Мир и покой в доме моем

Весенние солнечные лучи проходят через стёкла, озаряя кухню утренним светом и насыщая свежим воздухом. Природа за окном начинает показывать свои краски, дарит запахи первых цветов. В небе щебечут птицы, кружат среди облаков и возвращаются в свои гнезда. Лёгкие порывы ветра разгоняют светлые шторы и чуть вздымают стопку салфеток на подоконнике. Пара из них слетают, мягко приземляясь на стол, как лепестки нежного бутона, касаются краями девичьей кожи. Хината вздрагивает, пробуждаясь от недолгого дрема: голова лежит на руках, а сама девушка сидит на стуле. Она расслабленно открывает серые глаза, сонно глядя из-под ресниц на льняную скатерть. Чуть встряхивает головой, прогоняя остатки сна и возвращая салфетки на место. Девушка вспоминает, почему так рано проснулась и для чего вообще пошла на кухню. Сегодня ей предстоит постараться и провести много времени у плиты. Ведь недавно ей исполнилось восемнадцать, а значит, договор с семьёй Учиха — стал действителен. И в скором времени ей придётся заковать себя узами брака с одним из них. Но Хината свыклась с этим, ведь росла с пониманием: если не согласиться на это, пострадают её семья и друзья. Как ребёнку ей объяснили, что внутренние отношения в городе очень не стабильны и, быть может, случиться неисправимое, если члены двух самых значимых семей Конохи не объединятся. Но Хината не жалуется, брак с Итачи Учихой — далеко не худший исход событий, да и отношения с ним у неё сложились хорошие. Хотя после того, как они съехались, их взаимоотношения немного изменились. И девушка не знает, что именно поменялось. Но она отбрасывает волнующие душу мысли в сторону, убирая загрязнённые поверхности и вытаскивает из шкафов всё необходимое, стараясь сильно не греметь. Всё же, ей не хочется будить Итачи в такую рань грохотом посуды, поэтому берётся за доску и нарезает мясо. Сначала очищает от плёнки, срезая лишний жир и зачищая выбранный кусок. — Доброе утро, — слышится совсем близко и нож чуть не соскальзывает. Несмотря на то, что она уже привыкла к этому слегка хриплому голосу по утрам, девушка не ожидала его услышать сейчас. Успевая только повернуть голову, она вплотную встречается с черной радужкой напротив. Парень мило улыбается, вытаскивая руки из карманов домашних шорт, и опирается локтями о столешницу — Ты так рано решила встать за готовку? — он чуть усмехается, подпирая рукой лицо. — Прости, я тебя разбудила? — Хьюга чуть хмурится и поджимает губы, склоняя голову. Брюнет только больше усмехается, убирая с девичьего лица мешающие пряди волос. Кончики пальцев касаются светлой кожи висков и затрагивают уши, прикосновения отдают свое тепло, а щеки девушки покрываются чуть заметным румянцем. — Я хочу помочь, не против? — Итачи выпрямляется и забирает нож, продолжая нарезать курицу. Хинате некомфортно, кажется, что она не выполняет свои обязательства перед будущим мужем и его семьёй. К тому же, ей искренне нравится готовить, не говоря о том, что это условия их брачного контракта. А его она выучила на память: как стих на новый год, восьмилетняя девочка заучила строчки того документа. И теперь просто не может не следовать им, будто моральные правила — они отпечатались в детском сознании. Поэтому берет вторую доску и нож, раскладывая всё рядом с Учихой, упирается на каменную поверхность кухонного гарнитура. Как бы говоря, что он не заставит её отступить. — Мы готовим кайсэки, да? — парень усердно рубит кусок курятины, поглядывая на Хинату, которая принялась мыть овощи. Та быстро кивает, перенося продукты для нарезки и становится рядом. Их локти изредка касаются друг друга, но никто не спешит отойти, только слабо улыбаются, не отвлекаясь. Брюнет заканчивает раньше и, намереваясь взять ёмкость для мяса, чуть прижимает девичью макушку к своей груди, чтобы не задеть её, открывая верхний шкаф. Хьюга спокойно склоняет голову, не обращая на этот жест внимания. Они продолжают кулинарить, обсуждая блюда, продукты к которым купили ещё вчера вечером, после работы. Учиха рассказывает, как готовил одно из них Саске, когда они ещё были маленькими. И делится воспоминаниями из детства, когда ему впервые пришлось стать за плиту. Это сопровождается лёгкой атмосферой веселья и расслабленности. Он даже вспоминает, как когда-то застал своих родителей за готовкой ужина, чем был сильно поражён в то время. Хината говорит, что часто стояла у плиты для сестры, когда та болела в зимнюю пору. Они нежно улыбаются при упоминании семьи. «У нас тоже будут такие моменты?» — быстро мелькает в мыслях Итачи, когда он смотрит на профиль сероглазой девушки. В груди что-то щемит и нагоняет грусть, ведь это невозможно в фиктивном браке. Он на секунду отвлекается и устремляет свой хмурый взгляд сквозь коробку с приправами. Из-за чего мажет и лезвие режет палец левой руки. Парень шипит и, встряхнув