ἆσθμα

Удушье. Потеря воздуха. Многие этого боятся. Когда кислорода в лёгких начинает не хватать, накатывает паника. Человек хватает ртом воздух в попытках наполнить лёгкие спасительным кислородом. Открывает и закрывает рот, словно рыбёшка, выброшенная на сушу. Кэйя впервые почувствовал такое в свои далёкие шесть лет. Отдышка, как обычно сопровождающая активные игры, медленно перешла в нехватку воздуха. Паника охватила маленькое тело, и мячик покинул руки отскакивая от асфальта и укатываясь куда-то к бордюру. Ладошки обхватывают горло, в то время как мальчик делает беспомощные вдохи. Детское сознание панически не понимает причину резкой потери воздуха и лишь подсказывает звать папу. Но благо старший Альберих и так уже оказывается рядом и подхватывает сына на руки. Пару шагов и мальчика усаживают на скамью у дома под прямым указанием сидеть ровно, успокоится и дышать не спеша. И внимая каждому слову родителя всё сказанное выполнялось безоговорочно, ведь взрослый точно знает, что нужно делать. Ко рту подставляется странный продолговатый предмет с ответвлением от общей конструкции в сторону на конце и кнопочкой сверху, что зажала взрослая рука. Родной отцовский голос приказывает дышать и не смотря на испытываемый страх непонимания перед новой, доселе невиданной, вещью, приходится делать то, что от него требуют. Через долгие три, для взволнованного сознания - вечность, минуты дыхание нормализовалось и пришло в порядок. Легкие наполнились кислородом, и Кэйя отвёл продолговатую трубочку от лица жадно вдыхая полной грудью. Странная продолговатая трубочка осталась вопросом в руках, и он оглянулся на пустое место рядом. Отвлечённый на дыхание, он не услышал, как отец, тяжело вздохнув, встал со скамейки и скрылся в доме оставив его с этой загадочной вещью. Мальчишка было решил, что это единичный такой случай. Мало ли бывает такая внезапная нехватка воздуха. Действительно. Внезапный приступ удушья. Обыденность. Но легкие утеряли воздух через месяц спокойствия. Обычная отдышка. Он просто лежал на кровати после беготни по дому и старался привести дыхание в порядок, но внезапно начал беспомощно хватать ртом воздух. Что, опять? Ну нет, верните воздух! Чёрт. Что делать? Что делать? Что де... Точно. Та странная трубочка. Он подрывается с места и судорожно вспоминает куда закинул спасительную вещь. Где же? Тумбочка? Точно. Спрыгивает с кровати, чуть не грохнувшись носом в махровый ковёр, но удержав равновесие, пережил ещё один жалкий вдох. Колени опускаются на мягкое, и рука тянется к зелёной ручке открывая первый ящик. Фломастеры, карандаши, ручки, листки с рисунками. Всё становится верх дном, но заветного спасения нигде нет. Первый закрывается. Второй. Всякие скинутые грудой игрушки. Где? Ах, ну конечно. В дальнем углу. В самой жо-... Отцу не понравилось бы такое выражение. Трубочка прикладывается ко рту ответвлённой частью и мальчик, зажав кнопку, как и отец в тот раз, делает судорожный вдох. Дыхание постепенно восстанавливается и становится гораздо легче. Значит это не случай на один раз. Значит этот ужас вернётся. Кэйя оседает на ковёр. Что это? И почему отец ему ничего не объяснит? Он же должен знать, раз знал, как помочь. Но даже после вопроса за ужином. Молчание было ответом. Приступ возвращался каждый месяц, жестоко лишая воздуха. Но Кэйя был спокоен, потому-то носил эту трубочку везде с собой. Иногда это происходило по два раза на месяц и ещё реже по три. Но, в общем и целом, с этим удалось свыкнуться. Родитель так и не давал ответов, так что и тут пришлось смириться. Мамы рядом давно нет. Что бы она могла ответить, ничего непонимающему ребёнку, своим нежным, тёплым голосом, чем же он болеет. От женщины остались лишь воспоминания, голос, любящий взгляд, да серьга с голубым камнем в золотой оправе. Вторая где-то потерялась, может в квартире, может где-то ещё. Чёрт его знает на самом деле. Но то, что маму он любил больше, чем оставшегося с ним отца, было и так ясно. Он и похож был гораздо больше на неё. Синева волос, форма лица, улыбка. Даже повязка ему досталась от неё. Чёрная, с золотыми формами на концах. Теперь он носит её по указу отца. Нужно прятать глаз, потому что он ужасен. Потому что никто его не будет любить, если увидит. Не то что бы мальчишка верил, ведь помнил слова мамы о том, что его глаза прекрасны и верил ей гораздо больше, просто побаивался отца и беспрекословно слушал. Да и иного выбора не было. А то мало ли. Нет, Кэйя не считал, что папа может с ним как-то плохо поступить. В конце концов он любил и заботился, а отречённым был из-за ухода мамы, вероятно. Так неспеша прошли два года. Кэйя радовался своим восьми и собирал вещи на поездку с отцом в другой город. Сердце трепетало от одной мысли о том, что он побывает где-то дальше родных районов и вся поездка казалась просто сказочным приключением. Даже родитель, казалось, приободрился, что не могло не радовать. Стал заходить к сыну в комнату почаще и помогал с вещами. И вообще проявлял инициативу во многом. В голове Кэйи тогда ещё промелькнула мысль, что может они как раз поедут к маме. Но умолчал и лишь был на весёлой ноте с старшим Альберихом.

