Ничего нового

По дороге Марина слушала Rolling Stones. Врубив колонки на полную мощность, она давила на газ и при этом ненавидела себя за бьющее в виски вместе с басами лихорадочное предвкушение. Мелодичная трель звонка не смогла перебить навязчиво звучащий в ушах мотив «Paint it black»*. Темно-вишневая дверь распахнулась слишком быстро, не дав время передумать. Лифт за спиной прощально зашумел, улетая по чьему-то вызову вверх или вниз. Заславская посторонилась, пропуская ее. В руке она держала бокал с мартини и выглядела раздражающе соблазнительной в черной футболке, едва прикрывающей бедра. — I see a red door and I want it painted black*, — громко напела Марина, заглушая проснувшееся желание проверить, есть ли под футболкой белье, и подошла к шкафу в прихожей. Повесила пальто, сняла сапоги и аккуратно поставила их в угол. — Ого, — криво ухмыльнувшись, Лиля сделала глоток. — Неужели ты пьянее меня? — К сожалению, нет, но можешь налить, — облизнув губы, Марина почувствовала на них чужой ванильный вкус. — Я в ванную, руки помою. Открыв кран, она выдавила на ладонь немного жидкого мыла, пахнущего зеленым яблоком. По привычке произвела быструю визуальную ревизию — на мраморной столешнице только Лилин шампунь, кремы, скрабы — все как обычно, никаких «инородных» элементов. В стакане сиротливо застыла одинокая зубная щетка. Марина открыла верхний ящик тумбочки под умывальником и вытащила футляр со своей. Лиля принесла чистое полотенце. Повесив его на крючок, подошла и встала рядом, внимательно рассматривая, как Марина чистит зубы. — Ты так и не ответила, с кем была. Сполоснув рот, она выплюнула вместе с водой: — С Таней, — намеренно сокращенное имя с силой ударилось о кафель и отскочило непривычным эхом. — Интересный спектакль? — серые глаза пристально смотрели из большого настенного зеркала над раковиной. — На любителя, — не выдержав, Марина опустила голову. — Тебе бы точно не понравился. Почувствовав тяжесть рук на своих ягодицах, она вздрогнула.  — И что? Таня твоя в восторге? Платье поползло вверх, колготки вместе с бельем — вниз. — Ну-у-у, так себе, — не оспаривая нарочитое «твоя», Марина закрутила кран до упора. — Судя по тому, что ты здесь, приятного бонуса к спектаклю не было? — Подбородок больно вжался в ее плечо. Придерживая задранный подол на талии, Лиля, слегка надавив на затылок, заставила Марину опереться локтями на мраморную столешницу. — Мы не торопимся, — прохрипела она, глядя в зеркало прямо в потемневшие от злости глаза. — Мы не-е таа-ропимся-я, — передразнила Лиля, противно растягивая гласные. — Фу, как неромантично. Ее указательный, скользнув по внутренней поверхности бедер, лег на клитор и неподвижно замер. — Для взрослых людей это нормально. Отличная реплика для женщины, стоящей в откровенной позе со спущенными трусами. — Видимо, не очень, раз ты приехала, — к указательному добавился средний, но по-прежнему ничего не происходило. — Или ты просто хотела поболтать по-дружески? Узнать, как прошел мой день? — Нет, всего лишь хотела трахнуться по-быстрому. Выстрелила себе в ногу. От опрометчиво произнесенной вслух грубой фразы низ живота подло свело судорогой. — Окей. Марина ощутила, как пальцы медленно, словно нехотя начали двигаться в ней. Обе неотрывно смотрели в зеркало, жадно следя за отражающимися на лицах эмоциями. — Глубже? Жестче? — красивые четко очерченные губы насмешливо изогнулись. — Как? — Никак, — оттолкнув ее руку, Марина попыталась высвободиться. — Все, проехали. — Т-ш-ш-ш, — горячее дыхание опалило мочку уха, — слишком поздно. Молния платья бесшумно разошлась. Марина больше не сопротивлялась. Стоя перед