О пользе лесных прогулок

За много лет службы – сначала простым солдатом, а потом и в более высоких чинах – Багратион мог заснуть в любом месте при любых обстоятельствах. Тогда сон его был крепок и непробуден, и даже артиллерийский залп не мог его разбудить. Это умение было жизненно необходимо в армии всем – в бою иногда случались небольшие передышки между неприятельских атаками, и за это время можно было восстановить силы. Сейчас же князь собирался отбросить эту мнолетнюю привычку и в полной мере насладиться всеми прелестями долгого сна. Тем более что находился он сейчас не в армии, где все было строго расписано, как по часам, а в имении своего начальника и по совместительству, обожаемого учителя – фельдмаршала Александра Васильевича Суворова. Стоило больших трудов добраться сюда инкогнито! Испросив отпуск и переодевшись в простого крестьянина, дабы, не дай Бог, попасться на глаза Николеву (а тот непременно замучает вопросами «Куда это вы и к кому?), Багратион отправился в путь. Слава Богу, путь прошел без всех неожиданностей, которых опасался князь, и он благополучно добрался до имения. Ловя на себе подозрительные взгляды деревенских мужиков и заинтересованные – ребятишек, военный заприметил Платоныча – старого солдата, отправившегося вслед за Суворовым в ссылку. Хотел было его окликнуть, дабы под видом бедного немощного старика спросить у него дорогу и добиться аудиенции с хозяином поместья. Но тут же почувствовал мощный удар не то дубиной, не то палкой по затылку. Голова закружилась, и мир померк перед глазами. Тем временем Суворов, не подозревая о разыгравшемся у него во дворе спектакле, достойном лучших театральных подростков, диктовал писарю свое главное творение – книгу «Наука побеждать». Александр Васильевич был, что называется, в ударе, когда в избу ворвался двенадцатилетний Егорка – сын одного из его крепостных. Отдав честь, он выпалил, задыхаясь от быстрого бега: -Имею честь, Александр Васильевич, поймали мы пленного. -Пленного? – несказанно удивился Суворов. -Да. Он пробирался к имению, а Платоныч и дал ему по башке! -Веди ко мне, - приказал фельдмаршал. Отослав писаря, Суворов с видом строгого барина уселся на освобожденный стул. Вскоре в дверях появились его кавалеры – старые солдаты, получившие различные ранения на войне и жившие теперь рядом с ним. Впереди шел Платоныч, ведя перед собой фигуру, закутанную в кафтан. -На колени! – сурово рыкнул старый солдат, вынуждая неизвестного пленника опуститься вниз. -Кто таков? Отколь пожаловал? – спокойно спросил Суворов. Внезапно фигура быстрыми движениями начала сбрасывать с себя свое нехитрое одеяние. Уловив краем глаза, как расширились глаза Платоныча и как выпрямились господа кавалеры, Александр внимательно вгляделся в неизвестного. Вгляделся – и чуть не умер со смеху. Перед ним стоял в своем великолепно мундире Багратион! Кафтан, в котором тот был закутанную, теперь лежал на полу, зацепившись за шпагу князя, с улыбкой глядевшего на него. Пулей подлетев к своему ученику, Суворов крепко обнял его. -Князь Петра. Ох, насмешил ты старика. Прошка! Вели накрыть стол для дорогого гостя! Денщик тут же бросился исполнять приказ своего фельдмаршала, прихватив за собой и кавалеров. Спустя два часа, после обильной трапезы, военные сидели в кабинете и делились своими новостями. -Добрался, значит я, до вашего имения, Александр Васильевич, и думаю – а спрошу-ка я Платоныча, как попасть к вам. Ведь это было бы очень странно, если б неизвестный старик знал ваше имение как свои пять пальцев! Ну вот, получил по голове от ваших мужиков дубиной! – притворно возмутился Багратион, потирая на голове небольшую шишку – след этого удара. -Ничего, Петенька, до свадьбы заживет! – рассмеялся Суворов. – Ты молодец, что приехал навестить меня. Одиноко, понимаешь ли, тут старику. Но ничего, это в прошлом. Завтра я планировал вместе с деревенскими ребятишками отправиться в лес по грибы-ягоды. Пойдешь со мной? -Конечно, Александр Васильевич, - с жаром согласился Багратион. Так