***

Тишина ночи лежала над головой. Маленькие, холодные капли расслабляли и успокаивали. В носу слегка щекотало обилием соли в воздухе. Мондштадт был гораздо ближе к океану нежели родина. Хотя это Кэйя скорее жил больше в центре, будто в самом сердце. Он стоял в тишине дождя освещаемый лишь уличными фонарями, да люминесцентном с ветрин ближайших магазинов. То вроде были аптека и простой продуктовый. Оба круглосуточные и работали сейчас. В синей голове не укладывалось лишь одно: "Как так вышло?" на улице уже потемнело и дождь начал мерно накрапывать, усиливаясь. А прошло уже неизвестное количество времени. Сколько он тут уже стоит? Три часа? Меньше? Больше? Дождь начал усиливаться, а с ним и волнение. Где же? Где же отец? Что-то его задержало? Хотелось отправится искать, но страх неизвестного места и "а вдруг он придёт, а меня уже тут нет?", держали на месте. Мимо пронеслась машина, подняв стену пыли, и младший Альберих закашлялся. Нет. Только не это. Он чихнул и ещё. Вновь кашлянул, свистяще вдохнув. Архонты, пожалуйста. Однако всевышние благосклонны не были и лишь подталкивали свою пешку к краю, надменно смотря с высока. Не прошло и полу часа, как на нервах и контакте с аллергеном, мальчик начал задыхаться. По щекам побежали слёзы от безысходности, ведь то самое спасение осталось у отца. Кто-нибудь! Пожалуйста! Воздуха...

Воздуха

Воздуха!

Ворота неподалёку скрипнули, и в свет луны и фонарных столбов, вышел мужчина. Кроме как "красный", Кэйя бы не смог его описать. Хотя красный и чёрный. Одежда на нём была именно чёрных оттенков. А вот волосы были огненными, пушистыми. И глаза, что обратили на страдальца внимание, были два рубина. Взволнованный взрослый подбежал мгновенно, рассматривая задыхающегося и что-то спрашивая, но Кэйя нечего не слышал за своим паническим дыханием. Не добившись ответов незнакомый отстранился. Что? Нет! Куда же? Не оставляй... Так страшно... Старший Рагнвиндр вообще не ожидал увидеть неподалёку от своего дома, задыхающегося мальчика лет... Девяти? Восьми? Оглядев ребёнка, стало ясно, что шею ночного недоразумения, ничего не сдавливает. Задыхается... Хватает ртом воздух... Астма? Ингалятора с ним понятное дело нет. Воспользовался бы, вряд ли это первый приступ, и он нечего о нём не знает. Ведь ночные приступы — это уже явно не начальные стадии астмы. Хотя он не врач и не имеет права судить. Какое счастье, что здесь есть эта чёртова аптека. Кажется, впервые он так радуется её нахождению здесь. Ну конечно, на кону жизнь ребёнка. Забежать в аптеку, напугать задремавшую девушку-фармацевта. Эх жаль её немного. Она явно не ожидала никого увидеть в третьем часу ночи, да ещё и чем-то обеспокоенного человека. Уложив пальцами свои светлые волосы, она выслушала Рагнвиндра, поняв из этого в общем-то малость. Задыхающийся мальчик, предположительно астма, родителей нет. Сконфуженно пробив ингалятор и рассеянным взглядом проводив ночного гостя, она с выдохом опустилась на стул. Кажется сегодняшней ночью она вряд ли ещё уснёт. К радости Рагнвиндра мальчик был на месте и в относительном порядке. В каком порядке вообще может быть задыхающийся ребёнок? Его самого сейчас удар хватит от волнения, что говорить о напуганном дите. Мальчик знал как обращаться с данным ингалятором, а значит знал о своём диагнозе. Так посудил Крепус, выдохнув. Где вообще его родители? Как он оказался тут один? Все эти вопросы уже хотелось задать, но пока мальчишка приводил дыхание в порядок, приходилось сдерживать порывы. Кэйя был правда благодарен своему спасителю. Он, чёрт возьми, наконец-то дышит. Несколько раз вдохнув полной грудью, он улыбнулся и уже отрыл рот для благодарности, но его перебил чужой голос. - Почему ты один? Где твои родители? - были заданы вполне резонные вопросы и младший Альберих, тяжело со свистом выдохнул. - Папа ушёл за виноградным соком, но уже давно не возвращается - и прочитав в