Дневник дер Тода и Рудольфа

Дорогой дневник, произошло это уже после моей смерти. Так как я стал, скажем так, помощником Тода и жил с ним, то и, соответственно, у нас были свои договорённости, касающиеся работы и обязанностей. Так вот. Ушёл мой милый, как-то, не сказав мне об этом. Следуя из принятых нами правил это означало, что у того дела личного характера, к которым я отношения не имею от слова никакого. Не тут-то было. Если б не моё умение находить на свою задницу проблем, кстати, этого бы не случилось, ибо именно тогда мне очень потребовалась помощь мужа. Для чего я уже не помню. Узнав о его месторасположении, я спустился в мир смертных. И что же я после вижу? Совершенно в открытую этот чёрт стоит и довольно страстно целуется с моей матерью. Матерью, млять. Всё бы ничего – это его работа и обязанность забирать душу из умирающего тела. Но было одно «но» … Моей задачей было после отвести эту душу на суд. Сложив руки на груди и облокотившись на ближайшее дерево, я продолжил наблюдать за происходящим. Заметив меня, Тод отпустил Элизабет (именно так звали мою мать) и аккуратно приставил к стене. Повернувшись ко мне тот поднял очень виноватый взгляд, в котором я почему-то увидел нотки страха. Сиси же, отделившись от физического тела, посмотрела на Смерть подойдя. На какой-то её вопрос он указал головой в мою сторону. Пройдя к женщине, я протянул той руку. Работа есть и будет работой, которую я должен выполнять. - Позвольте подарить Вам, матушка, последнюю в Вашей жизни прогулку. А Вам, мой господин, я подарю разговор уже в Ваших владениях. Взяв мать под руку, я увёл её к суду. По моему возвращению же Тод сидел в кресле у камина и смотрел на огонь. Прочистив горло, я прошёл к своему креслу и присел в него, что я обычно не делаю, ибо для чего же мне колени мужа. Моим окончательным вердиктом было его нахождение сегодня ночью в отдельной кровати, на что тот поднял полный вины взгляд. Проигнорировав сие, я взял недочитанную книгу и принялся читать. Почувствовав спустя некоторое время, как этот «кот скребёт своей лапкой» по моей ноге мне пришлось вновь отложить прочтение книги и поднять взгляд на Тода. Закрыв книгу и отложив ту на столик, я наклонился вперёд, дабы посмотреть Смерти в глаза. Накрыв его руку своей и покачав головой. Тело же после само поднялось и подойдя вплотную обняло мужа. Но предупреждение о том, что будет при повторении этой истории я всё же выдал.

(by Rudolf)