за разговорами и пролетел день, и наступил вечер. Петр Иванович рассказывал, что нового творится при дворе, поведал о делах в своем полку, рассказал последние светские сплетни. Суворов в ответ лишь поддакивал и улыбался, глядя на своего ученика. Разговор плавно свернул на военную тематику. Князь привез в подарок своему учителю несколько зарубежных военных книг, которые Александр потом планировал со всей своей тщательностью изучить на досуге. Достав из-за пазухи своего мундира карту, именуемую новейшим планом кампании генерала Бонапарта, Багратион восхищался всеми маневрами, которые осуществлял Наполеон. Суворов не соглашался, спорил, и конце концов заявил, что одной Европой Бонапарт не ограничится и вскоре обратит он свой взор на Россию. «Но тщетно двинется на Россию Европа. Здесь она найдет ненависть лютую, доблесть великую, и свой гроб.» - безапелляционно заявил Суворов, еще не подозревая, что это пророчество в адрес нашей страны еще не раз сбудется. Но он этого не знал, и поэтому дальнейший вечер прошел в теплой и приятной обстановке. Наступила ночь. Суворов повелел выделить Багратиону лучшую комнату с добротной кроватью, дабы военный смог отдохнуть после тяжелого пути сюда. Не слушая никакие возражения, Александр заявил Петру: -Спите, князь, здесь. Можете считать, что это мой приказ лично вам. Нам еще завтра рано вставать! Не смелясь ослушаться приказа, Багратион лег в кровать. Но сон долго не шел к военному. Он лежал, вслушиваясь в те звуки, которыми богата любая деревня в необъятной России. Ночь опускалась на деревеньку. Постепенно все затихало. Спали загнанные в курятник куры, лошади в конюшне; деревенские ребятишки, повинуясь крикам своих матерей, отправились по домам. Все стихло.

***

На следующее утро Петр открыл глаза, проснувшись от крика петуха. Гордая птица считала своим долгом всех разбудить в этой деревне, как бы призывая людей – вставайте, радуйтесь солнышку и новому наступившему дню! Время было около пяти часов утра. Встав с кровати и неторопливо одевшись, генерал спустился вниз. Фельдмаршал его уже ожидал, неторопливо попивая чай из чашки. --Доброе утро! -А, это ты, Петра. Ну что ж, садись, составь мне компанию. Потом пойдем к ребятишкам. Времени на принятие пищи им потребовалось немного. Кликнув Прошку и повелев ему присматривать за хозяйством, пока барин в отлучке, Суворов направился к небольшому лесу, примыкавшему к его имени. Ваня, Санька, Федька – деревенские мальчишки, с которыми тот намеревался пойти в лес, уже ждали их на опушке. В руках у каждого было по две корзинки – одна для грибов, вторая для ягод. Поздоровавшись со своим барином и незнакомым для них красивым черноволосым генералом, ребятишки направились в лес, попутно развлекая своих спутников рассказами о жизни в деревне. Те в ответ рассказывали интересные байки о службе в армии и об интересных случаях во время походов. Так, развлекая друг друга историями, порой очень забавными, они вышли на лужайку, залитую солнцем и наткнулись на несколько кустов ежевики, обильно усыпанных ягодами. Мальчишки тут же издали радостные возгласы и бросились к ним, в шесть рук собирая ароматные темно-синие ягоды. Суворов и Багратион присоединились к ним, попутно смеясь от вида мальчишек, набросившихся на куст, словно голодные тигры на добычу. Вскоре корзинки были уже все переполнены. -Ну вот, места для грибов не осталось, - разочарованно вздохнул Ваня, - все корзинки наполнили. -Ну так-то в следующий раз пойдем только за грибами, - лукаво улыбнулся мальчишке Александр. - Вы, ребята, отправляйтесь-ка по домам. Я сам выйду на дорогу. Чай, не заблужусь. Что ж я, свой родной лес не знаю! Мальчики только понятливо кивнули и стайкой, как воробьи, понеслись вприпрыжку домой. Дождавшись, пока они совсем скроются из виду, Суворов резко повернулся в Багратиону. -Ну что, милый мой, обними же наконец старика! Тот беспрекословно и с радостью подчинился. Александр с удовольствием прижался щекой к его груди, слушая частое биение сердца его князя, и