Go Down With This Ship

      Дин знает, кого найдёт по ту сторону двери во вторник вечером, но это зрелище всё равно его поражает. Это не то, что кто-то другой назвал бы невероятным или даже необычным, но сама обыденность этого, тот факт, что это когда-либо может стать для него «нормальным», — вот что делает всё это таким захватывающим.       Он входит в свой дом и обнаруживает Каса, свернувшегося в углу дивана, согнув колени, его босые ноги балансируют на краю кофейного столика, ноутбук каким-то образом втиснут в пространство между согнутыми ногами и туловищем. Дин лишь мельком замечает сосредоточенность на его лице, — одна его рука запущена в растрёпанные волосы, в то время как другая управляет тачпадом, — прежде чем Кас поднимает на него взгляд. Его лицо тут же расплывается в очаровательной улыбке, от которой у Дина замирает сердце.       — Привет, милый, я дома, — шутит Дин, снимая ботинки. Кас переставляет ноутбук с колен на кофейный столик, когда Дин оказывается рядом с ним, готовый заменить потерю.       Он подталкивает Каса, чтобы тот снова выпрямился, и забирается к нему на колени.       — Здравствуй, Дин, — бормочет Кас, когда Дин устраивается поудобнее. Кас смотрит на него так, словно он ключ к решению всех мировых проблем, и на секунду Дин не может ничего ответить, застигнутый врасплох таким любящим взглядом.       Он приходит в себя достаточно, чтобы наклониться и нежно поцеловать своего парня в губы, удивляясь самой мысли о том, что у него есть парень, не говоря уже о том, что это этот парень.       — Я могу привыкнуть к этому, — шепчет он в губы Каса. — Каждый день приходить домой и находить сексуального писателя на моём диване. И знать, что теперь он только мой.       Кас проводит рукой по волосам Дина и втягивает его в более глубокий поцелуй. Дин теряется в тепле их скользящих вместе языков на минуту или две.       — Никаких решений, меняющих нашу жизнь, в течение двух недель, — напоминает Кас, его дыхание слегка сбилось. Дин кивает, его нос сталкивается с носом Каса.       — Не хочу отказываться от этого и всё такое, — мягко говорит он, оставляя ещё один лёгкий поцелуй на губах Каса, прежде чем продолжить. — Но я, вероятно, попрошу тебя переехать ко мне сразу после того, как истекут эти две недели.       Кас улыбается в очередной поцелуй.       — Не хочу отказываться от этого и всё такое, — эхом повторяет он, — но я, вероятно, скажу «да».       Они целуются ещё несколько минут. Это ни к чему не ведёт, пока нет, — простое потакание физическому влечению, в котором они так долго себе отказывали.       В конце концов частота и продолжительность их поцелуев уменьшаются, и вскоре они снова просто смотрят друг другу в глаза.       — Если я действительно перееду, — тихо говорит Кас, — будет трудно скрывать это от твоих соседей. Ты уверен, что тебя это устроит?       От кого-то другого это могло бы прозвучать с осуждением или, возможно, как проверка. Но всё, что есть в голосе и глазах Каса, — это искреннее беспокойство.       Дин вздыхает.       — Я не хочу прятать тебя, Кас, — говорит он. — Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я хочу, чтобы весь мир знал об этом. Что, очевидно, не означает, что я действительно могу рассказать об этом всему миру. Но я бы с удовольствием дошёл до того момента, когда я скрываю всё только на работе. Мне плевать, что думает обо мне большинство соседей, и есть причина, по которой я намеренно живу так далеко от работы. Я не собираюсь вывешивать табличку с надписью «здесь трахаются геи», но я за то, чтобы жить так, как мы хотим, и позволить им думать что угодно об этом. Мне не нужно делать какое-то грандиозное заявление или что-то такое. Я гораздо больше волнуюсь о том, как рассказать об этом людям, которых я действительно знаю. Но я и это хочу сделать.       