ладонью, намеревается продолжить нарезку. Правда девушку такой расклад событий абсолютно не устраивает и она быстро перехватывает его руку, недовольно заглядывая ему в глаза. — Ты что делаешь, инфекцию занести захотел? — она вновь сводит брови, сжимая мужское запястье и отдергивая его от доски. Брюнетка усаживает задумавшегося парня на стул, а сама уходит за перекисью, ватой и пластырем. Тот снова подпирает голову рукой и всматривается в кухонный гарнитур, выполненный в светлых тонах. Отвлекается только тогда, когда перед ним на корточках сидит Хината, протирая чуть окровавленный палец ваткой. Он вздрагивает и завороженно наблюдает за ней: тонкие пальцы аккуратно и с нежностью стирают кровавые капли; она дует на порез, когда тот начинает характерно шипеть, как это делала мама в детстве; прикладывает чистую ватку и фиксирует её пластырем. — Будь осторожнее, — тихо негодует Хьюга, закрывая бутылочку со спиртом, но её прерывает парень. Взгляд устремлен прямо в её светлые глаза, наблюдая за реакцией. — Хината, тебе не обязательно так печься обо мне, — с нажимом перебивает Итачи, чуть сжав челюсти и выхватив у неё медикаменты. Но в конце тянет улыбку, убеждая девушку в своём неизменном спокойствии. Он относит их в ванну, ставит всё на свои места и задерживается на своём отражении в зеркале, упираясь руками о раковину. Там, по ту сторону стекла, на него взирает хмурое и даже расстроенное лицо двадцатидвухлетнего парня из богатой семьи. Люди всегда говорили, что ему повезло родиться с кричащей фамилией — Учиха. Но сейчас он предпочёл бы быть глупым блондином с голубыми глазами и стремлением стать депутатом, неугомонно весёлым и наивным мальчишкой. Итачи был почти полной его противоположностью: безупречные манеры, оттачиваемые на протяжении всей жизни в строгой семье; расчетливость и логика в действиях, присущие его специальности; стратегический склад ума отлично повлиял на самоконтроль. Это злополучное «почти» — рушило рамки и стены, которые годами воздвигал парень на пути к своему сердцу и душе. Когда-то давно люди не называли настоящих имён, чтобы незнакомцы не наслали порчу или другое несчастье. Хоть большинство и перестало верить в магию, сокрытие чего-то в себе — до сих пор отдаётся болезненной привычкой сознания. Но, впустив человека в собственную душу, потом не стоит плакаться о неоправданных надеждах.       Похоже, Итачи перестарался, открывая железные двери в своё сердце и надрывая заржавевшие петли. Чем теперь нужно их обработать, чтобы те вновь функционировали нормально? Дверь ванной открывается, в комнату тихо входит девушка, чуть сжимая ладони в кулачки. Учиха видит в отражении её контрастную внешность: бледная кожа с мягкими чертами лица и светлыми, как диск луны, глазами; в свете ламп черные волосы, собранные в хвост, отливают синим, а редкая чёлка нависает над чуть нахмуренными бровями; хрупкие плечи приподняты, но всё тело скрывает шелковистый ночной костюм цвета лаванды. Она опирается на дверной косяк, сжимая его руками и не поднимая головы. Парень сам склоняет голову к белому умывальнику — он не хочет создавать проблемы. Черные пряди волос ниспадают к низу, закрывая лицо, хотя учащённое дыхание разносится эхом по комнате. — Прости, — еле слышно произносит девичий голос за спиной. Видя проблему в нарушении личного пространства, она не решается подойти ближе. Хотя подсознательно Хьюга и хочет приобнять его за напряжённые плечи, как это делала её мать во время ссор с отцом, она отдергивает себя. Кажется, она не в том положении, не в тех отношениях, не с тем человеком. В последнем уверен Итачи на все сто процентов из ста. Брюнетка с самого детства питала нежные чувства к своему однокласснику — Узумаки Наруто. С ним парень был знаком лично, благодаря своему брату и по совместительству лучшему другу этого вездесущего блондина. Но в этом был один плюс: хотя бы не Саске. Учиха не знает, что делал, если бы его будущая жена была влюблена в его младшего брата. Голову снова заполняют бессмысленные вопросы и ответы собственного сознания как всегда бьют в самый корень. Казалось бы, прекрасная черта и умение, но иногда человеческий мозг слишком критичен и безжалостен. Самокопание? Он предпочёл назвать это самозакапыванием. Решив закончить изобличение своих слабостей перед девушкой, Итачи разворачивается к ней лицом, придавая себе обычный вид. И пусть немного напускной. Она не должна чувствовать себя виноватой перед ним — не обязана любить партнёра, находясь в фиктивных отношениях. — Кажется, нам нужно кое-что прояснить, — брюнет старается не смотреть в глаза напротив, но говорит уверенно, спокойно. Бесстрастно говорить о волнующих проблемах — бесспорно, прерогатива семей Хьюга и Учиха. Так что безапелляционный мужской тон ничуть не пугает, но всё равно заставляет напрячься. Девушка кивает, решая уменьшить расстояние