вспоминал то самое злосчастное утро, когда он отправлялся в ссылку. Flashback Сбор, трубивший на последний парад, казалось, по своей громкости мог по соперничать с громом во время особо сильного дождя. Солдаты с горечью взирали на человека в мундире фельдмаршала, быстрым шагом направляющими к ним. Человека, ставшего больше, чем просто командир; человека, заменившего им всем отца и ставшего для них чуть больше, чем Богом. Суворов остановился, оглядел быстрым взором своих чудо-богатыри и заговорил твердым и ясным голосом: -Солдаты! Этот крест вы мне дали за Фокшаны. Этот – за Измаил. Эта звезда светила мне на небе варшавском. – с каждым словом опальный полководец снимал с себя называемую награду. – С вами заслужил, вам и оставляю. С этими словами Александр повернулся к Багратиону, стоявшему вместе с другими преданными ему офицерами, отдал все снятые награды и в мертвой тишине направился к бричке, в которой на месте кучера уже сидел Прошка. Усевшись на заднее сидение, Александр Васильевич уже хотел отдать команду трогать, как вдруг: -Отец! Хоть слово скажи! – это не выдержал Платоныч, старый солдат. Суворов приподнялся с сидения и сказал: «Подойдите!» Солдаты толпой ломанулись к бричке. Послышались возгласы: -Отец! -Не уезжай! -Останься с нами. Суворов поднял руку, и гул солдатских голосов затих. -Сорок лет я не знал поражений вместе с вами дети мои. Но что поделаешь – на все воля Бога и государя нашего императора. Авось, я скоро вернусь к вам. Дети мои, герои! Помните Суворова – фельдмаршала и солдата. Не бойтесь ничего, с нами Бог! Прошка, трогай! Прохор ударил плетью по лошадям, и бричка тронулась с места. Солдаты, в первую секунду было оцепеневшие, бросились с криками вслед ей. Суворов внезапно почувствовал ком в горле и закусил нижнюю губу, дабы позорно не расплакаться на глазах у всех. End Flashback Багратион внезапно положил свою руку на голову Суворова. Ласково пригладил знаменитый хохолок, спустился от него по затылку к плечам, вызвав стаю мурашек, приятной волной пробежавшихся по телу. Прижался губами к виску, затем к щеке, обдавая ухо теплым дыханием. Внезапно Александр отстранился от Петра и сел прямо на залитую солнцем траву, вынуждая своего партнера приземлиться рядом и обнимая его за плечи. -Соскучился, милый мой? Не оправдывайся – я сам, признаюсь честно, порой долгими одинокими вечерами мечтал о твоих сильных руках. Одиноко тут мне совсем. – Суворов взял Багратиона за руку и крепко сжал ее своей ладонью. -Ну зато теперь я в вашем полнейшем распоряжении, - ласково улыбнулся тот. -Ну это дело может подождать до вечера, - хохотнув, ответил фельдмаршал, - пойдем-ка мы лучше домой, а то сейчас все мои люди хватятся нас и пойдут всей деревней искать.

***

В имение они вернулись без происшествий. И за весь день ничего интересного не произошло. Вскоре Суворов уехал куда-то по хозяйственным делам вместе с Прошкой. Багратион тоже не скучал. Он взял книгу, которую привез вместе с собой в подарок, открыл ее и погрузился в чтение, намереваясь вечером ее обсудить вместе с любимым учителем. Суворов вернулся под вечер. Отдал коня своему денщику и, что-то бурча себе под нос, направился в избу. Оставшаяся часть вечера прошла в спорах насчет прочитанного в книге, вкусного ужина и посиделках у камина. Имение потихоньку готовилось ко сну. Суворов и Багратион все еще продолжали обмениваться саркастичными репликами насчет книги, сидя в комнате последнего. -Ну что, князь, позволишь старику переночевать рядом с тобой? – хитро улыбаясь, спросил Александр. -Конечно, Александр Васильевич, - живо откликнулся тот, обнимая того за плечи и вынуждая лечь у себя под боком. Тот неожиданно проворно выскользнул и, усевшись верхом на бедра, словно заправский кавалерист, ласково усмехнулся: -Ну что, Петенька, вот я наконец дождался этого момента. И, не давая Багратиону вымолвить слова, наклонился над ним и прижался к его губам, впустив свои пальцы в его волосы. Тот не преминул ответить на поцелуй, ощущая некую слабость во