Auto racing.

      Когда Арсений оказывается рядом с Антоном, тут же одаривает возмущëнным взглядом :       — Тебе не стоило оплачивать мой заказ.       — Хочешь поспорить со мной об этом? — его взгляд спадает с серого неба прямо на мужчину. — вздыхает, а затем поправляет воротник своей куртки и, оглядевшись, чтобы убедиться в отсутствии кого-либо рядом, перехватывает чужую сигарету, поднося к своим губам. Он смотрит в Антоновы глаза и выдыхает дым немного в сторону, затягиваясь снова. — Ты сейчас домой отдыхать?       Антон также размеренно следит за исчезнувшей из рук сигаретой, слабо улыбаясь. Хитрый и наглый. Каким уже давно нравится Антону.       — Поедешь ко мне? С Люком познакомлю.       Мужчина слышит где-то вдалеке разговоры и тут же отступает от гонщика, позволяя тому спокойно докурить без этих непрямых поцелуев, после чего вместе с ним направляется к машине. Перед этим прощается с Ильëй и Серëжей, обещая последнему приехать завтра вовремя на очередную рекламную съëмку.       Шаст оборачивается через плечо, а после следует за спиной Попова по ступенькам. Жмёт руку Сергею. Бодро, благодаря его за компанию, а затем прощается с другом до следующего дня.       Арсений забирается в машину на переднее сиденье, мимо которого Шастун ещё пару раз подходит туда-сюда, пока не заканчивает разговор со Стасом, который просил перезвонить в обязательном порядке.       Попов в машине прикрывает ненадолго глаза, стараясь расслабиться. Сегодня был очень насыщенный день. Сначала репетиция, затем Дарья попросила помощь в прослушивании новенькой актрисы, что оказалась весëлой девушкой младше Арсения на пару лет. После того, как девушка получила испытательный срок в две недели, шатен обменялся с ней контактами — номерами телефонов, ссылками на инстаграм и прочие социальные сети. Завтра в театре у него выходной, а к одиннадцати часам утра необходимо приехать на локацию для съëмки рекламы — последней из тех старых контрактов, рассмотренных ещё в Японии.       — Что хотел Стас? — интересуется, когда Антон заканчивает разговор, и открывает глаза. Голубой взор обращается к Шастуну. — Ты надолго уезжаешь?       — Обсудили вопрос с жильём. Будем спать в пригородных домиках, в лесу. Рядом трасса для кросса, а ещё обувка приедет поздно, возможно прижмёт, но он старается исправить заминку с заказом, попросил выделить средства для экспресс доставки. На три дня, ещё два в пути туда и обратно. Организатор ебёт мозг с тем, что у него билетов мало, но на предложение сделать свободный проход с оплатой при получении браслета, он ответил отказом. Дурак какой-то. — рука, что до касания с силой сжимала руль, резко расслабляется и разворачивается тёплой ладонью навстречу ладони Арсения, скрещивая длинные пальцы между собой.       В ответ Арсений только кивает и протягивает руку, накрывая чужую кисть собственной ладонью, чтобы ласково поглаживать. Хоть и выглядит Попов при этом уверенно, внутри он всë же действует с опаской, ещё не до конца привыкнув к тому, что Шастун больше не «бьëт током» язвительности.       — Всё нормально?       Смотря на рядом сидящего актера Шаст нахмурился.       Локоть упирается об выступ двери, пока пальцы задумчиво глядят гладкий подбородок. Теперь Шастун максимально оперативно следит за бритьём, чтобы не слушать поповское фырчание : ты колешься.       Арсений слегка с опозданием, но кивает утвердительно на его вопрос. Вытягивает перед собой ноги, насколько позволяет пространство, и поворачивает задумчивый взгляд к Шастуну.       Чуть сжимает переплетëнную с рукой Антона ладонь, поглаживая его костяшки большим пальцем.       — А Макар там в кафе говорил… Я правильно понял, что он спрашивал про твои отношения? — мужчина слегка хмурится, пытаясь понять, были это отношения на один раз или Шастун платил за молчание кому-то из постоянных партнëров.       