Кас кивает, проводя пальцами по волосам Дина так, что Дину хочется податься им навстречу. И он может, и он делает это.       — Хочу прояснить, — наконец говорит Кас, — что у меня нет намерения давить на тебя, заставлять рассказывать кому-то и где-то, пока ты сам не будешь готов. Но сначала ты можешь встретиться с моими друзьями, например? Ты уже знаешь, что они не осудят тебя. Возможно, тебе будет легче поговорить со своей семьёй, если ты побудешь среди людей, которые тебя принимают.       — Это отличная идея, — говорит Дин, опуская голову так, чтобы их лбы соприкоснулись. — Я даже не знаю, каково это… ну, быть геем в открытую. Я был только в нескольких барах, когда навещал Чарли, и на этом всё.       — Ну, это не всегда весело, — говорит Кас, — особенно здесь. Но есть места, где к нам вряд ли кто-то пристанет, а когда ты с людьми, которых знаешь и которым доверяешь, ещё лучше.       Говоря это, Кас начинает небрежно развязывать галстук Дина.       — Твои друзья не будут, ну, думать, что я придурок, раз сижу в шкафу? — он и так достаточно волнуется из-за осуждающих взглядов, которые они могут получить как пара на публике, и он легко может представить, как друзья Каса смотрят на него с неодобрением, считая недостойным.       Сняв галстук, Кас начинает расстёгивать манжеты Дина, отвечая:       — Конечно, нет. Они понимают, что каждый делает это в своём темпе, и некоторые из них тоже не рассказывают о своей ориентации на работе. Пока ясно, что ты не относишься ко мне как к маленькому грязному секрету, я не могу представить, что они будут осуждать тебя.       К этому моменту он уже переходит от манжет к пуговицам на рубашке Дина.       — Эм, Кас? — со смехом говорит Дин, опуская взгляд на пальцы, быстро расстёгивающие пуговицы. — У тебя какие-то планы? Не хочешь посвятить меня в них? Не то чтобы я жалуюсь.       Кас задумчиво хмыкает.       — Это очень важный разговор, но то, что я собираюсь сделать с твоим телом, тоже важно.       — Ох, — говорит Дин, наклоняясь ближе и понижая голос. — Так что именно ты собираешься сделать с моим телом?       — Полагаю, ты и сам поймёшь, не так ли?       В выражении лица Каса, когда он сосредотачивается на своих руках, есть тёмное намерение, от которого по венам Дина течёт возбуждение. Когда его руки, наконец, стягивают рубашку с плеч Дина и гладят его кожу, от этого прикосновения по ней пробегают искры. Дин прижимается ближе, а затем шепчет Касу на ухо.       — Хочешь трахнуть меня, Кас? Заявить свои права на эту девственную задницу?       Кас рычит и впивается пальцами в бока Дина.       — Девственность — это устаревший социальный конструкт, — его слова кажутся странно неуместными вкупе с тем, как он царапает ногтями спину Дина. — Ещё меньшее значение она имеет для однополых…       — Да, да, да, — прерывает его Дин. — Это не меняет того факта, что твой член будет единственным, когда-либо побывавшим там.       — Блядь, — бормочет Кас, быстро стягивая свою рубашку.       Его рука поворачивает лицо Дина так, чтобы тот посмотрел Касу в глаза. Голова Каса слегка наклонена в сторону с любопытством.       — Ты знаком с системой красного, жёлтого и зелёного цвета? — голос Каса так твёрд, как Дин никогда не слышал раньше, и от этого его член дёргается с заметным интересом.       Но Дин просто ухмыляется в ответ:       — Чувак. Я вообще-то читал твои фанфики.       Кас снисходительно улыбается ему.       — Хорошо. Тогда какой у тебя сейчас цвет?       Ухмылка Дина исчезает, когда весь смысл этих слов внезапно обрушивается на него. Его член сильнее напрягается под брюками цвета хаки, и он дышит тяжелее, чем десять секунд назад.       — Зелёный, — удаётся ему выдавить из себя.       Кас приподнимает бровь.       — Зелёный, что?       У Дина возникает внезапное желание опустить глаза, но рука Каса всё ещё удерживает его лицо, давая понять, что он ожидает, что Дин продолжит смотреть на него.       — Зелёный, сэр.       — Хорошо, — почти мурлычет Кас, — тогда заведи руки за спину, скрести запястья.       Дин подчиняется почти автоматически. Когда Кас протягивает руки и начинает связывать запястья Дина его недавно снятым галстуком, Дину приходит в голову мысль, что, возможно, это не лучшая идея — прыгать с головой в БДСМ с кем-то, с кем они только один раз подрочили друг другу и встречаются ровно один день. Но он знает Каса, и, что более важно, доверяет ему — если он хотя бы вполовину так же добросовестно относится к этому в реальной жизни, как пишет об этом, Дин абсолютно уверен, что его «жёлтый» или «красный» не будут проигнорированы или восприняты как слабость. Он упирается лбом в плечо Каса. Правда в том, что он никогда не чувствовал себя в такой безопасности, занимаясь сексом с другим мужчиной.       — Сразу дай мне знать, — говорит Кас, заканчивая завязывать узел и проверяя его, — если это начнёт доставлять неудобства, если что-нибудь начнёт покалывать или неметь. Это очень важно, понимаешь?       — Да, сэр, — отвечает Дин. — Я дам вам знать, если возникнут проблемы.       — Хорошо, — улыбается Кас. — Теперь встань и повернись, чтобы я мог взглянуть и убедиться, что связывание вслепую не было ужасной ошибкой.       Дин делает, как ему говорят, хотя слезть с Каса и дивана без помощи рук немного сложнее, чем он ожидал. Пока он ждёт, когда Кас закончит осматривать свою работу, он чувствует, как нарастает предвкушение. Он пробовал что-то в этом роде с несколькими женщинами, включая Лизу. Это одна из причин, по которой он смог убедить себя в том, что они его привлекают; будучи связанным и выполняющим приказы, ему было намного легче возбудиться, но это происходило скорее из-за самого факта, чем из-за того, кто это делал.       Но он никогда не делал ничего подобного с мужчинами. Конечно, не делал; он не настолько глуп, чтобы позволить какому-то случайному парню из бара связать себя, независимо от того, как сильно ему этого хотелось. Удивительно, насколько по-другому это ощущается, когда он хочет самого Каса, хочет доставить ему удовольствие. Раньше ему просто нравилось чувствовать себя связанным, немного напрягаться и ощущать, как натягиваются верёвки. Сейчас он так сильно хочет прикоснуться к Касу, и то, что ему отказывают в этом, добавляет новое чувство отчаяния, уязвимости к процессу. Дин чувствует себя гораздо более зависимым от милости Каса просто потому, что то, что Кас мог бы дать ему, если бы захотел, намного ценнее для него, чем прикосновения любой женщины.       После того, как Кас немного тянет за галстук, чтобы убедиться, что он завязан правильно, он встаёт позади Дина, берёт его за то место, где ткань соединяет его запястья, и молча ведёт в спальню.       Кас закрывает за ними дверь, затем обходит Дина, внимательно осматривая его.       — Я собирался раздеть тебя до конца, но, похоже, эти штаны становятся ужасно неудобными, так что думаю, что стоит немного повременить с этим, — он начинает расстёгивать собственную ширинку. — Ты ещё должен заслужить такое облегчение. На колени.       Дин сопротивляется желанию просто упасть, зная, что его колени не поблагодарят его за внезапный удар, и вместо этого опускается на одно колено за раз, несмотря на то, что это никак не помогает ситуации в его штанах.       Боже, он надеется, что сможет отсосать Касу. Он старается не выглядеть слишком жаждущим этого, чтобы Кас не решил, что это тоже награда, которую нужно заслужить.       К счастью, Кас, похоже, решает, что всё-таки это задача, которая может принести ему награду, и вскоре он прижимает головку своего члена к губам Дина. Он двигается медленно, и Дин наслаждается этим, усердно посасывая и массируя языком головку.       