красных глазах немой вопрос, продолжил - Мама от нас давно ушла. - Давно не возвращается? Куда твой папа вообще пошёл? Магазин в двух шагах - оглянись по сторонам и это будет чистой правдой. - Я... Я не знаю... - Кэйя потупил взгляд на свои ноги и шмыгнул носом. Он давно уже стоит под дождём. Крепус об этом как-то не подумал и осознав, что ребёнок давно мёрзнет, трухнул головой. - Проходи. Не оставаться же тебе на улице. Поищем завтра твоего папу - калитка приоткрылась шире рукой взрослого в приглашающем жесте. - А если он придёт и меня не будет? - он даже не двинулся с места, никак не решаясь войти. - Всё будет в порядке. Пойдём - под чужим тёплым взглядом Альберих таки прошёл во двор, оглядываясь, насколько это можно было в темноте. Уличный фонарь освещал всего часть у калитки. Было видно, что вдоль забора росли цветы и дорожку что вела к дому. Свет там горел только в одном окне, на первом этаже, и был приглушённым. Взявшись за протянутую руку, в другой крепко сжимая данный ему ингалятор, он прошёл по дорожке следом за взрослым. Как оказалось приглушённым светом, был камин, что горел недалеко справа от входа. Рядом стояло два кресла тёмных оттенков, на вид довольно мягких. Небольшой круглый, стеклянный стол с газетой и двумя чашками, от которых шёл дым. И лежал под ногами небольшой красный коврик, не сильно мягкий, но и не жесткий на вид, скорее больше, как декор для уюта. Над камином, висел телевизор показывая какой-то мультик, Кэйя их редко смотрел, обычно отец смотрел телевизор. С одного из кресел свисали две ножки в белых носочках и кусок пледа, что почти лежал на полу. - Пап, ты принёс зефирки? - чужой детский голос заставил вздрогнуть и неуверенно шагнуть за ногу взрослого. - Нет, прости. Я кое-кого встретил. Ему нужна помощь и ночлег - на слова отца красная макушка заинтересованно высунулась из-за спинки кресла - Его отец отошёл в магазин и давно не возвращается. Синие глаза внимательно следили за тем, как сын его ночного спасителя слез с кресла и подошёл ближе, протягивая руку. - Я Дилюк. Можешь остаться у нас, пока твой папа не найдётся - на широкую улыбку синевласый тоже улыбнулся и взялся за руку младшего Рагнвиндра. - Я Кэйя. Спасибо большое - его потянули к креслам, не дав успеть осмотреться. - Надеюсь с твоим папой всё хорошо. Не представляю, как бы мне было, если бы мой папа пропал. А что это там у тебя? - Дилюк потянулся к руке с ингалятором с заметным интересом, заглядывая. - Это... - Кэйя впервые задумался о том, что не знает, как называется эта вещь. Не трубочкой же называть - Ну... Она помогает мне дышать. - Помогает дышать? Как это? - красные бровки нахмурились - Ты же сейчас без неё дышишь. - Дилюк. У Кэйи астма и временами он не может дышать сам. Для этого ему нужен ингалятор - под чужой понимающий кивок Альберих застопорился. Аст... Астма? Ингалятор? Отец ему никогда о подобном не рассказывал, а другой взрослый, застав его приступ сразу сказал, что с ним. Почему? Астма... Это то, чем он болеет? А эта трубочка в его руке - значит ингалятор? Так много вопросов возникло в голове, но вместо поиска на них ответов он лишь вздохнул и упёрся взглядом в огонь. Он был похож на обладателей этого дома. Такой же красный и тёплый. - Кэйя - из мыслей вывел голос старшего - Сколько тебе лет? - О, восемь. Кстати, а как вас зовут? - синие глаза с интересом уставились на своего спасителя, а сзади прыснули со смеха. - А я не сказал? Ох, прости. Я Крепус Рагнвиндр. Рад знакомству. А свою фамилию можешь сказать? - он опустился на корточки рядом с креслом. - Да, конечно. Альберих - своя фамилия легко скользит на языке и вспоминается отрывками родной язык. Кэйя знает и помнит его, но отец учил его говорить на общем тейватском. Однако он всё ещё помнит мамин родной, нежный кхаенри'ахский. - Хм, хорошо. Думаю, пора спать. Дилюк, можешь идти ложится, а я покажу Кэйе, где будет спать он - под взглядом