зеркалом, с непроницаемым лицом она наблюдала, как обнажаются ее плечи, грудь, живот… Губы почти невесомо поцеловали в затылок, ниже под волосами, в шею, в каждый позвонок. Зная все слабые места, Лиля метила их с ювелирной точностью. Коварно мучая медленной тягучей нежностью, ласкала грудь обманчивыми неуверенными движениями. Сохранять притворную невозмутимость становилось все труднее. Чувствуя, что дошла до предела, Марина сделала глубокий вдох: — Ну же… — она требовательно качнула ягодицами, толкнувшись в обнаженные бедра. Заславская самодовольно фыркнула. Ощущая, как пальцы умело раздвигают складки и входят, Марина прикрыла глаза и задвигалась в яростном ритме. Быстрее. Резче. Сильнее. Она судорожно заскользила рукой по мрамору. Что-то со стуком полетело на пол. Пусть все идет к чертям! Громко, по-звериному застонав, почувствовала, как Лилины зубы больно вонзились в ее плечо. Приподняв веки, Марина столкнулась со своим отражением и зажмурилась, не желая видеть себя такой — изнеможенной, раскрасневшейся, с мелкими бисеринками пота над верхней губой. «Отодрала», откуда-то взявшееся слово, не произнесенное вслух, заставило там внизу все снова сладостно сжаться. — Я спать, — включив кран, Лиля смочила холодной водой разгоряченные щеки, — завтра рано вставать. Если что, в бутылке еще осталось. Оставшись одна, Марина критически оглядела себя в зеркале: ее тело все еще было подтянутым и упругим. Только чуть-чуть у глаз — появились почти незаметные гусиные лапки. Она повернулась вполоборота — на плече правильным прикусом краснел полумесяц. На шее тоже виднелись следы. Горячие тугие струи приятно покалывали кожу. Стоя под душем, Марина не испытывала ничего, кроме усталого блаженства, раскаяние смылось вместе с пеной геля «Ив роше». Пройдя в гостиную, она взяла со столика бокал, отпила и поморщилась — слишком сладко. В спальне над кроватью с ее стороны тусклым оранжевым светом горело бра, на подушке лежала футболка. Марина развернула ее и посмотрела на рисунок с изображением плачущего пениса. — Вика привезла из Питера, — в ясных серых глазах ни капли сна. — Лучше бы, конечно, со смеющейся вагиной, но сойдет. — Ха-ха-ха, — Лиля даже не улыбнулась, — лучше зубастой. Символ опасности, исходящей от женщин. Было бы охуенно правильно! Марина скинула полотенце и, натянув футболку, забралась под одеяло. — Так о чем был спектакль? — Лиля придвинулась ближе. — О газлайтинге, — Марина зевнула, — и о тупой овце, которая стала его жертвой. — Модная фигня, нам как-то на тренинге часа два про него нудили, — Лиля зевнула следом за ней. — И все-таки ты не социопат, — Марина подвинула руку к ее бедру, но не дотронулась. — Я тут сериал смотрела недавно, забыла название, в общем, там во время собеседования мальчик не зевнул вслед за психологом. И тот сразу раскусил, что именно он убил своего брата. — Думаешь, я не способна на убийство? — Лилина рука вдруг с силой сжала ее запястье. — Не знаю, как ты, но если еще раз пометишь территорию, я тебя придушу. Мне теперь неделю ходить с платком на шее? — Ну я же ходила. И вообще, тебе идет, — разжав пальцы, Лиля принялась гладить ее кисть, нежно, почти невесомо касаясь. — В платках ты выглядишь, как роковая женщина из черно-белых фильмов-нуар, особенно, если глаза подвести снизу. — Не подлизывайся, — Марина перекатилась на бок, оказавшись с ней лицом к лицу. — Роковые женщины это не ценят. — У тебя с ней серьезно? Заданный без тени иронии вопрос застал врасплох. — Пока не знаю.  — Ладно, — Лиля приподнялась на локте, собираясь повернуться на другой бок. — Спокойной ночи. Грусть, промелькнувшая в ее интонации, обезоружила, заставляя почувствовать себя виноватой. — Ты глупая, — Марина притянула ее к себе, не давая пошевелиться. — Наверное… После долгой паузы Лиля прошептала. — Пиздец. Так странно. Я уже не отличаю, где чей пульс. Твое сердце будто бьется в моих венах. Марина погладила ее по волосам. — Одна тахикардия на двоих — это прекрасно. — А знаешь, что прекрасней тахикардии? Внезапно Лиля оказалась сверху, влажная, горячая, просящая. Марина провела большим пальцем по нежной коже живота вниз. — Тебе разве не рано вставать? — подразнивая, она отняла ладонь. — Прекращай… Нетерпеливо направив ее руку, Лиля выпрямилась и сняла футболку. Чуть выгнувшись назад, откинула волосы с лица и задвигалась, вжимаясь бедрами в бедра. На точеном изящном лице появилось знакомое сосредоточенно-отстраненное выражение, которое Марина так любила. Непослушная пепельная прядь снова упала на глаза. Свободной рукой Марина убрала ее за ухо. Их взгляды скрестились. Безмолвное требовательное «Смотри на меня» на мгновение сковало сладким спазмом. Уголки Марининых губ непроизвольно поползли вверх. «Хочу смотреть, как ты кончаешь». Мышцы, сокращаясь, тесно сомкнулись вокруг пальцев. Довольно выдохнув, Лиля рухнула рядом и, устраивая голову на ее плече, сонно промурлыкала: — Поставь будильник на семь, у меня нет сил. *** — За здоровье дорогого именинника гип-гип ура, ура, ура! За Аркашу пьем до дна! — рыжий веснушчатый парень, взяв на себя роль тамады, весь вечер подливал ей виски. Марина уже прекратила считать количество стопок, заранее смирившись с завтрашним похмельем. Сидящая рядом в золотистом гипюровом платье мама Аркадия наклонилась к ней и вкрадчиво поинтересовалась: — Мариночка, у вас кто-то есть? — Ммм, на данный момент нет, — можно было соврать и сказать «есть», но она понимала, что это только усугубит. Обычно ее спасала Катя, умеющая пресекать безграничное любопытство своей свекрови, но ее подруга была сейчас занята светской болтовней с дурой-Федоровой, женой Аркашиного босса, которую не переносила еще больше, чем «маму Бетю». — Послушайте, Мариночка, — пухлые пальцы, унизанные кольцами, ласково легли на ее предплечье. — У меня в Бруклине живет племянник. Хороший мальчик, программист, тридцать восемь лет. И он хочет русскую. Он мне так и сказал: американские женщины, тетя Бетя, такие же, как их помидоры — никакого вкуса. Понимаете? — Бетя многозначительно подмигнула опущенным морщинистым веком. — Конечно. Если бы Катя услышала, непременно язвительно прошептала бы, что вкус русских женщин Марине знаком стопудово лучше, чем бруклинскому племяннику. — Прекрасно, — мама Аркаши потянулась к смартфону в красном чехле со стразами, — сейчас я покажу вам его фотокарточку. Он недавно присылал мне с этого… ну как называется, где детей тыквами пугают? — Хэллоуин. — Да, да, точно, хэлловин, — мама Бетя, подслеповато щурясь, начала водить пальцем по экрану. Марина беспомощно оглянулась: Катя все еще сладко улыбалась и одобрительно кивала. Не мешало бы ей переключить выражение лица на сочувственно-осуждающее: дура-Федорова, судя по доносящимся обрывкам фраз, уже закончила рассказывать про успехи своих самых одаренных на свете детей и перешла к жалобам на их учителей. — Не могу найти…. А, вот, — тетя Бетя протянула ей телефон — на снимке в обнимку с худосочным китайцем стояла корпулентная кудрявая девушка в мантии выпускницы колледжа. — Очень симпатичный племянник, — подтвердила Марина, возвращая телефон. Все же неплохо, что Катина свекровь из принципа не носит очки. — Это наша порода, — тетя Бетя рассмеялась и, сверкнув бриллиантом, подняла вверх похожий на сардельку палец. — Вот и Аркаша — мужчина видный, — она гордо кивнула в сторону своего лысеющего, сутуловатого сына. — Аркаша очень хороший, — искренне согласилась Марина. — А какой умный! — Бетя снова взяла в руки телефон. — Ты видела его, когда он был маленький? У меня тут где-то есть, мне внук все сфотографировал с карточек сюда. Илюша тоже золотой мальчик — копия Аркаши. Если бы Катя сидела рядом, она бы ткнула Марину локтем и прошептала возмущенно: «Слышала? Какая сука! У нее все золотые, кроме меня!» Грохнули первые аккорды старого хита восьмидесятых. Музыканты вернулись с перекура. Голос мамы Бети беспощадно заглушила симпатичная молодая солистка в обтягивающем платье чуть выше колен. — Money, money, money… Марина с интересом наблюдала за ней с самого начала вечера. Певичка весьма возбуждающе поводила бедром, когда брала высокие ноты, а ее высокая грудь при этом обольстительно вздымалась в кажущемся немного тесным декольте. Рыжеволосый опять подлил ей виски, сопроводив это неожиданно бодрым: «Потанцуем?». Марина спросила: — Сигарета есть? Он кивнул и достал из кармана пачку «Мальборо». Аркаша, решив шикануть, заказал банкет в ресторане одного из самых крутых городских отелей. Резервация для курильщиков размещалась в дальнем конце огромного лобби, рядом с открытой входной дверью, из которой неуютно тянуло холодом. Вокруг мягких диванчиков и кресел толпились огромные фикусы в высоких горшках и мраморные статуи греческих богов. Опустившись в одно из кресел, Марина прикурила от зажигалки, заботливо поднесенной рыжим, и благодарно кивнула. Он улыбнулся в ответ. Тот самый утомительный момент, когда двум людям совершенно не о чем говорить. — Олег, — рыжий снова улыбнулся. — Марина, — она затянулась поглубже. — И вы-ы-ы…. — он вопросительно посмотрел на нее. — Родственница? — Подруга Кати. — А, — на его лице отразился мыслительный процесс, возможно, он вспоминал, кто такая Катя. Очевидно, что себе Олег наливал не меньше, чем ей. За спиной раздался звонкий голос. — Так, я не поняла, Алина, ты выставила это сейчас ВКонтакте без моего разрешения? Марину обожгло знакомым до боли смехом. А заодно и горячим пеплом, упавшим с кончика сигареты на ее коленку. Она взглянула на моментально образовавшуюся в капроне дырку с оплавленными краями. Блять. — А вы знаете Аркадия? — все-таки себе Олег наливал больше. — Ну Лиль, мы же так прикольно вышли тут, — второй голос, неприятно писклявый, был ей незнаком. Марина едва удержалась, чтобы не обернуться. — Аркадия? — тупо переспросила она, словно тоже на миг позабыв, о ком идет речь. На диван напротив плюхнулась молоденькая девушка в короткой кожаной юбке. — Я там выгляжу слишком пьяной, разве можно так подрывать имидж своего начальства? Усевшись рядом с девушкой, Лиля закинула руку ей на плечо и только после этого обвела окружающих не очень трезвым взглядом. — Мы на его днюхе гуляем, — Олег то ли уточнял, то ли перепроверял, верно ли он помнит. — Привет, — Лиля посмотрела Марине прямо в глаза. — Привет, — Марина резко поднялась с кресла. — Я возвращаюсь в зал, — зачем-то сообщила она рыжему, который с интересом рассматривал просвечивающую через тонкие колготки татуировку на бедре у Алины. Заславская нагнала ее уже у двери:  — Подожди. — Что? — она остановилась. Из зала донеслось ласковомайское душераздирающее: «Я не знаю, что сказать тебе при встрече-е-е-е…». — Ничего, — Лиля подошла вплотную. — Можешь сказать, в чем конкретно ты меня винишь? Хороший вопрос, Марина задавала его себе много раз с момента ухода Лены. И так толком и не смогла на него ответить. — Ни в чем. Иди, там тебя ждут. Она невольно окинула Лилю взглядом: синие джинсы, белая