nuit étoilée

Some days better than others, yeah I agree Other days I forget I'm lucky I can breathe Санчез всегда бежал. От проблем, от привязанностей. Чаще всего - от самого себя. Если с остальным все выходило более-менее удачно, то старый пидор, которого Рик ненавидел больше всех во Вселенной - в отражении пыльного зеркала - всегда нагонял, гнилой ухмылкой напоминая, что он навеки останется тут. Хоть куда попробует съебаться - ему не спрятаться. Рик с грохотом приземлился на песчаный берег - грохот был скорее от летающей мусорки, которую он когда-то гордо прозвал космическим кораблем, нежели от чего-то еще. Звон бутылок сопровождал его при выходе из звездолета, стелясь стеклянным ковром следом. За хлопком дверцы, прозвучавшим с явным раздражением, последовал тяжелый вздох. Рик оглянулся. Солнце устало догорало свое и укатывалось за горизонт, накидывая на мир, как полупрозрачную вуаль на хрупкие плечи, туманные сумерки. Океанские волны с аппетитом и плеском-чавканьем набрасывались на кромку берега, оставляли ощущение приятного шума в районе затылка и молочную пену на стыке с песком, напоминающую хлопья февральского снега. Если подойти чуть ближе к краю, можно почувствовать, как влажный соленый ветер путается в волосах и оставляет запах большой воды на одежде и открытой коже. Именно так он и сделал - с шорохом зашагал по сыпучей поверхности, забирая небольшое количество себе в обувь - не специально, конечно же, свойство у песка такое - мгновенно озяб и поёжился под колючим свитером. Августовские вечера были уже не такими теплыми, ощущалось явное приближение осени. -Блядство, - Рик запустил вечнохолодные руки в карманы лабораторного халата; приподнял плечи, сутулясь немного больше обычного. Океанский воздух пробирал до самых костей. В такие вечера, как этот, он особенно любил проматывать пленку воспоминаний в голове и предаваться ритуалам самопожирания; самые постыдные и болезненные кадры вырезал тупыми ножницами, оставлял уродливо-рваные края на ленте, отчего частенько сюжет не складывался в единую картину, и его это мало волновало. Как и что-либо остальное в этом таймлайне. Набрав соленого воздуха побольше в легкие, Ричард медленно выдохнул. он уселся на капот тарелки, опираясь ногами на выпуклость, выполняющую функцию держателя гос-номера на транспорте. Конечно же, самого номера там никогда не было. Что было действительно необычно - Санчез был трезв. Абсолютно, блять, чист. Как правило, в это время суток он уже был ужран в говнище и не мог функционировать полноценно, потому вырубался на ближайшей горизонтальной плоскости. Когда зияющая дыра вместо души начинала особенно сильно выть, обдуваемая самыми холодными земными и не земными ветрами, напоминая о себе, создавая сквозняк, он понимал - этот гул ничто не поможет заглушить и бежать бесполезно. Слегка онемевшими паучьими пальцами он вытягивает из кармана полупустую пачку сигарет с зажигалкой внутри. Рик устало глянул на потрепанную жизнью оболочку - крышка из плотного картона была по краям надорвана, сама упаковка сильно помята - будто рефлекторно сжата в кулаке в приступе слепой ярости - но к счастью содержимое осталось целым. Никто из семейства не знал об этом пристрастии - за постоянным похмельном амбре запах сигарет оставался абсолютно незамеченным, даже во время внезапных объятий от членов семьи. Шум волн поглотил чирканье колесика зажигалки. курить без рук - замечательный навык, как Рик считал. Опустил руки обратно в попытке их хоть немного согреть. Затянулся, зажимая акульими зубами грязно-серый фильтр. Он просидел так несколько часов, пока за плечом не возникла неоново-зеленая вспышка; из портала показалась угловатая юношеская фигура. Несколько секунд спустя Морти беззвучным шагом подошел к тарелке и застал деда в самом уязвимом из его состояний. Он впервые за почти 21 год видит, как тот курит. Рик будто и не заметил появления Морти. Он докурил очередную до фильтра и отправил окурок щелчком среднего о большой пальца в полет. Выдохнув последнее облачко едкого дыма, которое мгновенно растаяло в воздухе, он откашлялся. Взгляд, полный Вселенской