Крепуса оба мальчика слезли с кресла и пошли рядом с взрослым. Камин был оставлен позади и трое прошли к тёмной деревянной лестнице, что вела выше. С лёгким касанием к выключателю её озарило мягким, тёплым светом от пары маленьких бра, вдоль по стене. Второй этаж был минималистичен, длинный узорчатый ковёр в коридоре межу перилами и стеной, пару светодиодных лампочек на потолке и несколько высоких растений в вычурных вазах у дверей. - Тогда спокойной ночи - Дилюк сорвался с места подбегая к двери, очевидно своей комнаты. Синевласый проводил нового знакомого взглядом, но он выглянул через пару секунд назад с озорством в глазах смотря на Кэйю - А я, кстати, старше. Мне десять - и с улыбкой показав язык мальчишка вновь скрылся в комнате. Выше послушался вздох Крепуса и подняв голову Альберих заметил, как взрослый с улыбкой покачал головой. После короткого кивка в сторону другой двери от хозяина этого дома, они направились к ней. Гостевая комната была довольно уютной. Стены песочного цвета и тёплый пол из какого-то тёмного дерева. Односпальная кровать с дерева более красного отлива с однотонным тёмно-рыжим постельным и красный пушистый коврик рядом. Небольшой шкаф-купе, Кэйя узнал его потому-что они с отцом ставили такой же в гардеробной и стол напротив кровати с пустой вазочкой бело-голубых оттенков, да такая же, в голубом, настольная лампа. Её и включил Крепус, пройдя в комнату. После короткого пожелания, спокойной ночи, он покинул комнату, и мальчишка остался наедине с собой. Думать не о чём не хотелось, этот день- или ночь? - и так уже вымотал. Он просто залез на постель, стащил покрывало в ноги, забрался под одеяло, положил инг... Как там его назвали? Ингалятор? В общем-то оставил у подушки ингалятор, на всякий случай. А то мало ли. Сон одолел быстро и унёс в ночь все невзгоды, даря расслабление, будто извиняясь за страдания. Словно из всевышних только архонт сна жалела мальчика, что остался один в неизвестной стране, среди неизвестных людей. Хотя Кэйя, чёрт знал, есть ли такая архонт вообще. Да и без разницы, есть ли.

***

С раннего утра Крепус обошёл соседей, спросил в магазине и даже в аптеке у той самой девушки, что даже не успела сменится. Но это не дало никаких результатов. И уже отчаявшись мужчина заглянул в свежую утреннюю газету. Рубиновые глаза в немом шоке расширились. На третьей странице красовалась статья о смерти человека. Ночью прошедшего дня мужчину с тёмно-синим отливом волос за углом недалеко от дома Крепуса сбила машина. Из газетной статьи он также узнал о родине, походу теперь сироты. Каэнри'ах - довольно богатая, но закрытая страна. Последние пятьдесят лет, послухам, она вообще медленно шла к упадку. Кэйя говорил, что мама их бросила... Есть ли смысл в её поисках? В закрытой стране, да с другой фамилией... Да и там ли она? Не искать же по всему Тейвату. Значит оставить у себя? Ну а как иначе? Не выгнать же. В дет дом он его ни за что не отдаст. Он в курсе условий в таких заведениях. Так издеваться он не имеет желания. Осталось надеяться, что Дилюк его примет. Одно дело ночлег, а совсем другое... Навсегда? Похоже, что так. С утра в доме царила атмосфера веселья. Младший Рагнвиндр сидел на ковре перед камином и о чём-то увлечённо рассказывал гостю. Они улыбались и смеялись, и нарушать это детское уединение совсем не хотелось, но оба мальчика уже обернулись на Крепуса. - Дилюк, нам нужно поговорить - газета легла на столик - Можешь пока сходить умыться, Кэйя - его рука указала на комнату в левом углу от камина. Отец и сын скрылись на втором этаже, а Кэйя оправился в указанном направлении. Прошло около двадцати минут, прежде чем Крепус вернулся со второго этажа. Альберих в это время сидел в кресле, покачивая ножками. - Кэйя, я должен тебе кое... - Папа умер? - газета лежала у мальчишки на коленях, ну конечно, он прочёл - Ну и куда меня теперь? - по спине пошли мурашки от смертельно