растянутую толстовку с очередным многозначительным принтом. Видео с кулинарными изысками сменяют забавные тик-токи с котиками, изучая которые Ли смешно морщит нос, сам становясь похожим на представителя кошачьего рода. – Тебе принести что-нибудь? Колу? Картошку? - Нет, спасибо, Хани, – откликается Ли, не отводя глаз от экрана телефона. – Просто возвращайтесь побыстрее. - Ладно, – бурчит себе под нос Джисон, прикрывая дверь, и в ту же секунду Минхо поднимает глаза, слабо улыбаясь: недовольство Джисона буквально написано на его лице, и это кажется Ли очень трогательным. Минхо с головой погружается в просмотр видео милых его сердцу котиков, прервавшись лишь на умывание и чашку американо с тостом (спасибо Сынмину и его кофемашине), а затем, чуть поколебавшись, решает продолжить день лени, переодеться в свободную рубашку и спортивные штаны и отправиться обратно в постель, для приличия закинув ее покрывалом. Время тянется как старая добрая американская жвачка с клубничным вкусом: долго и медленно, оставляя после себя легкое послевкусие, даже когда приторная сладость исчезает без следа. Кажется, Минхо снова готов задремать – телефон, поставленный на беззвучный режим мягко выскальзывает из его рук, а занавески тихо шевелит слабый июньский ветер. Ли погружается в сон – поначалу готовый проснуться от любого шороха; но в общежитие непривычно тихо, даже стрелки настенных часов двигаются так лениво, будто смазаны медом, их ход доносится звуком из другого, далекого мира и полуденная дремота опутывает сознание Минхо липкой паутиной. Наконец-то он может позволить себе немного полентяйничать. Жаль только Хани нет под боком – сопящего его четвертой кошкой, мягкой и ласковой, и Морфей совсем заманил бы Ли в свои сети, если б не ощущения чьего-то пронзительно-острого, пристального взгляда. Так может смотреть только Джисон. И да, Минхо не ошибается в своем предположении. Удивленно распахнув глаза, он сталкивается со взглядом Хана, полным возмущения… и тут же прыскает в кулак; на голове Джисоне криво посаженная картонная корона из «Бургер Кинга», а в руке – еще одна, размером побольше. - Это что? – смеется Минхо. - Короны! Мы ж короли, имею право! И тебе вот принес. У Сынмина тоже есть. А это что?! – возмущенно откликается Джисон. Он практически сидит на Минхо, стреляя молниями, летящими из глаз, устроившись на его талии, широко разведя бедра. «Самая лучшая позиция на свете», думает Ли, мысленно облизываясь. Никогда он еще не входил в Джисона так глубоко, как в момент, когда тот садится на его член и прогибается назад. Каждый раз, как в первый, и каждый раз он кончает в него с громким протяжным стоном, оставляя на смуглых бедрах Хана темнеющие следы от удерживающих его пальцев. Как хорошо, что высокие талии брюк все еще в моде. – Я тебя оставил на пять минут, а ты уже дрыхнешь! А как же наши планы? – голос Джисона возвращает Минхо к реальности, очень симпатичной и многообещающей, хоть и возмущающейся на чем свет стоит. - А какие у нас были планы? – мурлыкает Ли. Дразнить Хани – одно из его самых любимых занятий, ведь каждый раз тот ведется как в первый. - Ебаться! – выпаливает Джисон, мгновенно алея пухлыми щеками. – Я сплавил Сынмина… хотя, мне показалось, что он и сам был не против, но это неважно… Какой тут сон вообще, Лино-рин?!? Минхо улыбается. В комнату влетает порыв летнего ветра, покушаясь на корону, водруженную на голове Хана, и тот поспешно придерживает ее пальцами с выкрашенными в дерзкий розовый цвет ногтями. - А потом пришел юный пастушок и разбудил нимфу, – руки Минхо привычно обхватывают талию Джисона, по-девичьи тонкую, являющуюся предметом зависти немалого количества айдолок. - В душе не ебу, о чем ты, – морщит нос Хан. Опять хен говорит о чем-то заумном, о том, чего разум Джисона не знает. Пастушок, нимфы… точно миф какой-то. Только при чем здесь он? Чувство, что ты идиот и не дорос до по-настоящему умного, взрослого человека, но с Ли это, почему-то, совсем не обижает, только раззадоривает. Неужто пошлятина какая-то? Лино-хен ведь любит такие тонкие подшучивания. Скажет что-нибудь эдакое, разузнать истинное значение чего можно только если от души погуглить, но иногда лучше и не искать – такая вылезает на поверхность откровенная порнуха, что остается только изумляться, открыв рот. «Хм, и такое бывает? И такое людям нравится? А если попробовать, и не только в воображении? А если сделать это прямо в общаге? Скажем, в душевой, пока остальная часть группы мирно ужинает на кухне, ни о чем не подозревая?..» Член Джисона наливается знакомой приятной тяжестью, требующей разрядки уже