Дорогой дневник, даже мне порой бывает страшно. Нет не за свою жизнь или же что-то ещё подобное. Жизнь - сказал тоже). До встречи c Рудольфом это абсолютно человеческое чувство мне было не знакомо. Да, я видел его в глазах многих, порой, ощущая его кожей, улавливая в неровном дыхании и наслаждался каждым моментом. Но, когда я увидел маленького Руди с револьвером в руках, мне стало страшно...это неприятно липкое, сковывающее сердце ощущение впервые коснулось меня. Да, я знал, что заберу его у Элизабеты, когда придёт время, да, я планировал это и ждал момента. Несмотря на все чаяния девушки я отнюдь не из любви к ней преподносил ей подарки судьбы - за всё была своя плата. И, не скрою, возможно, я бы и сделал её своей после её кончины, но все её надежды и мечты одним росчерком перечеркнул её долгожданный сын, который был её платой за ту великолепную жизнь, которую я ей подарил. Я был с ним рядом на протяжении всей его жизни, наблюдая за его становлением, за его победами и его страданиями...последних было не мало не смотря на то, что он был кронпринцем. Не уверен, что он тогда осознавал насколько крепко держит моё сердце в своих нежных руках, да и осознаёт ли сейчас. И вот сегодня я вновь испытал то не приятное чувство...страх. Рудольф всегда был очень целеустремлённым и роль ожидающего меня на мягких перинах мужа его не устроила. Он хотел быть полезным, и я благосклонно доверил ему важную часть моей работы - а именно - сопровождение души на Суд после того, как я дарю им "поцелуй Смерти". Мы отлично дополняли друг друга в этом. И вот настал тот день. Со смерти Рудольфа прошло достаточно времени, что бы я насладился мучениями души Элизабет, да и Руди просил меня отпустить его мать уже несколько лет. А прошлой ночью его мольбы были так нежны и, так страстно он просил, что под утро я согласился на его уговоры. Оставив обессиленного, но крайне довольного мужа нежиться под одеялом, я отправился по своим ежедневным делам, запланировав на вечер отпустить его мать. Мы встретились с ней на площади в швейцарской Женеве. Я подарил ей смерть от руки, да не важно кого, он не имел значения. Позже, насладившись агонией её души до последней капли, я подарил ей долгожданный поцелуй. Она обхватила меня за шею, встав на цыпочки, притянула к себе и прижалась так страстно, что мне кажется, её несчастный супруг не знал от неё такой пылкости и в лучшие годы. Внезапно, я почувствовал чей-то пристальный взгляд и, отстранившись от Элизабет, обернулся. Облокотившись на дерево и сложив руки на груди (о, я знаю его этот жест) стоял мой горячо любимый Руди. А его взгляд... Я никогда не забуду тот его взгляд. Моё тело сковало необъяснимое, блокирующее мысли и движения чувство...страх. Страх, что вот сейчас всему придёт конец. Нет - Рудольф наблюдал за "поцелуем Смерти" бесчисленное количество раз, но никогда, НИКОГДА, я не ощущал на себе этот взгляд. Да, зачастую он ревновал, но он всегда знал, что это лишь работа и устраивал "сцены" лишь дразня меня и нарываясь на бессонные ночи в доказательство моей любви. Но тогда это было что-то иное. В тот момент я не мог пошевелиться и лишь наблюдал как мой благоверный молча приближается к нам с, казалось бы, безразличным к происходящему видом. " Позвольте подарить Вам, матушка, последнюю в Вашей жизни прогулку. А Вам, мой господин, я подарю разговор уже в Ваших владениях." - произнёс он ледяным тоном и они, держась за руки, удалились. Не помня себя, я отправился домой. Тени шныряли по замку, я что-то решал, но спроси меня сейчас, что я делал - я и не вспомню. Перед глазами возникал образ любимого, его взгляд и те слова. Более ничего в мыслях не было. Я молча сидел у камина и вглядывался в пламя. Не знаю сколько времени прошло, но Руди вернулся. Я услышал, как он, тактично кашлянув, обратив на себя моё внимание, вошёл в комнату и с абсолютно безразличным видом, как будто меня не было в зале, уселся в кресло напротив и, взяв в руки книгу, принялся читать. Не отрывая взгляда от книги, он сообщил мне, что сегодня желает спать один и дал несколько распоряжений Теням, что бы те подготовили одну из спален в другом крыле замка. Моё сердце готово было разорваться. Этот мальчишка заставил меня трепетать от страха того, что я могу его потерять. Ни один человек не был удостоен моего внимания больше чем на день-два, а тут я готов был на любое безумство, чтобы вернуть ту нежность в его глаза, тот трепет с которым он всегда смотрит на меня. И вот я уже стою на одном колене у его кресла и, нежно поглаживая по руке, ожидаю взгляда, и надеюсь, что холодная сталь в его глазах не разорвёт мне сердце на тысячи кусочков. Это мгновение казалось мне вечностью, но тут Рудольф накрыл своей ладонью мою руку и покачал головой, заглянув в мои глаза. Я вслушивался в каждое сказанное им слово. Он отчётливо дал понять, что будет при повторении подобной истории. Но, благо, у него только одна мать, и я вздохнул с облегчением. Этой ночью я раз за разом доказывал свою любовь и преданность своему мужу. Под утро на измятых простынях, в моих объятиях, уткнувшись носиком в мою шею, он уснул. А я ещё долго гладил его волосы глядя на восходящее за окнами солнце.

(by der Tod)