спокойного голоса ребёнка, что не выражал не единой эмоции, кроме спокойного безразличия. - Ты не против остаться с нами? - казалось, нужно подойти и утешить того, кто вчера потерял отца, но ноги совсем не двигаются. С кресла слышится вздох, и синяя макушках слегка опускается. - А Дилюк не против? Если он против, я не останусь - в тот же момент с лестницы послышался голос красноволосого. - Я не против. Оставайся с нами, Кэйя. Так неспешно и пошла жизнь. В доме Рагнвиндров было уютно и по-семейному счастливо. Именно в этом месте Кэйя смог понять, что такое семья. И что в ней должно быть. То, чего не было у них с отцом, банальных: заботы, поддержки и всяких таких милых семейных разностей. Крепус ещё какое-то время пытался разузнать про отца приюченного ребёнка, но это бы вызвало много вопросов, начни он узнавать интенсивнее. А не как делал это на протяжении недели: "Ну что, там с этим умершим? Убийство, да недалеко от меня. Да такой интересный случай. Человек с такой страны и тут. Зачем он здесь?". А зачем, Рагнвиндр узнал, когда в день вывоза мусора отправился выкинуть накопившееся. И вроде ничего, но его внимание привлёк рюкзачок. Старый, лаймовый, местами сильно потёртый, ручки, видно пришитые уже не раз простыми нитками, и такой, и вправду уже давно стоило бы выкинуть. И вроде ничего, но таких вещей в этом районе обычно не бывало. Он не побрезговал достать его и рассмотреть. Внутри лежали детские мальчишечьи вещи. Обычные майки, шорты, вещи потеплее. И Крепус помнил, Кэйя рассказывал об этих вещах Дилюку. И некоторые точно подходили описанию: синяя майка с звёздами и к ней синие шорты, белая кофточка с ярким, жёлтым солнышком и другие. А в боковом кармане мирно покоился ингалятор. И выглядел он довольно старым, даже очень. Находка заставила крепко задуматься. Что отец Кэйи вообще делал за этим углом, если магазин - вот тут рядом? И почему же вещи Кэйи выброшены? Это вряд ли всё какое-то недоразумение и чистая случайность. Случайно выбросить вещи ребёнка, да ещё и жизненно важный ему ингалятор... Кажется здесь назревает раскрытие не очень приятной ситуации. Сложить два плюс два не сложно. Вещи Кэйи в мусорке, а вот вещи пострадавшего были с ним, и судя по написанную из газеты, он направлялся совсем не в сторону, где его ждал сын. Это ужасно... И Крепус принял решение не рассказывать ничего младшему Альбериху. Пусть лучше просто думает, что его папа умер. А не пытался его кинуть. Ну хоть карма выехала из-за угла и настигла в виде чёрного BMV M6, прокатив по капоту. Временем позже у Кэйи подтвердили астму и виноватый аллерген в лице пыли. Мальчику рассказали о его болезни больше и объяснили все тонкости. Рассказали о её неизлечимости в сути, но возможности контроля при правильном лечении. А оно у него хромало и плавало в минусе, вместе с шатким иммунитетом. И для себя ребёнок обозначил астму не как болезнь, а как образ жизни. Раз уж она с ним навсегда, то пусть будет хоть так. Дилюку пришлось запомнить, что с братом, как он окрестил его почти сразу, много не побегаешь и в интересные почти не кем не используемые места не сходишь. Наличие большого количества пыли может лишь вызвать новый приступ, что может и принесёт синевласому острых ощущений, коих хотел подарить последнему Дилюк походами в такие места, но вряд ли порадует. А младший Рагнвиндр своего новоиспечённого братишку любил и часто заверял, что будет с папой всегда-всегда его любить и они его никогда не бросят и будут всегда поддерживать. И со временем Кэйя смог доверится Дилюку гораздо больше. Стал рассказывать о прошлом. О том как жил с отцом. О первом приступе астмы. И даже поделился дорогими сердцу воспоминаниями о маме. А Дилюк терпеливо ждал каждое такое маленькое откровение от братца, что постепенно начал доверять ему. Больше всего он ждал, когда ему доверится великая тайна этой загадочной повязки, что носил Альберих. Он не снимал