рубашка и черный пиджак. Хорошо смотрится, особенно в комплекте с девочкой в короткой кожаной юбке. — И опять напрасно-о-о, и опять напрасно, собираюсь я все рассказать сейчас… — пожаловался высокий тенор. — Подождут, — Лиля пренебрежительно усмехнулась. — Это просто девушка с работы. Мы тут в баре отделом гуляем, отмечаем… я теперь у них как бы начальник. Вчера назначили. — Поздравляю, — Марина автоматически потянулась к лацкану пиджака — снять длинный светлый волос «просто девушки». — А я говорила, что ваш Никитин тебя назначит, а не Данилу. — Но с тобой не вместе, но с тобой не вместе, будем мы и завтра, и сейчас… — печально пропели со сцены. — Ты никогда не ошибаешься в прогнозах, — Лиля прищурила один глаз. — Можешь предсказать, что случится в ближайшие несколько часов? Марина не просто могла предсказать, она уже практически видела, что, как и в какой последовательности будет расстегивать, снимать, срывать, и слышала, какие слова при этом Лиля будет стонать ей в ухо. — Что ты хочешь, Заславская? — слишком легко сдаваться она не собиралась. — Ты отлично четыре месяца обходилась без меня. — О! — Лиля расплылась в широкой улыбке. — В ход пошла пассивная агрессия? Вообще-то, это ты не отвечала на мои звонки и сообщения. — И снова седая ночь, и только ей доверяю я, — признался певец с плаксивыми нотками в голосе. — Ты это заслужила за свое безобразное поведение, — Марина поморщилась, — боже, как меня достала эта песня, третий раз уже какой-то долбоеб заказывает. — А что тут у вас за мероприятие? — День рождения Катиного Аркаши. — Ах вот оно что, — Лиля насмешливо фыркнула. — А я уж было подумала, ты решила посетить вечер «для тех, кому за пятьдесят», судя по репертуару. Марина иронично приподняла бровь: — Хочешь вернуться в бар, к своим продвинутым молодым коллегам? — Не хочу, — Лиля потянула ее за рукав платья, — идем покурим. В «уголке для курящих» уже никого не было. Они уселись на диван, Марина молча вытащила из кармана Лилиного пиджака пачку «Парламента» и достала из нее сигарету. — Ты же бросила, — Лиля щелкнула зажигалкой. — Кому-то там твое здоровье было пиздец как дорого, помню. — Ага, — с удовольствием затянувшись, Марина выпустила изо рта дым. — Мы с ней еще и по утрам бегали, между прочим. — Да-да, точно, — улыбка вдруг исчезла, растворилась, и лицо Заславской сделалось серьезным. — Ты могла бы приехать без нее. Или не приехать вовсе. — Могла, — задумчиво произнесла Марина. — Но ты сама хотела все закончить, правда? — в Лилином голосе стало больше уверенности. — Ты ведь во мне не сомневалась, знала, что я что-нибудь да скажу? — краешки губ снова дернулись вверх, в глубине серых глаз мелькнул насмешливый огонек. Марина даже не могла различить, что ее бесит больше: то, что Лиля права или то, что она вечно роется в ее мозгах и вытаскивает наружу самое неприглядное. То, что хотелось бы затолкать поглубже и никому не показывать. — Ах, ну да! — произнесла она со злой иронией. — Все про других знаешь лучше их самих! Может, расскажешь, что еще я хочу в этой жизни? И заодно, чего хочешь ты? Лиля многозначительно усмехнулась. — Ну вообще-то это очень просто. Ты хочешь все держать под контролем, в том числе и меня. Нет, вру, особенно меня. А я хочу быть… как там, — она подняла глаза к потолку, — безответственной похуисткой. Я правильно тебя цитирую? На губах у нее играла веселая улыбка, но глаза оставались серьезными. — Правильно, — в горле у Марины заскребло, как тогда, когда она орала все это, срывая голос. — Ладно, закончим этот бессмысленный разговор. Она яростно вдавила окурок в металлическое дно пепельницы. — Нет, не закончим, — Лиля