Кас толкается внутрь всего на пару дюймов, а затем медленно отстраняется. И продолжает в том же духе, проникая в рот Дина совсем на немного, одной рукой удерживая свой член у основания, а другой — сжимая волосы Дина. Часть Дина хотела бы получить его полностью, но с другой стороны он даже рад, что челюсть не начнёт болеть слишком быстро, и что ему не нужно думать о том, как дышать.       — Чёрт, ты отлично выглядишь с моим членом во рту, — говорит Кас, а затем издаёт короткий стон. — Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты будешь смотреться с ним глубоко в горле. Но не прямо сейчас. Сейчас… о, да, так хорошо… сейчас я просто хочу посмотреть, что ты можешь сделать с этим. Докажи мне, что ты заслуживаешь получить больше в следующий раз.       Дин удваивает свои усилия, пользуясь моментами, когда член скользит глубже в его рот, чтобы зажать его между нёбом и языком, сглатывая, чтобы добиться эффекта максимального всасывания. Звуки, которые издаёт Кас, и рука, сжимающая его волосы, говорят Дину, что это работает.       Они продолжают в том же духе несколько минут; Дин пытается разнообразить свою технику, Кас время от времени хвалит его. Дин так увлекается этим, что ему почти удаётся игнорировать болезненную пульсацию у себя между ног… почти.       Затем Кас снова полностью отстраняется и убирает член обратно в боксеры, и Дин с немалой долей гордости осознаёт, что он дышит намного тяжелее, чем когда они начинали.       — Отличная работа, — с неправильным тоном голос Каса звучал бы как голос офис-менеджера, хвалящего Дина за его презентацию. Но любой офис-менеджер, говорящий это подобным образом, был бы вызван в отдел кадров за сексуальные домогательства. — Встань, ты заслужил немного комфорта.       Кас дёргает Дина за волосы, что на самом деле не обязательно, так как Дин уже начинает вставать, но всё равно ощущается прекрасно. К удивлению Дина, Кас опускается перед ним на колени. Он меньше удивляется, когда Кас не сразу расстёгивает молнию на брюках, а вместо этого не торопится, прижимаясь носом к эрекции Дина через штаны и протягивая руку, чтобы схватить его за задницу.       Дин стискивает зубы, борясь с желанием потереться о лицо Каса. Кас даёт ему достаточно трения, чтобы сделать его более возбуждённым, но недостаточно, чтобы почувствовать какое-либо удовлетворение. Кас смотрит на него сквозь ресницы, явно полностью осознавая борьбу Дина и наслаждаясь этим.       Наконец, как раз в тот момент, когда Дин уже готов перейти от возбуждения, вызванного ожиданием, к лёгкому раздражению, Кас протягивает руку и расстёгивает пуговицу на его брюках. Медленно. Расстёгивает молнию. Медленно. Дин выдыхает, когда его эрекция получает такое необходимое свободное пространство.       Кас цепляет пальцами пояс боксеров Дина и одним плавным движением стягивает их вместе с брюками. Однако он не говорит Дину сделать шаг, чтобы полностью избавиться от них, оставляя их повисшими вокруг лодыжек.       Он достаточно милостив, чтобы обхватить член Дина рукой и провести по нему пару раз — всё ещё не так сильно, как Дину бы хотелось, но уже хоть что-то. Дин стонет, а потом задыхается, когда Кас проводит языком по головке.       — Кажется, я уже упоминал о том, как мне нравится вкус предсемени, — Дин помнит, как он может не помнить, учитывая, что Кас сказал об этом в их первый раз. В их первый раз, названный «импровизированным фанфиком», случившийся ещё до того, как они узнали друг друга, были друзьями только поверхностно. Как будто это было в другой жизни. Даже погрузившись в воспоминания о том разговоре, Дин стонет, когда Кас обхватывает губами головку его члена, затем медленно скользит рукой вверх, нежно сжимая, выдаивая предсемя из Дина, как и обещал когда-то. Дин изо всех сил старается остаться на месте, а не толкнуться в тёплый рот. Его голова запрокидывается назад, когда он издаёт нечто среднее между стоном и скулением, полностью сосредоточенный на ощущениях от языка Каса.       