усталости, был направлен на тоненькую нить, сшивающую неаккуратным стежком небо и океан в единое полотно. Кое-где уже проступали первые звездные веснушки. Парень не желая нарушать тишину, тихо уселся рядом, копируя позу деда, и обнял себя за острые коленки. С годами Морти научился читать Его и прекрасно понимал, что тот сам заговорит, когда посчитает нужным. Неизвестно, сколько они так просидели - течение времени выдавало только проявление, как на фотопленке, созвездий, и небосвод от краев к центру затягивало чернотой. Морти глубоко о чем-то задумался и не заметил, что Рик уже начал понемногу приходить в себя. Из прострации Морти выкинуло ощущение чужих рук на плечах - Рик накинул на него свой халат. После всего пережитого дерьма в жизни Рика - Морти понимал такие его состояния. Человеку, который не проживает, а копит боль внутри только и остается - брать на себя вину за все. Вспоминать тех, кого не смог спасти, мысленно проклиная себя за это. Рик постоянно считал, что сделал недостаточно - Морти понимал. Сам парень так не считал, конечно же; самое лучшее, что он мог сделать - просто быть рядом, пока Ему не станет лучше. Делить Его боль на двоих и без слов справляться. Лишь бы Он больше не пытался оттолкнуть. Уже и не сосчитать сколько раз Рик пытался избавить Морти от себя. Сколько раз Морти отбирал бластер из рук Рика, решившего закончить все здесь, лишь бы больше не мучаться. Сколько раз Морти успокаивал его после брейкдаунов, которые случались на регулярной основе, насильно пичкая его таблетками, пока Он не уснет. Тяжело быть Богом, заключенном в обычном человеческом теле - психика может не выдержать. Морти просто был рад, что Рик позволял ему молча быть рядом. Большего и не нужно. Они встретились взглядами. Парень слегка улыбнулся, в попытке приободрить -Спасибо, - уголком губ Рик улыбнулся в ответ. 'что ты тут' - добавил про себя. Морти не знал, что для Рика он являлся концентрированным теплом самого жаркого солнца во всей Вселенной. От одного немого присутствия гул внутри потихоньку стихал, становилось легче. Рик ощущал кожей, когда Он рядом. Своим теплом парень обволакивал, как молоко с медом больное горло - и больше не было больно. Рик конечно же не скажет подобное вслух, но Морти того и не требовалось, чтобы сложить 2 + 2. Морти замечал, когда они вместе - челюсть переставала скрежетать и острый залом над носом, где срастались брови в одну, становился мягче. Парень молча похлопал по собственному плечу, приглашая, и реакция не заставила себя долго ждать: чугунная голова тяжким грузом опустилась, устраиваясь поудобнее. Морти прислонился к нему своей. -Удобно? - негромко произнес Морти, улавливая едва заметный аромат тела Рика. Его тоже удивляло, как сквозь десятки смешанных на нем запахов он замечал еще и естественный запах кожи. 'так пахнет осень' - думал Морти про себя -Словно в раю, пёс,- отшутился Рик Подобные ситуации всегда заканчивались одинаково - Рик хоть и пытался отрицать это, но с раннего детства был жутко тактильным - потому из раза в раз придумывал что-нибудь новенькое, лишь бы втихую прикоснуться к Морти. Тот лишь слегка закатывал глаза в сдержанной усмешке и подавался Рику навстречу. В прошлый раз они держались за руки. Морти всегда теплый и Рику хватало нескольких минут, чтобы согреться жаром его тела. Кажется, он даже уснул тогда. Юноша провел рукой по седым волосам, у которых имелась забавная привычка топорщиться во все стороны вне зависимости от обстоятельств; подушечками пальцев массировал кожу головы, пытаясь снять оставшееся напряжение. Рик с наслаждением промычал куда-то в ключицу парню и прикрыл глаза; кончики его ушей порозовели. -Расскажи мне о созвездиях, Рик. -Снова? Санчез читал лекции - иначе не умел - обо всем, что интересовало Морти, до самого рассвета. Они согревались теплом друг друга, придвигаясь поближе и курили одну на двоих. Морти взял ладонь Рика в свою, не дожидаясь очередной нелепой причины. Одного желания было вполне достаточно. Под утро, не размыкая объятий, они заснули на заднем сидении тарелки. 'твоего тепла хватит на сотню самых холодных зим'