Мурсилий - форева!

Жил-был кот, который не верил в то, что он кот. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. — Апельсинкин!!! Выходи!!! Идем песни орать на крышах, — вопили друзья под окнами. — Отстаньте от меня! Червяки не умеют орать и ползать по крышам, — бурчал Мурсилий Апельсинкин. А поскольку говорил он тихо, никто не слышал странных слов. Жил кот на первом этаже, поближе к земле — специально квартиру разменял. Под лоджией у него был устроен настоящий схрон, где он пересиживал каждую неудачу. В первый раз он выкопал норку и спрятался в нее еще в детстве. А началось все вот с чего. Сидел, распевался, как все котята, самозабвенно глядя в небеса, как вдруг! Это мерзкое Вдруг вылезло из ближайших кустов, похлопало куцыми крылышками, поскребло землю трехпалыми лапами, откинуло со лба красный гребешок и сказало: — Отвратительно! У тебя совершенно нет голоса, чувства ритма и понимания конъюктуры рынка. Смотри как надо. Ку-ка-реку!!! Мурсилий аж присел от неожиданности, затряс оглохшими ушами. — Мур-ру-муру! — попытался повторить он. Но только закашлялся. — Нет, я так не умею. — Конечно же не умеешь! Откуда червяку знать настоящий шансон, душевный и проникновенный. — Но я не червяк! — возмутился маленький Апельсинкин, — я кот. Вдруг посмотрел сверху вниз на желтого котенка сначала одним глазом, потом другим и очень обидно засмеялся. — Настоящий кот больше меня и громче, — категорично заявил он, — а ты похож на мохнатого червяка, который ползает по веткам, жрет листья и жалко попискивает. По деревьям лазаешь? - строго спросил Вдруг. Мурсилий кивнул. Голос как-то пропал и стало страшно. — Ну точно червяк, — припечатал Вдруг, — не воображай себя котом. Знай свое место! — А где? Мое место? — жалобно спросил Мурсилий. — В земле, естественно. И Вдруг презрительно отвернулся. Мурсилий с тех пор перестал петь. Иногда тихо тарахтел, когда мама и папа Апельсинкины хвалили его за хорошее поведение. И хмуро молчал, когда воспитатели в детсаду, а потом и школьные учителя ругали за то, что он стеснялся отвечать вслух и рыл норы на задних дворах. «Мурсик, милый, почему ты не сочинишь для стенгазеты стихи?» «Апельсинкин! В хоре не хватает народу, становись!» «Мурсилий Васильевич, корпоратив опять проходит без вас. Нельзя же отрываться от коллектива!» Да-да, Мурсилий вырос, выучился, работал в уважаемой компании, был на хорошем счету. Более того, слыл безотказным работником, готовым до ночи корпеть над документами, пока остальные распевались на лавочках у подъездов или веселились на природе. А на все просьбы спеть-сочинить-поучаствовать Мурсилий Васильевич тихо отвечал, что не пристало червяку кошачьи концерты разводить. Приятели-коллеги посмеивались, родители давно махнули рукой и не пытались переубедить сына. Только они и знали, что младший Апельсинкин не считает себя котом. Правда, поверить, что это всерьез и надолго, они тоже не смогли. Все думали, что пройдет юношеская блажь, перебесится, обычным станет. Хорошо, что не гот или, простигосподи, хакер какой-нибудь! Однажды воскресным утром Мурсилий выполз из своего убежища, в которое спрятался после разгромного отзыва в интернете на свои стихи. Да-да, в сети, где можно было прикинуться кем угодно он представлялся котом и выкладывал свое поэтическое творчество. Комментатор под кличкой «Вдруг» написал, что его вирши — это дешевка и попса, два притопа, три прихлопа. Апельсинкин всю ночь плакал в норе, пытался утешиться положительными отзывами. Их было много, очень много. И Лиса, и Гусеничка, и Жукевна, и целая компания сетевых друзей очень убедительно доказывали Мурсилию, что он самый настоящий кошачий поэт. Но всего один обидный отзыв снова заставил его почувствовать себя червяком. А он только воспрял, чуть было не поверил, что он кот… Мурсилий приводил себя в порядок тем утром очень долго. Заметил, что в его желтой шубке появились белые шерстинки, и ужаснулся. Ой-ёй, скоро он станет похож не на летний, а на осенний одуванчик, а потом дунет ветер и все, последний полёт… То есть как все? Он не согласен! А как же неспетые песни на его чудесные стихи? Большой пушистый рыжий кот, считающий себя червяком, шел по набережной и любовался отраженными в воде облаками. На кривоватой старой лавочке сидел старый жилистый Петух и скрипуче ворчал на кого-то маленького, желтого и мохнатого. Сердце Мурсилия сжалось от страха, но он подошел поближе. — Ни голоса, ни слуха у тебя нет! Ты кто такой вообще? — допрашивал Вдруг. — Я Одуван, — пискнула гусеница. — А мяукаешь, как котик! Почему лап так много? Что за уродство! — продолжал ругаться старик. — Милейший! Что вы себе позволяете! — рассердился Мурсилий, — да я вашу тощую шейку винтом заверну. — Ой, господин Кот! — испуганно подскочил Вдруг. Он оказался всего по пояс Апельсинкину и совсем нестрашным, а вовсе даже смешным. Тут рядом затормозил туристический автобус и из него высыпалась целая толпа пушистых желтых гусениц. Они защелкали смартфонами, замурлыкали на иноземном языке, окружили кота и своего потеряшку. — О Ду Ван, сынок! — Мама, глупый пиньинь говорит, что я — котик. — Вот это есть кот, — гусеница поклонилась Апельсинкину, — а ты — гусеница. Единственная в мире. — Простите, уважаемая, — не выдержал Мурсилий, — вы очень красивы, но вас же много. То есть, может, я не так понял про единственную в мире, — смутился он. — Это есть восточный мудрость, — важно кивнула гусеница, — котов много, но ты — желтый-как-апельсин — единственный. Такого больше нет и не будет. Когда переродишься, станешь другой. Понятно? — Кажется да, благодарю от всей души, — рассеянно кивнул Мурсилий. «Как интересно! Один и много. Мур-мур», — думал кот совсем по-кошачьи. И ему впервые за долгое время захотелось спеть при луне. Мурсилий с новым интересом посмотрел на потрепанного Вдруга. Тот зарылся в кусты и пытался листьями прикрыть полысевшую тушку. Он был настолько похож на пересохшего дождевого червяка, что Апельсинкину стало его жаль. — Ехал бы ты, дед, в деревню, на воздух. Молочко парное, банька. Может, отъешься еще, — сказал он напоследок и поспешил к самому высокому дому. Песня уже замурлыкала в груди веселым котенком и нужно было срочно выпустить ее наружу, не дожидаясь полнолуния. Чтоб все услышали единственного в мире Мурсилия.