её буквально нигде. Не когда ложился спать, не за играми, не когда, ещё плохо ориентируясь в доме врезался в углы своей слепой зоной. Насчёт ванны красноволосый был не уверен, всё же так и не осмелился заглянуть, иногда подолгу простаивая у входа. Крепус на терзания сына только с улыбкой вздыхал. Его конечно тоже брал интерес, но он на вопрос Дилюка: "Разве ему не жуть как любопытно?" отвечал, что всему своё время, а спешить им некуда. И время Дилюка пришло в один из простых дождливых дней. Они просто сидели вместе в своей комнате, Кэйя стал жить у старшего через время из-за кошмаров, и болтали о всём подряд. И в один момент разговор зашёл о повязке Альбериха. - Ты же хочешь узнать почему я её ношу и что под ней, так ведь? - спросил он его тогда внезапно. - Ну... Всему своё время? - "Хах, протицировать отца, гениально Дилюк" пронеслось тогда в его голове. - Да ладно тебе. Кому ты врёшь? Я же знаю, что тебе интересно - красноглазого тыкают локтем в бок и синие брови с усмешкой поднимаются и опускаются несколько раз. Кэйе четырнадцать, Дилюк следственно на два года старше. Оба уже многое пережили вместе. От совместных проказничеств, до побегов на крышу ночью. От ссор и обид, до самых что ни на есть креативных извинений. Братья были не разлей вода и всегда поддерживали друг друга. Рагнвиндр раньше бежавший всегда, со всеми секретами к отцу, теперь доверял всё- всё Альбериху. Но Крепус был только рад их крепкой братской дружбе и искреннему доверию. - Ладно, можешь её снять - он садится напротив и кивает на чужой неуверенный взгляд - Давай уже. Или мне тебя ещё и уговаривать? Дилюк вздыхает и тянет руки, что внезапно берут дрожь, к завязкам сзади. Узелок не поддаётся и с губ невольно слетает тихое "да блядь" на что рядом лишь тихо усмехаются. Ну руки, ну чего вы подводите в самый ответственный момент! Несчастные верёвочки наконец поддались и мучающая всё то время, что синевласый жил с ними, повязка спала последнему на колени. Рагнвиндр замер, смотря на оба открытых глаза брата, переводя взгляд с одного на другой. Это было так красиво... Он в жизнь такого ниразу не видел. На него смотрели два абсолютно разных глаза. Один сине-голубой, другой серый с тоже голубым отливом. Оба глаза дополняли друг друга и идеально подходили их обладателю. - Это... Красиво. Мне нравится. Архонты, я думал ты там прячешь что-то страшное. Шрам какой или у тебя там глаза совсем нет... А ты прятал такую красоту - тёплые, Кэйя всегда замечал какая у брата вечно тёплая кожа, в отличии от его всегда холодных конечностей, руки схватились за смуглые щёки ворочая голову из стороны в сторону, разглядывая глаза. - Ты мне запланировал свернуть за это шею? - руки дёрнулись и мгновенно покинули щёки Кэйи, на что он усмехнулся и потёр шею. Тогда Дилюк ещё с месяц уговаривал Кэйю не носить дома повязку и чуть ли не на коленях ползал следом. И поломавшись месяц второй, он таки согласился. Крепус впервые увидев его утром без повязки только улыбнулся и пожелав доброго утра, позвал на завтрак. И этим незамысловатым жестом, в виде снятия повязки, он окончательно доверился своей семье. Глаз закрывался только при выходе на улицу, приходе гостей и учёбе. Учились оба парня на дому, но из-за различия в возрасте всё же не вместе. Оба оказались довольно смышлёными и схватывали всё довольно быстро. Пусть временами и крали друг друга с уроков, но смиренно потом зубрили пропущенное. Учителя прониклись братишками и даже не задавали вопросов насчёт их различий, даже давали поблажки временами и звонили поздравляли с праздниками став хорошими друзьями семьи. Им, по правде говоря, конечно потребовалось время, для того чтобы свыкнутся с внезапностью приступов Кэйи, но и тут постепенно они попривыкли. Но ведь должна же жизнь соблюдать все каноны клишированных жанров. Должно же в счастливый день всё беспросветно разрушиться и перевернуть их быт с ног на голову.

