Давай вместе встречать рассвет

      Солнце медленно закатилось за горизонт, унеся с собой все яркие вечерние цвета. Постепенно на смену красных, лиловых, малиновых и ядрёно-оранжевых пришли тёмно-синие, сероватые оттенки. Они так и наплывали на закат, приглушая палитру, и заполняя всё небо собой, постепенно окутывая землю своей темнотой. Дул приятный тёплый ночной вечер, в домах один за другим загорались окна, а силуэты в них то и дело маячили туда сюда.

***

      Ромео моргнул пару раз, очухиваясь от вечерней дрёмы. Последние два часа они с Феликсом особо не разговаривали. Клоны молча наслаждались закатом, ибо все силы сегодня ушли на весьма неудачные достижения своих целей. Молчание, повисшее между парнями вовсе не было неловким, скорее наоборот, оно лёгкими дуновениями воздуха колыхало волосы, оставляя после себя приятный осадок. «Счастье любит тишину» — как выразился бы сейчас Данте. Поэтому заметив на своём плече множество золотистых локонов червовый король молча улыбнулся, легонько взъерошив волосы валету. Блондин вздрогнул в своём полусне от прикосновения, но глаз не открыл. То ли потому что забыл о Ромке, то ли потому что такой поворот событий его вполне устраивал. Червовый король расслабленно втянул воздух, вдохнув приторно сладкий аромат похожий на мёд. Казалось, что время остановилось, и лишь яркое светило, медленно плывущее вниз, напоминало о том, что вечер продолжается. Взгляд Ромео был устремлён на закат, однако парень даже не приглядывался к вечернему пейзажу. Романтик смотрел куда-то сквозь материю мира сего, такое бывает, когда ты сосредоточен на ощущениях, а не на окружающем тебя пространстве. Это как выход в астрал. Карие глаза тем временем постепенно закрывались, утягивая короля в сладкую дремоту, в которую хотелось окунуться с головой и слышать только мелодии сверчков, да вдыхать медовый аромат друга, облокотившегося о плечо романтика .       Почувствовав на своей голове тяжесть Феликс вышел из своего сонного состояния и уже было собрался пихать Ромку, как вдруг что-то его остановило. Валет не поднимал головы с удобного плеча, а потому видел только концы ярко-розовых прядей. Ах, как поразительно они блестели, окутанные вечерними красками! Было во всём этом нечто чарующее: и в ровном дыхании, видимо уже совсем уснувшего седьмого, и в мягкой ткани пиджака, и в аромате лёгкого парфюма (наверняка у некоторых девушек голова кругом идёт от такого запаха). Все эти детали, вся ситуация смотрелись настолько правильно, что было страшно нарушать такую идиллию. «Тронешь — разобьётся на миллион маленьких кусочков, которые потом ни склеить никаким супер клеем или изолентой» — вот какие мысли проносились в сознании валета. Блондин сам не понял, как пришёл к такому выводу, но в голове будто само всплыло желание взять короля за руку. Феликс не знал, что будет потом, однако был уверен, что если не сделает этого сейчас, то упустит нечто чрезвычайно важное. Червовый валет потянулся к левой руке Ромео (правая приобнимала четвёртого за плечо) и, аккуратно скользя от запястья к ладони, блондин зажмурившись накрыл руку седьмого своей. И черт возьми, парень был готов поклясться, что Ромео сплёл их пальцы. Блондин не нашёл смелости на то, чтобы открыть глаза, поэтому Феликсу оставалось лишь слушать бешеный ритм собственного сердца, чувствуя как тепло идущее от чужой ладони растекается по всему его телу, окатывая целым цунами мурашек.

***

— Ромео, — блондин неуверенно тряхнул друга за плечо, — Ромео, просыпайся! Нам пора домой. — А? Что? — седьмой, зевнув, протёр глаза свободной левой рукой, — Извини, сладкий, я задремал, — виновато улыбнулся червовый король, нехотя убирая правую руку с плеча Феликса и поднимаясь на ноги. — Всё в порядке, у нас обоих был тяжёлый день, — блондин тоже встал с пола, стараясь избегать зрительного контакта, — Наверняка завтра будем спать до полудня, — продолжил парень полный напускного энтузиазма. — Наверняка, — задумчиво повторил карьеглазый, будто пытаясь что-то вспомнить.