крепко ухватилась за ее локоть. — Давай уже перестанем врать друг другу. — Это ты о чем? — Марина снова потянулась к пачке «Парламента», лежащей на подлокотнике. — Это я о том, что нам нормально в таком формате, разве нет? — В каком? — в пачке оставалась одна сигарета. Марина вытащила ее и оглянулась в поисках зажигалки. — Когда никто никому ничего не должен, и при этом мы нормально общаемся. Прикинь, как будет охуенно, — Заславская все так же невесело улыбалась ей. Следовало, конечно, с возмущением отказаться и уйти. Снять певицу или просто поехать домой и лечь спать. — А повзрослеть не пробовала? — она проверила в кармане Лилиного пиджака, там было пусто. Лиля указала на боковой карман своих джинсов. Доставая зажигалку, Марина поняла, что не стоило лезть к Заславской в штаны. Рассуждать здраво стало совсем трудно. И она уже точно не могла вспомнить, какие именно принципы ей мешают стянуть эти синие джинсы в одном из номеров. — «Повзрослеть», — передразнила Лиля, удерживая ее за кисть. — Хрен ты хочешь этого по-настоящему. Тебе же так нравится, когда мной можно как ребенком командовать. Марина выдернула руку с зажатой в ней зажигалкой. — Ты свободна как ветер. Я тебя еще пять лет назад отпустила. — Ну тогда тем более, — Лиля надменно улыбнулась. — Что нам мешает дружить и трахаться? Пристально взглянув на нее, Марина, крутанув колесико, высекла огонь, так и не прикурив. — Ничего. Это была заведомо плохая идея, но от нее почему-то было невозможно отказаться. Лиля вытащила у нее из пальцев сигарету и, отобрав зажигалку, прикурила. — Не хочу никакой ответственности ни перед кем. Никаких привязок, никакой обязаловки. Ты же в курсе, что я для всего этого не создана, — задрав голову, она выпустила в потолок кольцо дыма и отдала сигарету Марине. — Но мы можем отлично проводить время вдвоем. — На данном этапе меня это вполне устраивает, — вымученно улыбнувшись, она сделала затяжку. — Ну, разумеется, если когда-нибудь появится женщина, с которой у меня начнутся серьезные отношения, мы с тобой все закончим. Я тебя просто сейчас предупреждаю, чтобы не возникало потом вопросов. — Серьезные отношения, — Лиля ухмыльнулась, — как страшно звучит… — Марина! Где ты ходишь? — Из-за фикусов вырулила возмущенная Катя. — Там скоро десерт. И моя свекровь… — она осеклась. — Оба-на, а ты что тут делаешь? — Разговариваю, — Лиля вдруг демонстративно положила голову на Маринино плечо. — Поздравляю, кстати, с юбилеем. Сколько вашему супругу? Пятьдесят? Вы же ровесники, да? — Что-то ты тонко шутить разучилась, Заславская, — Катя скорчила гримасу и перевела взгляд на Марину. — Ты идешь торт мой есть? — Ну, ты же знаешь, я не люблю сладкое. — Зато я обожаю! — Лиля сложила руки на груди. — Екатерина Александровна, а можно мне кусочек? Раз уж Марина Викторовна отказывается. Катя воинственно уперла руки в бока: — Скажи мне, Гордина, почему мы все еще терпим эту маленькую хамку в нашем обществе? — Да, даже и не знаю, — Марина прищурившись посмотрела на Лилю. — Наверное, карма у нас такая. Ты не принесешь тортик? А то я туда возвращаться боюсь. Твоя свекровь хочет поженить меня с вашим бруклинским Ромой. Кстати, это у него пятнадцать кошек? Ты мне как-то рассказывала. — Нет. То у Марика из Баффало. А у Ромы и так мама — родная сестра Бети, зачем ему пятнадцать кошек? Сейчас принесу торт, но учти, Гордина, это тебе дорого обойдется. Трейгер удалилась, гордо виляя широкими бедрами. Марина почувствовала мягкое прикосновение губ к своей шее. — Ты скучала? — еще одно почти незаметное касание. — Прекрати, — Марина не шевелилась, ощущая приятное покалывание в области