Смерть Крепуса

Нежданно негадано, как гром среди ясного неба или снег в июле. Звонок и телефон покидает дрожащую руку. Дилюк просто шёл в комнату к брату, ну или не совсем... Ведь родными они не были. Значит наверно можно... Этот злощастный звонок разрушил почти все планы на бедующее и оборвал всю радость праздника. А праздником был день рожденья Дилюка. Славный подарок, отличная новость на празненство. Колени будто само потянуло к земле и на грохот выбежал Альберих. Его слова доносились словно издалека, как из-под толщи воды и у Кэйи никак не выходило до него, докричатся. Лишь краем глаза он смог уловить то, как брат потянулся к упавшему телефону. Звонок сброшен не был. Странный порыв заставил его потянуть руки, охваченные тремором, к чужим рукам. Нет. Постой. Не поднимай. Хотя почему нет...? Он же в любом случае узнает. Не встанет же Дилюк сейчас и не прикинется, что разыграл его, а завтра состроив грустную мордашку не скажет же, что мол: "Ну так и так, дорогой братик, наш старик умер. Я честно узнал токо вот щас, ты не подумай". А он подумает и сразу всё поймёт, не дурак же в конце концов. Замершим взглядом он наблюдает за тем, как синевласый прикладывает телефон к смуглому уху с серьгой. В его красной голове зачем-то мелькает воспоминание о том, что это серьга мамы Кэйи, но мысль обрывается, когда он улавливает движение чужих губ. Он пытается слышать, но будто не разбирает не слова. Словно Кэйя заговорил на родном языке Кхаери'аха, но это был понятный Дилюку тейватский, просто его охватил слишком сильный шок. Кейя договаривает, вздыхает, отнимает телефон от уха и отправляет в карман. И?И это всё? Почему? Ты никак не отреагируешь? - Вставай - он подходит ближе и протягивает руки чтобы помочь встать.

И это вся твоя реакция!?

Руки отталкиваются и Кэйя отшатывается. Дилюк встаёт сам, держась за стену и уходит в комнату, закрывшись. Альберих лишь грустно смотрит на дверь. Ничего. Ему нужно время. Вот правда времени понадобилось слишком много. Два чёртовых года. Два года. Кэйе казалось, что Дилюку просто нужно дать время, но время понятие растяжимое и видимо Рагнвиндр этим пользовался по полной. Месяц, два, окей полгода, ладно год. Нет, не два! Блин! Сначала, потерявшему отца, юному студенту первого курса экономического Мондштадтского университета дали отсрочку от занятий на месяц. Крепуса знали и уважали в городе и за его пределами. Так что выходные потребовались даже его не только близким, но и просто друзьям, что уж говорить о родном сыне. Кэйю тоже одолевала скорбь, ведь этот добродушный мужчина был не просто кем-то там, а человеком, что приютил совсем неизвестного ребёнка. Мало ли это бы вышло ему боком. Чёрт его знает ведь. Но он приютил и воспитал словно родного. Не одному из сыновей, не поскупившись в любви. Просто Кэйя был таким. Он спокойно принимал смерти, плакал только в одиночестве и чаще всего выплакивал всё за раз, чтобы долго не лить слёз по покойному. Да больно, да грустно. Но вряд ли бы Крепус хотел, чтобы сыновья убивались по нему два несчастных года, как успешно делал Дилюк. Альберих никогда не думал, что человек может так измениться. За два года от прежнего Дилюка Рагнвиндра не осталось ничего, превратившись в ходячий депресняк с пессимистичностью и тягой к суициду. Синевласый уже банально устал то вынимать брата из петли, то вырывать из рук лезвия или вызывать скорую накидавшемуся таблеток. Он едва успевал доучиваться и следить за горе суицидником. Каждый выход в магазин преследовался тревожными мыслями. Из универа Дилюка давно отчислили. Так что всё что могло, повисло на Кэйе. Ему казалось, что они всегда были неразлей вода и всегда держались друг друга, но Рагнвиндр стал холоден, груб и безразличен. Но винить его сил не было. Всё же он хорошо его знал и понимал, как тяжело ему даётся чей-либо уход. Он всё прощал и прощал. Говорил себе, что брату нужно больше времени. Но куда больше, та? Однако всё перевернулась в последние недели лета. Кэйя собирался поступать. И не куда-то там, а в новенький университет в Снежной, что начал свою работу около двух лет назад. Помнится ему, что даже душевная библиотекарь Мондштадта переехала работать библиотекарем в тот университет с большей ставкой. Это были отличные перспективы и поступить туда хотелось, как никогда. Везение оказалось на его стороне и его бумаги приняли. Всё же он учился на дому и охотно принимал знания, потому что знал на кого хочет поступать. Даже