***

      Всю дорогу до дома Феликс не затыкался. Он говорил обо всём: о погоде, о прохожих, о том какая еда заканчивается и прочее прочее. Червовый валет просто не мог не говорить. С одной стороны, ему уж очень хотелось делится с Ромео своими мыслями, а с другой молчать было ужасно неловко. Поэтому единственным решением было говорить, говорить, говорить. Седьмой был удивлён столь бурной активностью приятеля, но не смотря на это с интересом слушал блондина, поддерживая разговор парой фраз.       За этот вечер червовый король понял три вещи: первая — закаты приносят ему невероятное удовольствие только тогда, когда рядом Феликс; вторая — с валетом ему общаться намного легче и приятнее, чем со всеми девушками в его жизни вместе взятыми; и наконец третья — когда четвёртому неловко он довольно хреново шутит. После 4-ого анекдота, который был вставлен в разговор крайне нелепо, и только потому, что в воздухе повисло неловкое молчание, седьмой полностью удостоверился в том, что дело тут далеко не в «плохой дикции». Ромео не совсем понимал, с какой стати блондину быть смущённым, и связано ли это как-то с их вечерними посиделками, зато прекрасно осознавал, что это очаровательно, в какой-то мере. Особенно часто сердце романтика начинало стучать, когда четвёртый, рассказывая очередной (заведомо не смешной) анекдот, запинался на ровном месте, посмееваясь над совершенно нелепой ошибкой.       Идти было не так уж и далеко, однако, когда ты начинаешь наслаждаться моментом, то 1 секунда тянется чуть ли не минуту. Со стороны шоссе тянуло запахом бензина, вперемешку с уже привычной городской пылью, а линии электропередач полностью слились с тёмным небом, когда пара друзей приблизилась к подъезду.       Квартира встретила их любимой шуткой Вару: — Смотрите кто вернулся! Это же добряшка и любитель не только девушек. Что же вы так рано, голубки? Могли бы и задержаться или уже возраст не тот, чтобы держать высокую планку, а Ромео? — Вару, научно доказано, что шутка, повторенная больше двух раз перестаёт быть смешной, — в коридор зашёл Куромаку, — В следующий раз предупреждайте о том, куда и насколько вы уходите, — трефовый король строгим взглядом смерил всех троих, после чего отправился в гостиную, бормоча себе под нос что-то про дисциплину и безрассудство. — Уж не тебе про шутки говорить, КУРАмаку! — валет нарочно выделил первые два слога имени второго. — Вару, серьёзно, сколько можно? — Ромео вздохнув снял ботинки. — Сколько нужно, столько и можно, — пиковый ухмыльнулся, покидая коридор. — ДА КАК ОН ПОСМЕЛ ГОВОРИТЬ... — выразить свои мысли до конца блондину не дал романтик. — Брось, Феликс, ты знаешь Вару, — услышав своё имя четвёртый мигом притих, ибо очередная волна мурашек не заставила себя долго ждать, — Мне, если честно, до лампочки, как он там меня подкалывает, и тебе тоже должно быть фиолетово на это всё, — король ободряюще улыбнулся, похлопав валета по плечу.       Пара червовых направилась в сторону кухни, с целью пожевать чего-нибудь вкусненького, а заодно помочь Данте с этим чайным водопоем. Забавно, но на кухне короля бубен не было, зато там был Пик ( ему было алмазно похуй на вновь прибывших голодных обитателей квартиры) , и Зонтик, который сразу же кинулся обнимать Феликса со словами о том, как сильно он за них с Ромкой переживал. В итоге был заварен чай из каких-то древних китайских трав, чей запах (на удивление) притянул всех клонов на кухню.       