всем теле от прикосновений его партнера. Прервав такую желанную ласку, Александр с улыбкой провел пальцем по губам, затем припал губами к шее, заставляя откинуть голову и тихо застонать от сладости сего действия. Пальцами растер плечи Багратиона, переместился на грудь и заскользил вниз, лаская столь желанное мускулистое тело. Князь уже не осознавал реальность. Вся его сущность требовала только продолжения прикосновений этих сильных рук и сухих, чуть обветренных губ. В низу живота начало скапливаться приятное тепло. Суворов, не переставая нежить мужчину, спустился вниз и прижался губами к груди, ощущая стук сердца своего возлюбленного. Приласкав немного оба соска, подвинулся и начал выводить узоры на нежной коже живота. Петр положил руки на голову мужчине, стремясь направлять его в те места, где поцелуи были особенно приятны. Фельдмаршал вдруг резко вздернул голову и выпрямился, садясь на колени рядом с генералом. -Тише, тише, милый мой, - опять ласково провел руками по всему телу, заставляя мужчину задохнуться от невыносимой нежности. Приятная тяжесть внизу живота вскоре стала просто невыносимой, и, повинуясь ей, Багратион стянул с себя штаны, высвобождая возбужденное плоть. Пальцы проворно пробежались по головке, размазывая выступившую смазку, и заскользил вниз по стволу. От его любимого это, естественно, не укрылось. Тот вновь лег на него, прижимаясь губами к шее, и начал шептать: -Приласкай себя, мой хороший. Ласкай себя, милый мой. Мой мальчишка... Ласкай себя… Ответом ему был стон, заставивший Суворова отпустить Багратиона и слезть с него. Фельдмаршал ощутил, как у него от созерцания этой сладкой и развратной сцены между ног тоже стало безумно горячо и тесно. Словно под гипнозом, он взял князя за руку и положил её на собственный возбужденный член, своей же принявшись ласкать член любимого. Рука Багратиона принялась мять его ноющую плоть сквозь одежду, и, долго не продержавшись, Суворов одним рывком спустил с себя штаны. Положив левую руку тому на голову, Александр ближе подполз к нему, и Петр, опять взяв его член в рот. Тихий стон вырвался из груди полководца, не переставшего, тем не менее, ласкать в ответ своего партнера. Долго не продержавшись, фельдмаршал аккуратно оседлал бедра генерала. Тот испуганно вскрикнул, опасаясь, что таким образом помнит боль своему учителю, но все обошлось. -Вижу, вы уже готовы, - задыхаясь, проговорил Петр Иванович. -Да, милый мой, - выдохнул Александр Васильевич, начиная неторопливую скачку. С каждым его движением генерал терял над собой контроль, ощущая, как в его теле образуется некая плотина из нежности и возбуждения, и достаточно было одного неосторожного действия, чтобы она прорвалась. Суворов, не переставая двигать телом, наклонился над ним, опираясь на выставленные вперед руки, и сказал: -Я люблю тебя. Это событие вынудило Багратиона сделать две вещи – сорваться в немыслимый по своей силе оргазм, заставивший трястись все тело, и прошептать (поскольку тот ловко зажал ему рот рукой, опасаясь, что крик такой силы перебудить все имение): -Сашенька! Спустя некоторое время, отдышавшись от пронзившего оба тела удовольствия, Суворов прошептал: -Спасибо тебе, милый мой. -Всегда пожалуйста, Александр Васильевич, - со смешком проговорил Багратион. -Ты явился, как теплое солнышко после холодной зимы, и прогнал все мои страхи одиночество, -Суворов ласково потрепал Багратиона по чёрным волосам, заставив того смущенно улыбнуться. – А теперь – давай спать. Завтра будет новый день, новые заботы. -Но когда-нибудь мы все же выберемся с ребятами за грибами. -Непременно. А теперь спи. Петр лег на бок и притянул к себе Александра, положив свою руку ему на голову. Тот, в свою очередь, прижался к его груди и теперь наслаждался биением такого родного сердца. Ночь вступила в свои права на дворе. Тихо зажигались, подобно маленьким светлячкам, далёкие звезды. И лукавый месяц, заглядывая в одно из окон имения, обещал двум влюбленным, что здесь они, как никогда, будут безумно счастливы.