Глубокий вдох и плавный выдох, повествующий о мозговом штурме, где проносятся все имена, привычки, цвет волос и сумма, которую каждый пытался достойно заполнить своими стараниями ночью перед Шастуном. И главное было — молчание.       — Я бы не назвал это так. Скорее секса ради, потому что вступать с кем-то в отношения, сам знаешь. А они за поставленную цену просто приходили и уходили. Молча. — Шаст посмотрел в голубые глаза, ищущие отчаянно что-то в зелёных напротив.       Машина, как только в зажигании оказался повернут ключ, стала согреваться изнутри.       Тихо гудел мотор, выжидая, когда же Тахо тронется с места и можно будет порычать.       Шатен слегка щурится, откинувшись на спинку сидения, и отводит взгляд вперёд, глядя теперь перед собой. Задумчиво кусает губы, пытаясь представить всë. Картинки перед глазами, что поразительно, мелькать начинают с поразительной частотой.       Вот Антон, вот просто тëмный силуэт кого-то — того, кто просто пришëл удовлетворить потребности гонщика. Вспышками фантазия воссоздаëт взгляды, жесты, прикосновения, тяжëлое дыхание обоих.       Арсений на своё воображение никогда не жаловался, но прямо сейчас готов. Он будто перед собой видит, как руки Шастуна скользят по чужим, но неизменно красивым телам, как нависает над ними, как закатывает глаза от удовольствия, когда входит и делает первые проникновения.       Где-то внутри неприятно скребëт ревностью и, кажется, лëгкой волной боли.       То, как Арсений проваливается в транс нельзя не заметить, хоть Антон и не сразу понимает почву его задумчивости, пока тот не стал слишком сильно зажимать его руку.       — Эй. — чуть одёргивает и в раз с ним тянется к мужчине рукой, что мимолётно задевают тёплые губы и пальцы которой накрывают щеку Попова.       — Ой, извини. — Попов трясëт головой и обеспокоенно тянет к себе кисть Антона, в которую невольно впился короткими ногтями, и осторожно касается следов губами, чтобы хоть как-то унять его неприятные ощущения.       — Даже не думай ни о чём таком, ладно? Это обидно, с учётом того, как сильно ты мне нравишься. — тыльная сторона пальцев уже поглаживает впалую щеку, ложится возле уха, чуть задевая коротко стриженные, чёрные волосы.

«Мягкие.»

      — Один. Единственный. — строгим тоном нарочно произносит, а после с мягкостью заставляет склониться Арсения к себе поближе, чтобы запечатлеть своеобразную клятву до мурашек сладким поцелуем, что прячет их губы в обоюдном желании.       Голубоглазый мужчина с удовольствием тянется к тёплым губам, хранящим слабый привкус никотина и чая — едва заметный. Он отвечает на неторопливый поцелуй и из памяти пытается стереть те мерзкие картинки, вызывающие ревность, на которую не имеет права, учитывая, что и у самого были партнëры. Правда, девушки. После Руслана он три года не был с мужчинами и Шастун стал в каком-то роде первым.       — Нам надо заезжать в магазин? — большой палец проходится по нижней губе. Наконец-то без намёка на повреждения, так что теперь можно кусать сколько влезет, что и делает Антон, после чего чуть отстраняется, соприкасаясь только лбами.       — Если только купить что-нибудь к просмотру фильма или угощение для Люка? — шепчет чуть слышно и вновь уже сам тянется к Антоновым губам.       Он хочет поцелуй и плевать, что мимо могут проходить люди.       Наслаждается шёпотом, содержание которого Антон сразу откладывает куда-то на верхнюю полку, до которой достанет обязательно, но попозже. А сейчас снова склоняется, сталкиваясь мягкостью языков с лёгким дрожанием в груди.       Арсений с небольшой настойчивостью давит кончиком языка на его губы, а затем углубляет поцелуй, раздразнивая обоих без исключения. Рука уже покоится на мужском бедре, ненавязчиво поглаживая пальцами ближе к внутренней стороне.       