После нескольких минут усердного сосания и вылизывания, сопровождаемых удовлетворённым мычанием, Кас отпускает член Дина и садится на пятки. Он хватается за штаны Дина, всё ещё натянутые на лодыжках.       — Давай снимем их, а потом я хочу, чтобы ты встал на колени в центре кровати, лицом к изголовью.       Дин делает, что сказано, гадая, что же его ждёт дальше. Как только он принимает позу, смотря прямо перед собой, Кас неторопливо подходит и встаёт рядом с ним. Он хочет посмотреть на Каса, но тот сказал стоять лицом к изголовью, поэтому он не решается двинуться. Матрас немного прогибается, видимо, Кас ставит одно колено на кровать.       Он чувствует тёплую руку Каса на своей шее, которая толкает его вперёд. Другой рукой Кас тянется за подушкой и кладёт её перед Дином.       — Голову на подушку, пожалуйста, — говорит Кас. Несмотря на «пожалуйста», его голос твёрд. — Ты можешь повернуть её в любую сторону, если хочешь. Ты пробудешь в таком положении какое-то время, так что устраивайся поудобнее.       — Да, сэр, — тихо отвечает Дин, когда его лоб касается подушки. Он чувствует себя таким беззащитным с задранной кверху задницей. Кас собирается трахнуть его вот так, или у него другие планы?       Кас отходит от него, но затем кровать снова прогибается, когда он устраивается позади. Дин не может сказать, сидит он, или стоит на коленях, или что-то ещё, но на нём до сих пор брюки и нижнее белье. Но Дин не уверен, что это что-то значит — он всегда может просто расстегнуть ширинку и трахнуть его прямо так.       Кас хмыкает.       — Одну минуту. Сейчас вернусь, не двигайся.       А потом он уходит, и Дин остаётся лежать со связанными руками и поднятой вверх задницей. Он слышит, как в ванной включается вода, затем выключается, и через пару секунд Кас снова забирается на кровать позади него.       — Не то чтобы я думаю, что ты грязный, но в таких вещах я люблю, когда всё супер чисто.       Дин чувствует, как тёплая тряпка прижимается к его анусу, слегка надавливая на него. На самом деле это чертовски приятно, текстура просто слишком отличается от всего, что раньше касалось его там. Он издаёт тихий стон, который заставляет Каса усмехнуться.       — Такой отзывчивый, — размышляет Кас. — Эта часть даже не должна быть хорошей, просто для чистоты, но посмотри, как сильно ты этого хочешь.       Когда тряпка исчезает, Дин чувствует, как рука Каса опускается на его руки.       — Цвет, любовь моя?       Сердце Дина замирает на секунду от этого ласкового обращения.       — Зелёный, сэр.       — Тебе удобно?       Дин секунду колеблется. Ему точно не неудобно. И не то чтобы это имеет значение.       — Думаю, мне настолько удобно, насколько может быть в таком положении, сэр.       Кас сжимает его руку и отпускает. Потом Дин чувствует, как сильные руки разводят его ягодицы и понимает, что Кас собирается сделать, всего за долю секунды до того, как тёплый язык медленно скользит по его анусу, заставляя его издать более долгий и громкий стон, чем тряпка до этого.       — Отлично, — бормочет Кас, прежде чем продолжить. Его губы так близко к коже Дина, что Дин чувствует его дыхание. — Не сдерживайся. Я хочу слышать, как сильно тебе это нравится.       Лиза делала это пару раз. Но тогда всё длилось всего несколько минут, максимум; осторожные движения, которые ясно давали понять, что она не фанат подобного и делает это только для него.       В том, как Кас буквально пожирает его, нет ничего осторожного. Дин и понятия не имел, что существует так много способов, которыми язык может кружить вокруг и толкаться внутрь. Иногда невесомо, иногда так сильно, что почти до боли. Иногда мягко и расслабленно, иногда грубо и напористо. Но вскоре он перестаёт различать детали по мере того, как одно ощущение быстро сменяется другим. Он стонет так громко, что если бы ещё был способен связно мыслить, задался бы вопросом, не услышат ли соседи. Иногда с его губ срываются слова, иногда просто бессмысленные звуки; он ощущает себя полностью оторванным от реальности.       