его учителя ничуть в нём не сомневались, ещё бы, такой старательный и не поступил бы. И вот бумаги с подтверждением о вступлении на первый курс факультета психологии, фактически были уже на руках. Но как же Дилюк? Его состояние так и оставалось плачевным, но и отказаться от мечты Кэйя тоже не мог найти в себе сил. Он ведь так старался для этого. Подумав, немного было принято решение нанять сиделку, взрослому человеку, замечательно, и горничную в дом. Так ему было бы спокойнее. Однако, дополнительным везением стало то, что вроде и брату стало заметно лучше и он даже приободрился. Может всё не так плохо? А уверен ли ты Кэйя? Почему-то даже уже удивительным не было найти брата надевающим на голову петлю. Руки уже не тряслись как в первые месяцы, даже как-то злится не осталось сил. - Дилюк, пожалуйста перестань - он говорил это каждый раз, но будто брат слушал - Твой отец не хотел бы этого, Люк - щека неприятно болит от хлёсткой пощёчины. - Ты нечего не понимаешь! - ах, правда? Да, наверно у Кэйи никогда не умирал отец, ему не понять. - Ненавижу тебя. Ты постоянно мне мешаешь, достал! - а вот получить кулаком в лицо было неожиданностью. Альберих даже опешил, отходя на шаг. - Люк, послушай... - оказывается получать в нос с размаху больно. Вот оно как. Теперь ты опустишься до избиения астматика? Брагородно, Рагнвиндр. Удары продолжали агрессивно сыпаться, но он даже не смог найти в себе сил ответить. Он лишь неверующе смотрел своими синими глазами в пылающие огнём глаза, казалось самого близкого ему человека. Как они оказались на улице не очень понятно, но Альбериха вытолкнули за дверь, заставив упасть у порога. - Ненавижу тебя! Не смей больше появляться в моём доме! - интересно, что руководствовало им в тот момент? Но прямо сейчас это мало интересовало Кэйю, он сжался в комочек у двери и тихо всхлипнул, позволив себе горько заплакать. Когда слёзы иссякли себя произошло то, что заставило Кэйю немного запаниковать. Ну конечно, приступ. Не заставил себя долго ждать. Молодец, как всегда, пришёл вовремя, получишь премию в этом месяце. Как же Кэйя привык, что в этом доме ему волноваться не о чём, что даже перестал таскать с собой повсюду ингалятор. К хорошему привыкаешь. Нужно отвыкать. Человек, что больше всех клялся о вечной любви и заботе, в итоге вышвырнул из дома. Жизнь любит поворачиваться к иронии лицом, а к тебе... Впрочем нужно бы домой. Ингалятор не отрастит ножки и не придёт. А жаль. Тейват, где такие разработки? Он привстаёт и садится у спины, глубоко дыша. Нужно успокоится и тогда идти, помирать в его сегодняшних планах не было. Спустя три минуты, выходит встать и тихо зайти в дом. Кое-как пройдя в свою комнату, всё-таки второй этаж, ингалятор оказался в его руке. С радостной мыслью: "О, я буду дышать" он вдыхает. Интересный оказался вечер. Даже как-то ещё отреагировать и Кэйи не выходит. Он просто вздыхает и смотрит на сложенный чемодан, после чего взгляд переходит на телефон. Два касания по экрану и его встречает экран блокировки фотографией какой-то ракушки. Он сфотографировал её на отдыхе на море, года три назад. Казалось бы, простая ракушка, цвета сладкой ваты или розовой гвоздики, но в форме сердца - это придаёт ей всю важность. Простая разблокировка по пальцу, и он уже в чате, с которого не вышел. Что поделать, пришлось отвлечься на странные звуки. Оказалось не зря. Кэйя знает, что Дилюк не пойдёт сейчас вешается вновь. Теперь с пару дней снова будет затишье. Так уже два года, не выучить это было невозможно. Он пишет короткое сообщение и со вздохом выключает телефон. По чувствам давящая опустошённость и усмехающаяся грусть. Ведь он снова прощает. Когда-нибудь может он сможет... На плечо закидывается небольшой рюкзак. В одну руку телефон, во вторую чемодан. Проверить Дилюка. Спит. Спит же? Да, спит. Встретить Аделину. Вызвать себе такси и... Пока-пока поместье Рагнвиндров? Дорога до аэропорта занимает около 20 минут. Рейс на час ночи прямиком в царство морозов и снега. Это будет весёлое начало его жизни в роли студента. Пришлось оставить что-то позади, но... Хах, нужно было оставить Дилюку юморную записочку с вроде: "Ты сказал не появляться, ну я и уехал :D" интересно как он вообще отреагирует на его пропажу? Ладно не пропажу. Аделина обо всём оповестит его. Да и он если хоть раз взаправду Кэйю слушал, то должен был знать. Но сейчас, смотря иллюминатор. Он думает, что вряд ли Дилюк слушал. И в принципе остаётся правым.