Шастун забирается пальцами к затылку и держит, кусая столь нетерпеливые губы и позволяя вдохнуть, чтобы с новой силой примкнуть друг к другу, непозволительно настойчиво борясь за доминантную ношу в поцелуе, где Шастун не планирует уступать, до боли крепко цепляясь за чужие губы своими, вслед за чем раздаётся влажный звук, с которым он отпускает Арсения, ладонью спадая на его грудную клетку.              Когда Шастун отстраняется, второй ещё пару мгновений не может сосредоточиться, витая в своих мыслях и удовольствии. Арсений не думал, что когда-то сможет почувствовать эти тепло и уют рядом с другим, не Русланом, воспоминания о котором теперь приносят чуть меньше негативных эмоций. Однако, кажется, сегодня у Попова вечер, когда он цепляется за рандомные мысли и просто запутывается в них, словно в паутине чëрной вдовы.       Губы горят, стопудов изрядно покраснели и Шаст пытается унять зуд на них покусываниями, в то же время пробуждая двигатель громким рыком. До торгового центра, где есть хороший выбор продуктов, (ведь и Попову и Шасту нужно угодить даже в этом) примерно минут 15 езды, если они не попадут в пробку. Но мелькающие красно-жёлтые габариты многочисленных машины при выезде с парковки говорят о том, что им придётся подёргаться в толкучке.

***

      Арса неожиданно и для него самого утаскивает в омут, хотя внешне мужчина всë ещё с Антоном — заинтересованно улыбается, кивает, даже что-то спрашивает. Но в магазине окончательно теряется в собственной бездне. Заседает мысль, что Руслану, памяти о нëм, изменяет. И с одной стороны понимает — это не так, Белый сам бы сейчас радовался за него, но…

…становится тошно от самого себя.

      Актëр отходит от гонщика, чтобы взвесить пару яблок — жëлтых, сладких. И в эти же минуты понимает, что необходимо опустошить себя, довести все эмоции адреналином до пика, чтобы они камнем вниз полетели из его сознания, оставляя пустоту. И именно её, эту пустоту, Арсению необходимо наполнять Антоном Шастуном, что уже начинает встревоженно всматриваться в его лицо.       Будучи уже за рулём, Антон после поворота чувствует пустую дорогу и тревогу, которую излучает его пассажир. Шаст не оставляет слежки за дорогой, но одаривает Арсения тяжёлым из-за переживания взглядом.       Пальцы ударяют по рычагу за рулём, заставляя дворники сдвинуться с места, чтобы замести следы мелкого дождя, что засыпали лобовое и уже мешают видеть дорогу отчётливо.       Сейчас, по пути к дому Шастуна, в дороге пробки нет никакой. Машина уверенно движется в необходимую сторону на приличной скорости, пока Арсений листает ленту скорее автоматически, не слишком вдумываясь в то, что видит на экране телефона. Антон посторонним шумом привлекает к себе внимание актëра, который вдруг осознаëт ещё один способ получения адреналина.       Он словно на глазах меняется. Из взгляда исчезает задумчивость, а рука Попова уверенно — как никогда ещё уверенно — опускается на правое бедро Шастуна и движется к паху, чтобы расстегнуть ширинку, мешающую пуговичку и ремень на чужих джинсах.       Гонщик отпускает хмурый взгляд на ладонь на себе, стремительно тянущуюся к себе, к непозволительному для этикета месту.       — Антон. — мужчине можно было бы и не звать гонщика по имени, тот и так смотрит на него с недоумением и тревогой.       — Ты что делаешь..? — поджав губы, он напряжённо выдыхает через нос и раскрывает губы, чтобы теперь наоборот, вдохнуть. Но приходится вернуть взгляд к дороге, схватившись обеими руками за баранку, когда нога автоматически вжимает педаль газа в пол на зелёном свете светофора.       Арсений облизывает губы, игнорирует любые вопросы и взгляды, наполненные непониманием, но зато проводит языком по собственной ладони не сводя глаз с профиля Шастуна, после чего обхватывает его член. Движения кисти неторопливо размеренные, Арс пока не торопится, возбуждая своего любовника и чувствуя, как постепенно в руке твердеет плоть, начинает сочиться смазка, которую он распределяет вместе со слюной по всей длине.       — Не смей сбавлять скорость или останавливаться. — произносит в слишком уж приказном тоне, слишком уверенно.       И это, пожалуй, последняя фраза перед тем, как он слегка откидывает своë сидение и наклоняется к Шастуну, обхватывая влажными губами его возбуждение.       С губ сходит глубокий, чуть ли не жалобный стон. Антону нельзя сосредоточиться на губах и языке Арсения, нужно следить за чёртовой дорогой, от которой его безбожно отвлекает сам Попов.       Шаст на секунду закатывает глаза, запрокинув голову также ненадолго назад с рыком, что смешал в себе и недовольство и истинное удовольствие от процесса в таких экстремальных обстоятельствах.       — А-арс… — буквально умоляет его, стоило мужчине вобрать в жаркий рот плоть гонщика, что пальцами одной руки зарывается в мягкие, до одури родные волосы. Заставляя Антона ещё раз простонать от глубины деяний, Арсений получает вдобавок едкое шипение, ведь возбуждение ударило в самый потолок и теперь упирается в щеку актёра.       Машина идёт неизменно ровно и быстрее обычного, из-за чего они бессовестно проезжают нужный поворот, по памяти Антон отыщет другой заезд, но сейчас, перебирая педали, притормаживает перед другой машиной, что стояла на светофоре. Мужчина ненавязчивым движением щёлкает рычажком и включает поворотник, не отказываясь от непринужденного вида, потому что сбоку от него стояла легковая машина, а в ней была девушка, изучающе глядя на томное, смутно знакомое ей мужское лицо.       Такие острые ощущения внутри вызваны небольшой паникой. Арсений любит адреналин, прямо сейчас ловко добивается своего и Антон боится, что тоже подсядет на такого рода зависимость…       От мысли, насколько нужно быть сосредоточенным Антону, чтобы не дай бог не спутать педали или не врезаться в кто-то или что-то, Арсений прикрывает веки и опускается чуть ниже. Рукой у основания придерживает член, с тихим звуком выпускает влажную плоть изо рта, и широким мазком ведëт по всей длине языком несколько раз. Его кончиком играет недолго с головкой, очерчивая её, обхватывает губами и посасывает, давит на гладкую кожицу языком.       Рука Шастуна в волосах встречается довольным стоном, от которого по члену во рту расходится вибрацией этот звук, и Попов расстëгивает свои джинсы, в которых становится тесно — всë происходящее и стоны Шастуна неизбежно возбуждают. И когда Арсений смыкает ладонь на головке своего члена, начиная доставлять удовольствие и себе, не сдерживает очередной стон, разносящийся по салону глухим мычанием.       Машина, судя по ощущениям, тормозит где-то на светофоре, и Попов пытается приспустить ещё немного штаны Шастуна, чтобы легко провести по его члену. Языком проходится по мошонке и с лёгкостью вбирает её немного в рот, посасывая тонкую, чувствительную кожу. Собственная ладонь движется по влажной плоти быстрее, пока Арсений вновь насаживается на член любовника губами и давит на его колено, тем самым выжимая газ ещё больше.       Верхняя одежда противно мешает, а в ушах немного шумит пульс, телу жарко. Попову хотелось бы поднять голову и взглянуть на гонщика, но он предпочитает начать грубо насаживаться на его член, лишая ещё больше самообладания и внимания, потому как головка скользит в напряжëнное горло, сжимающееся чуть больше, когда Арс начинает делать глотательные действия. Шаст не обращает внимания ни на что больше, только на дорогу, но ласки, из-за которых нарастает уровень тестостерона в крови... Она горит, словно огонь и обжигает тело изнутри.       Антон сильнее стискивает волосы в кулаке от того, насколько изощрён сейчас Арсений, более того, в глаза бросается то, как мужчина принимается себя ласкать.       