Уж это забавное чаепитие точно не было похоже на обыкновенный съезд правителей, скорее на встречу бывших одноклассников, которые не видели друг друга лет 10, а теперь наконец встретились, чтобы похвастаться своими достижениями.       Пока Габриэль наливал чай уже в 10-ую по счёту кружку, Вару со своим характерным хихиканьем тряс толстой пачкой денег прямо перед носом Феликса (изначально он приставал к Пику, но, получив предупреждающий подзатыльник, решил переключиться). Данте о чём-то беседовал с Куромаку, а Зонтик бегал с одного конца кухни на другой, упорно следя за тем, чтобы клоны не разбили посуду Фёдора. Ромео в это время усердно искал заначку Нечитайло и, в конце концов, нашёл: — Ребятаа, — протянул червовый король, доставая из под раковины бутылку ликёра, — предлагаю весёлую игру! — Если это «Правда или действие», то меня стошнит, — пятый спрятал деньги в карман и недоверчиво уставился на романтика. — Нет-нет, намного интереснее, — седьмой заговорчески улыбнулся, — Правда, нам понадобится колода карт. — Колода? Это такая? — Габриэль достал карты из кармана джинс. — Да, именно! Итак, колода кладётся в середину стола и каждый из нас по очереди должен брать по карте, у каждой своё значение. Я вам по ходу игры буду рассказывать, что делать. В основном, игра нацелена на то, чтобы напиться и узнать, кто из нас наименее восприимчив к алкоголю. — Звучит опасно... А вдруг зайдёт Фёдор, он ведь просил не трогать его вещи. А пить вообще вредно! — заволновался валет треф, теребя концы своего шарфа. — Расслабься, Зонтик, — Феликс положил руку другу на плечо, — Звучит весело, я за! — Я тоже, хочу видеть, как вы, пьяные в зюзю лохи, будете спать в обнимку с толчком, — ехидно произнёс Вару, в предвкушении потирая руки. — Я сыграю только для того, чтобы показать вам всю мощь и несгибаемость Пикового короля, — восьмой гордо вскинул голову. — Играть и пить? Пить это как воду пить? Если да, то я согласен, — бубновый валет с интересом уставился на колоду, — Тем более игры — это весело. — Кто хорошо пьет, хорошо спит; кто хорошо спит, не грешит; кто не грешит, попадет в рай; следовательно, кто хорошо пьет, попадет в рай. Я в деле, — Данте завёл руки за голову, откинувшись на спинке стула. — Нет, — все семеро уставились на трефового короля, — Это бесполезно, нелогично и нарушает все правила этикета. Мы с Зонтиком не будем участвовать в этой ахинее, — заметив в глазах своего валета восхищение в перемешку с надеждой Куромаку кивнул, будто подтверждая смысл своих слов. — Да че вы такие душные?! Это ж веселуха будет, такой шанс раз в жизни выпадает! — возмущался пятый. — Вот именно! Куромаку, такая игра в каком-то смысле... Исследование, вот! «Кто из нас первый вырубится и почему это произойдёт именно с ним?» — звучит как тема для настоящей дизертации, не правда ли? — затараторил блондин. — Ну, — второй потёр переносицу, что-то усердно обдумывая в своём великом мозге, — думаю, от одного раза ничего не будет, я попробую. В качестве эксперимента, разумеется. — А я никак не хочу участвовать! — продолжал протестовать шестой. — Ну Зонтиииик... — Ну тряяяпка... — Во имя добра! — червовый валет с раздражением глянул на Вару, — А завтра проси, что хочешь. Пожалуйста-пожалуйста! — четвёртый подошёл к другу почти в плотную. — Л-ладно, один бокальчик, — трефовый валет обречённо вздохнул. — Вот и ладушки, получается, что все играют! — Ромео перетасавал колоду и положил её на стол рубашкой вверх. — Да начнётся веселье! — крикнул Феликс, полный надежд на незабываемый вечер. — А кто первый ходит? — подал голос валет бубен, уже потянувшись к картам.