Его член покачивается в паре дюймов от простыней, так что он не может потереться о них. Он время от времени ощущает болезненное возбуждение в нём, но только в те моменты, когда язык Каса отстраняется на пару секунд.       Ему интересно, трогает ли себя Кас во время этого. Он может это представить: Кас на коленях, одной рукой оттягивает его ягодицу, чтобы открыть себе лучший доступ, а другой дрочит себе, останавливаясь каждый раз, когда подходит слишком близко к грани. По крайней мере, Дин надеется, что он остановится — как бы потрясающе всё это ни было, он так сильно хочет, чтобы Кас всё-таки трахнул его.       Некоторое время спустя — чёрт побери, он понятия не имеет, сколько прошло времени, может, десять минут, может, час, — Дин чувствует, как умелые движения языка сменяются лёгкими поцелуями.       — Ты как-то рассказывал мне, что Лиза делала это для тебя, да?       — Не так, нет, — задыхается Дин, прежде чем получше обдумать свой ответ. — Но да, сэр, делала.       — О чём ты думал в это время? Просто фокусировался на ощущениях, или в твоей голове мелькали какие-то фантазии?       Дину кажется немного странным, что Кас спрашивает его о бывшей, но в его голосе нет ни ревности, ни осуждения. В любом случае, он прекрасно знает, что Дин хочет его в миллион раз сильнее, чем когда-либо хотел Лизу.       — Эм, порно, в основном. В основном то, где парни делают римминг девушкам, просто потому, что такого больше. И мне даже в голову не приходило, что я хотел бы, чтобы на её месте был парень.       — А о чём ты думал сейчас?       — О вас, сэр, — честно отвечает Дин. — Я хотел бы видеть, как вы делаете это. Мне было интересно, дрочите ли вы себе, вылизывая меня, я представлял, как бы это выглядело.       — Я не делал этого, — признаётся Кас, — но предложение отличное.       Раздаётся шорох ткани, а за ним вздох облегчения, сопровождающийся безошибочно узнаваемым звуком руки, двигающейся по члену. Дин чувствует, что Кас ещё немного раздвигает его ноги, и подчиняется.       Он понимает, что Кас расположил их так, что Дин, смотря между своих ног, теперь может видеть, как Кас дрочит себе, двигая рукой медленно, как до этого во рту у Дина. Он несколько раз трётся головкой члена о яйца Дина, заставляя того захныкать и внезапно очень остро осознать, насколько его собственный член возбуждён, и что у него нет никакой возможности облегчить это.       Затем возвращается язык Каса. Кас немного сдвигается и теперь слегка потирается о ногу Дина, двигая языком в такт своей руке, и Дин просто… загипнотизирован этим.       — Наслаждаешься шоу? — хрипло говорит Кас, всё ещё прижимаясь ртом к анусу Дина.       — Да, сэр, — голос Дина хриплый и слабый. К счастью, он уже находится в таком состоянии, что подобное не может его смутить. — Спасибо. Это буквально лучшее, что я когда-либо испытывал в своей жизни.       — Мммм, уверен, что могу сделать тебе ещё лучше, — говорит Кас с мрачным смешком. Дин чувствует, как смех Каса эхом отдаётся в его собственном теле. — Но мой язык уже начал уставать. Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя трахнул, Дин?       — Блядь, да, — стонет Дин. Римминг казался чем-то невероятным, но теперь, когда всё закончилось, его задница кажется пустой и жаждущей чего-то большего. — Пожалуйста, сэр, пожалуйста, трахните меня.       Кас стонет, и Дин чувствует, что его рука ускоряется.       — Боже, Дин, даже в переписке твои мольбы были такими горячими. Но слышать их в твоём голосе. Не думаю, что когда-либо смогу насытиться ими.       Что ж, это то, чем Дин может его обеспечить.       — Я сделаю всё, сэр, как бы вы ни хотели, в любой позе, пожалуйста, пожалуйста, мне нужен ваш член внутри.       