затылка. — Скучала ведь? Кончик языка ужалил в сонную артерию. Отравленная и парализованная, Марина нашла в себе силы отрицательно мотнуть головой. — Лиля! Ну чего ты так долго-о-о? Там без тебя тоска. Писклявый кокетливый голосок, раздавшийся совсем рядом, заставил ее вздрогнуть и отстраниться. Подошедшая к ним Алина уже плохо сохраняла равновесие. Ее юбка отчего-то показалась еще короче. — Я тебе что, клоун? — довольно грубо спросила Заславская. — Найдете, чем развлечься. Вот, — она достала из клатча несколько пятитысячных купюр, — купи всем еще бухла и больше меня не ищи. — Так, я не поняла, — Катя возникла с огромным куском «Наполеона» на блюдце, — тут бабки раздают? И чего я тебя бесплатно своим фирменным тортом кормлю, Заславская? — Иди, Алин, — нетерпеливо сказала Лиля и выхватила из рук Кати блюдце. — Екатерина Александровна, выходите за меня! — со страстью в голосе произнесла она, воткнув в торт маленькую вилку. Девушка, разочарованно хлопнув наращёнными ресницами, удалилась. — Ты не заслуживаешь такого счастья, — Трейгер усмехнулась и посмотрела на Марину. — Моя свекровь просит номер твоего телефона, и я подумываю над тем, чтобы из вредности удовлетворить ее просьбу. — Нет, ну ты не можешь, так жестоко… — Не могу, — Катя вздохнула и махнула рукой. — Все, я пошла. Заславская, у тебя, я смотрю, хороший аппетит, зря я тебе ничего не подсыпала. — Не притфоряйтесь, Екаферина Алекфандровна, я внаю, что вы меня любите, — с набитым ртом сказала Лиля. — Еще как! — усмехнувшись, Катя покачала головой, и перед тем как уйти, бросила на Марину выразительный взгляд «Ну ты и дура». — Ты, как всегда, — Марина смахнула крошки с Лилиной груди, — аккуратно есть не можешь. — Могу, но это уже не то удовольствие, — Лиля протянула ей кусочек на вилке. — Ты должна на секундочку поддаться слабости и это попробовать. — Сто раз тебе говорила — я не сдерживаюсь, просто не люблю сладкое. — А я в сотый раз вытесняю этот пугающий факт из сознания. Когда кто-то не любит сладкое, начинаешь задумываться, — Лиля, улыбаясь, понизила голос, — а человек ли он вообще? Марина отщипнула от торта кусочек и отправила в рот. — Только чтобы не травмировать твою психику. Ты довольна? — М-м-м, мне больше нравится так… — резко наклонившись, Лиля поцеловала, пачкая губы кремом. — И вот так… — на этот раз поцелуй был долгим и «настоящим». *** Девушка на ресепшен, с подозрением взглянув на них, отдала магнитный ключ от люкса. Марина представила себе, как они выглядят: Лиля, упакованная в унисекс, и она — в коротком черном платье и дырявых чулках. Отчего-то это показалось смешным, и она начала хохотать в несущемся вверх скоростном лифте. — Это истерика? — с подозрением в голосе спросила Заславская. — Ты же не начнешь после этого плакать? — Если бы я хотела плакать, я бы обошлась без увертюры, — Марина прекратила смеяться. — И между прочим, каждая женщина имеет право на слезы в лифте. — Это надо записать тут, — Лиля ткнула пальцем в висящую под стеклом инструкцию по технике безопасности. — Я по тебе соскучилась, кстати. Немного. Они вышли из лифта, Лиля взяла ее за руку. Коридор устилала красная дорожка. «Идем, словно к алтарю», — подумала Марина и усмехнулась. — Ладно…я тоже по тебе слегка скучала. Красный огонек электронного замка без заминки сменился все разрешающим синим. Словно Вселенная молчаливо подала знак согласия. Марина нажала на ручку двери. Мир стремительно сузился до четырех стен гостиничного номера, причиняющих боль поцелуев, уверенно скользящих по телу рук и вырвавшегося вместе со стоном «Наконец-то». Реальность, став абсолютно неважной, поблекла, растворившись в иллюзии.