Чёрная машина прорезалась сквозь поднявшийся осенний ветер. Салон наполнился глухими стонами и переняла атмосферу отсутствия. Будто остальной мир за пределами - стёрся. Заблюрился сам собой со своей неинтересностью, пока машина стремительно пыталась убежать от всех реалий здесь, потому что навалившиеся друг на друга ощущения отключили мозг, рассыпая перед глазами предательский расфокус.       Звуки, что издаёт актёр добивают приятной вибрацией гортани, до которой достаёт чувствительная головка, а после по рулю вновь приходится приступ раздражения из-за осознания, что не может сейчас полностью насладиться возлюбленным и даже не смеет рыпнуться, потому что будет выглядеть странно со стороны то, как если гонщик начнёт двигаться навстречу. Но Арсений далеко не промах и берёт происходящее в свои руки. Точнее... Рот.       Из-за неудобного положения начинает затекать тело, но Арсений даже не пытается найти более удобную для себя позу. Он всë чаще начинает стонать, и не от желания доставить этим больше удовольствия Антону, а скорее от собственного — кисть в пойманном идеальном ритме движется вверх-вниз, пока низ живота стягивает приятным жгутом. Мелькает мысль, что стоит быть аккуратным и не запачкать салон Антоновой машины, который неизвестно как на подобное отреагирует.       Зеленоглазый вжимает педаль газа до упора, чувствует, как машина со свистом ветра набирает скорость и летит по вечернему проспекту, мимо включающихся фонарей, и по мере этого к низу живота подступает вяжущее, необъяснимо приятное ощущение, резко пуская по телу сильную конвульсию, вслед которой зеленоглазый сдавленно выстанывает и кончает бессовестно на язык Попова.       Туман перед глазами мгновенно рассасывается, потому что Шастун вспомнил о дороге.       Сглатывает скопившуюся слюну и понимает, как неприятно першит горло от сухости. Рукой поглаживает настойчивым движением голову Арсения, пальцами ныряя то и дело в их густоту, словно благодарит номер два.       Попову хватает недолгого взгляда из-под ресниц, чтобы понять приближение оргазма Шастуна, и начинает ласкать головку языком за пару секунд до. Вязкая сперма ощущается на языке тëплой субстанцией и Попов, не позволяя себе передумать, сглатывает всë, практически в то же время сдавленно простонав от приятного напряжения в мышцах, что бьёт слабая дрожь. Он пачкает собственную ладонь спермой надеясь, что у Шастуна в машине найдутся салфетки в бардачке. Потому как бутылка воды есть в пакетах на заднем сидении.       Актëр выпрямляется и до сих пор видит лёгкую дымку в чужом взгляде, что уже более сфокусирован. Он улыбается слегка нагло и совершенно не желает ничего объяснять.       — У тебя же есть влажные салфетки? — интересуется, а затем начинаеи шарить в бардачке. Находит искомое через пару секунд с огромной радостью, избавляя себя от следов собственного удовольствия, и застëгивается. — Хочешь воды?       Кивок, указывает рукой в бардачок с необходимыми предметами : пару ручек, блокнот и запасная пачка сигарет с зажигалкой и конечно же салфетки.       В нëм больше нет той тяжëлой задумчивости. Настроение Арса — игривое, весëлое, и он даже успевает укусить гонщика за щеку, прежде чем начинает искать позади в пакетах воду, что так им двоим необходима.       Арсово горло саднит немного от той грубости, которую он сам для себя устроил, но мужчина слишком уж доволен и похож на расслабленного кота, когда отвинчивает крышку и подаëт бутылку Шастуну.       Прежде чем появляется равномерное дыхание Шастуну приходится глубоко его перевести. В руках оказывается открытая бутылка с водой, крышка от которой попадает в ладонь Арсения, за этим Антон следит скорее, чтобы зафиксировать взгляд в удобной ему точке, пока вторая рука держит руль и машина вслепую заезжает в поворот ко двору.