через очень короткий отрезок времени, и лучше бы это была теплая умелая ладонь Минхо-хена. - Не бери в голову, – мягко улыбается Ли, шутливо щелкая Джисона по кончику носа, как малого ребенка. - Бери в рот, – мгновенно реагирует Хан и поспешно прикусывает язык. Вот только поздно – взгляд Минхо опасно темнеет, но ведь именно этого Джисон и добивался? Когда там припрется Сынмин? Сколько у них минут, а то и секунд? Мгновение-другое они смотрят в глаза друг другу, борясь с потяжелевшим дыханием, и вот уже чертова картонная корона летит с головы и на пол, а другая сминается телами, пока они спешно сдирают с себя одежду, не обращая внимания на разлетевшиеся в стороны пуговицы рубашки Минхо и путаясь в футболке Хана, приникая губами к обнажившейся коже. Сынмину лучше бы погулять подольше, иначе он рискует застать дорвавшихся до секса пару кроликов в самом разгаре их занятия. Оргазм накрывает Джисона с головой, хотя он толком не успел ухватить осознание удовольствия, и Хан с изумлением понимает, что хочет продолжения, хочет дольше и жёстче, хочет почувствовать Ли в себе полностью, даже еще не пережив первую волну экстаза. И, кажется, Минхо переживает то же самое – излившись в Хана, он переворачивает его на спину и снова входит в расслабленное, пораженное истомой тело Хана. Входит резко, напористо, отчего Джисон хочет еще больше, и еще, и еще, и еще – вопя как оглашенный, сжимая бока Ли коленями и не выпуская из себя ни на миллиметр. И вот уже яркая вспышка оргазма накрывает Хана с головой, а горячая влага, оставленная Минхо внутри него, медленно вытекает на покрывало. Третий оргазм Джисона наполняет рот Ли его спермой, и тот, словно голодный кот, проглатывает ее всю до капли, стирая влажный след из уголка красивого рта ладонью. Кто бы подумать из ахающих от восхищения зрителей «Кингдома», что поразивший всех красотой вижуал Минхо виртуозен не только в танцах, но и в отсосе. Его язычок создан не только для острот и шуток; он возносит Хана на вершину блаженства каждый раз, когда его член обхватывают мягкие губы Ли, а стенки горла упруго сжимают разбухшую головку пениса, доводя Джисона до исступления. Кажется, в первый раз Хан даже плакал, так ему было хорошо. Сам он пока не столь опытен в оральных ласках, но упорства ему не занимать, так же, как и воображения, ведь однажды, а это точно произойдёт, он ощутит Минхо полностью, войдет в его тело, оставит и свой след внутри него, заставив того вскрикнуть от удовольствия и опалить спину любовника яркими царапинами. Сынмин возвращается через час – проголодавшийся и уставший, но довольный выполненной миссией. На этих двоих было смешно и грустно смотреть, особенно на Джисона, никогда не умеющего справляться с эмоциями, все написано на лице; но зная натуру Минхо-хена и его чувства к Хану, можно было только догадываться о том, как сильно он желает остаться с ним наедине, не показывая этого окружающим даже слабым намеком. Едва слышно постучав в комнату Минхо, Ким осторожно просовывает голову в дверной проем и тут же в смущении морщит нос: никаких сомнений в недавнем роде занятий этих двоих, мирно спящих в объятьях друг друга, не остается. Но именно этого он и добивался, сославшись на свое желание прогуляться еще немного, в одиночку, после чего Джисон, то ли не поняв истинных намерений Сынмина, то ли наивно обрадовавшись выпавшей возможности, со всех ног понесся в общежитие, на бегу водружая картонную корону на макушку. - Хен, – тихо зовет Сынмин, и Минхо еле поднимает в ответ подернутые дремой веки. В его руках посапывает утомленный несколькими оргазмами Джисон, да и у самого Ли, кажется, сил осталось только на крепкий сон и отдых до самого вечера, покуда в общежитие не вернется остальная часть их «стаи», проголодавшаяся и шумная. - Тебе бы комнату проветрить, а то сексом несет за версту, я аж с улицы почуял. - Спасибо, – несется в спину тихий голос Ли, когда Сынмин почти прикрывает дверь, отрезая себя от зрелища утомленных любовников. – Спасибо тебе за время и возможность. Ким кивает: - Будете должны. Я как раз думал позвонить той блондинке. - Давно пора, – откликается Минхо. – Запасись резинками. Она, кажется, не из стеснительных. Сынмин даже примерно не хочет знать, откуда у Ли подобные сведения, но точно уверен в том, что, когда ему понадобится «хата», как выражается Джисон, она у него будет в свободном доступе и на целый день, усилиями Минхо-хена, да еще и с забитым под завязку холодильником, бутылкой дорогого вина и вычищенной до блеска ванной комнатой. Как очень точно сказал Чонин: «в их группе нет нормальных». Но других им и не надо.