Кас снова смеётся и нежно шлёпает Дина по ягодице.       — Ненасытный, — говорит он, нежность в его голосе согревает. — Нуждающийся. Изголодавшийся по моему члену. Ты мне нравишься таким. Меня так и подмывает подождать, просто чтобы увидеть, до какой степени отчаяния ты можешь дойти. Но не сегодня, не в наш первый раз. Как-нибудь обязательно. Но сегодня я также отчаянно хочу оказаться в тебе, моя любовь.       Дин видит, что Кас убирает руку со своего члена, а затем понимает, что галстук, связывающий его запястья, ослабляется.       — Как твои руки? — спрашивает Кас, полностью освобождая руки Дина. Но Дин всё также держит их скрещенными. — Давай, подвигай ими, я хочу, чтобы тебе было комфортно. И свести к минимуму вероятность того, что мы упадём, честно говоря.       Дин не может сдержаться усмешки при мысли о том, как он заваливается на бок, пока Кас трахает его, но он опускает руки и кладёт ладони под голову.       — Немного сильнее затекли, чем я думал, сэр, но никаких серьёзных проблем, — докладывает он.       — Идеально. А твой цвет?       — Зелёный, сэр.       Он слышит, как Кас выдавливает смазку, а затем два (как ему кажется) смазанных пальца проникают внутрь.       — Боже, ты уже так расслаблен. Очевидно, твоей заднице очень понравился мой язык.       Дин открывает рот, чтобы согласиться, но Кас находит его простату, и всё, что он собирался сказать, тонет в громком стоне. Он подаётся назад, чтобы сильнее насадиться на пальцы, но получает резкий шлепок по ягодице. Он задыхается, но, честно говоря, вроде как хочет, чтобы это случилось снова.       — Оставайся на месте, — строго говорит Кас, убирая пальцы, — прямо сейчас твоё удовольствие зависит от меня, и я дам тебе только то, что сочту нужным. Понял?       — Да, — стонет Дин. — Да, сэр. Простите, сэр, я больше не буду двигаться.       — Тебе разрешено двигать руками и головой только в целях удобства, — поясняет Кас, — а не для того, чтобы каким-либо образом стимулировать себя.       — Да, сэр.       Наконец, пальцы Каса снова скользят внутрь и продолжают растягивать его. Дин сжимает подушку, изо всех сил стараясь снова не податься назад. Небольшой дискомфорт, который он испытывает от растяжения мышц, более чем компенсируется вспышками удовольствия каждый раз, когда Кас касается его простаты, что случается всё чаще и чаще. Есть что-то в том, чтобы быть в таком положении, когда чьи-то чужие пальцы готовят его к большему, это гораздо чувственней всего, что у него было с незнакомцами из баров.       Вскоре он чувствует, что пальцы снова исчезают, а затем слышит, как рвётся упаковка презерватива. Снова смазка, и влажный звук, когда Кас смазывает себя.       Дин чувствует, как головка члена прижимается к его анусу, и ему приходится сопротивляться желанию дёрнуться навстречу этому. Он думал, что будет больше нервничать в свой первый раз снизу, но он уже использовал игрушки такого размера, и верит, что Кас будет осторожен. Так что всё, что испытывает Дин, — это болезненное желание.       — Цвет?       — Зелёный, сэр.       — Дай мне знать, если будет боль или дискомфорт, хорошо? Я не буду спешить, но скажи, если нужно будет делать что-то по-другому.       Прежде чем Дин успевает ответить, он чувствует растяжение, когда Кас толкается внутрь. Как и обещал, Кас входит в него медленно — почти мучительно, но Дин знает, что на самом деле не хотел бы, чтобы он двигался быстрее. Немного жжёт, но не больше, чем Дин ожидал. Они не молчат, но и не произносят ничего вразумительного, пока Кас полностью не оказывается внутри.       Он ждёт мгновение, затем наклоняется вперёд и хватает Дина за волосы — аккуратно, чтобы Дин не был застигнут врасплох — и тянет его голову вверх и назад ровно настолько, чтобы ему стало слегка некомфортно.       — Как ты?       — Так хорошо, сэр, — голос Дина напряжён из-за угла, под которым запрокинута его голова, но также и из-за возбуждения. — Я готов… Я готов, пожалуйста, трахните меня, сэр.       — Шшш, такой нетерпеливый, — Кас отпускает волосы Дина, и его голова снова падает на подушку. — Сначала я хотел бы услышать больше деталей. Расскажи мне, каково это, когда мой член внутри тебя.       Дин делает несколько глубоких вдохов. Разговоры — полноценные разговоры с предложениями и всем таким — на самом деле не являются тем, чем ему хотелось бы сейчас заняться.       — Наполненным, — наконец выдаёт он. Но как только он начинает говорить, то уже не может остановиться. — Таким чертовски растянутым и наполненным, и сейчас мне немного некомфортно, но всё в порядке, потому что я знаю, что будет потрясающе, когда ты, наконец, начнёшь двигаться, и я так рад, что это ты, блядь, Кас, и у меня было столько грёбаных фантазий о тебе, и я даже не знал, что ты — это ты, но это так чертовски хорошо, боже, я люблю тебя, пожалуйста, трахни меня, Кас, пожалуйста…       Его обрывает резкий толчок, а потом ещё один и ещё, и это заставляет его вскрикнуть от удивления.       — Не хочу тебя прерывать, — выдыхает Кас, не останавливаясь, — потому что это было так… ммм… чертовски идеально. Но когда ты снова начал умолять, я не смог ничего с собой поделать.       Дин не жалуется. Он не жалуется ещё громче, когда Кас несколько раз меняет угол проникновения, пока не начинает регулярно проходиться по его простате.       Он продолжает не жаловаться, когда Кас наклоняется и обхватывает рукой его член. Он такой твёрдый и ноющий, и Дин так возбуждён, что думает, что кончит, как только Кас прикоснётся к нему, но на самом деле ему требуется около минуты, чтобы достичь оргазма, на грани которого он балансировал уже долгое время.       Когда он кончает, Кас всё равно продолжает попадать по его простате каждые несколько толчков, Кас внутри него, Кас трахает его, и это самый насыщенный оргазм, который он испытывал за последние годы, а может быть, и вообще за всю жизнь. Он сжимается вокруг члена, скользящего в его заднице, чувствуя его ещё острее, и волны удовольствия, проходя по его телу и достигая мозга, заставляют все связные мысли исчезнуть. На мгновение он понятия не имеет, где он и что происходит, всё, что он знает, что ему очень хорошо.       Кажется, что силы покидают его тело, и ему приходится приложить усилия, чтобы не рухнуть. Движения Каса становятся быстрее, он стонет, впиваясь ногтями в бёдра Дина, делая несколько последних сильных толчков.       Когда он чувствует, что Кас кончает, и его пальцы гладят следы, оставшиеся от ногтей, Дин, наконец, отпускает себя и падает на кровать. Кас смеётся у него за спиной, но это не тот мрачный смешок, что был раньше. Это легко и нежно, даже радостно.       Дин улыбается в подушку, даже не заботясь о том, как мокро под ним.       Кас тщательно вытирает их, бормоча комплименты. Он проводит пальцами по волосам Дина и целует его макушку, плечи, говоря, какой он красивый и потрясающий.       Дин дрейфует где-то на границе полудрёмы после оргазма, но в какой-то момент Кас встряхивает его, заставляет сесть и выпить стакан воды. Кас нежно целует его и говорит что-то о том, что нужно разогреть остатки лазаньи.       Дин бормочет что-то в ответ и плюхается обратно на кровать. На него опускается одеяло, и он некоторое время дремлет, просыпаясь, когда запах лазаньи напоминает его желудку о том, что не плохо было бы перекусить.       Он натягивает штаны и идёт на кухню, замирая в дверях при виде Каса, вытаскивающего противень из духовки.       Он прекрасно понимает, что это нелепо, учитывая, что это только первый день их отношений, и что он всё ещё под кайфом от эндорфинов после отличного секса, но это не меняет его глубокой уверенности в том, что он хочет видеть эту картину каждый день до конца своей жизни.