между ними, движется скованно и неуверенно. Она старается прокрутить в голове все возможные причины такой резкой перемены настроения. В голове пульсирует мысль о том, что до этого он просто хорошо скрывал свои эмоции. Хината уверена, Итачи, как никто другой, справится с этой задачей. Не раз замечала: в стрессовых ситуациях он проявлял ледяное спокойствие и полную невозмутимость. И всё же, девушке хотелось верить, что их отношения и общение не построены на умении вовремя надеть маску. Несмотря на то, что они встретились исключительно из-за договора меж их семьями, она считала старшего сына Учих действительно хорошим человеком. За время совместного проживания, а это уже четыре месяца, парень с девушкой ни разу не ссорились. Связано ли это с отсутствием конфликтных ситуаций или мирным нравом обоих, не ясно. Во всяком случае, при любом разногласии всегда находился компромисс. И сероглазая искренне надеялась, что сегодняшний день не станет исключением. Ей не хотелось расстраивать Микото ещё больше, ведь женщина тяжело пережила весть о фиктивном браке старшего сына. Хоть та и относилась к Хинате с добротой, как матери, ей было больно смотреть на то, как рушится жизнь её ребёнка. Даже Саске первое время был самым ярым противником этих отношений, но с возрастом его агрессия стала пассивней. Хотя он и по сей день прыскал в её сторону ядом, его старший брат всегда старался прервать эту одностороннюю войну. Оттого на девичьей душе становилось ещё гаже, а по босым ногам пробегали редкие разряды тока. Не хотелось сейчас портить отношения с парнем, так что она постарается максимально спокойно реагировать на все последующие слова, даже если они будут сказаны в порыве нестерпимого гнева. — Если у нас какие-то проблемы, — Итачи вздыхает, поднимая глаза — мы должны их обсуждать. Несмотря на то, что наши отношения связаны контрактом, мы должны быть честны друг с другом, — брюнет говорит со свойственной ему убедительностью и искренностью — Не хочу терпеть ложь, — с интонацией нетерпящей возражений, продолжает он — И последнее, — шагая навстречу и чуть склоняя голову — тебе не нужно делать то, чего не хочется. Мы просто выполняем условия договора, большего от тебя не требую. Хината чуть растеряна и, кажется, на грудь возлагается тяжёлое чувство: то ли вина, то ли обида за грубые слова в конце. Они до этого не обсуждали дополнительные условия их отношений, а в последствии и брака. Но девушка никогда не делала что-то, «чего не хочется» и «вне контракта», как выразился Учиха. Поэтому его слова казались упреком или демонстрацией зеркальной ситуации. «Возможно, ему самому легче ограничиваться рамками договора?» — мысль возникает в сознании и воспринимается как реалистичное предположение. Девушка корит себя, ведь никогда не заботилась о чувствах брюнета в этом плане. — Всё то, что я делала, не обусловленное контрактом, было сделано от чистого сердца, — Хьюга так же принимает невозмутимое выражение лица, голос полон уверенности — Я не жду чего-то от тебя, так что... — она чуть запинается и скрещивает руки на груди, глядя в черные глаза напротив. Кажется, в этих тёмных водах сейчас плещется несколько эмоций, которые не под силу разобрать брюнетке.       Металлические двери души обдает жаром, парню остается лишь стерпеть эти порывы волнения в грудной клетке. — Хочешь сказать, что проявление заботы было лишь из добрых побуждений твоего сердца? — Учиха слабо усмехается, поднимая голову к потолку, вновь разрывая зрительный контакт. Сердце пропускает один удар, когда из девичьих уст слышится уверенное «да». Брови удивлённо подпрыгивают вверх — Твои действия и мысли действительно не ограничены тем документом? — он расслабленно запускает руки в карманы чёрных шорт и приближается к её лицу ещё ближе. На коже ощущается чужое дыхание, а мозг так и вторит о слишком близком расстоянии меж ними. Но Хьюга берет всю свою невозмутимость в кулак и не отстраняется. Внимательный взгляд серых глаз замечает волнение или даже противоречие в черной радужке. Чувствуется, что ответ на поставленный вопрос действительно важен и парень сразу уличит во лжи. Да и смысла врать тоже нет: Хината добрый и искренний человек, ей нравится заботиться и привносить в жизни людей хоть капельку радости. Было бы странно, если то же самое она не испытывала к человеку, с которым проживёт остаток жизни. — Итачи, мои слова и поступки это всегда последствия моего выбора. Парень замирает, перебирая в голове каждое слово, расщепляет голос на звуки и, кажется, они эхом отдаются по черепной коробке. В ушах гулкий звон, а удары сердца замедляются, разносятся рокотом и пульсацией по всему организму. Тело подаётся вперёд, и губы соприкасаются в поцелуе. В таком нежном, аккуратном, граничащим с мимолетным касанием. Она пахнет персиком, а нежные губы на вкус такие сладкие. Дыхание спирает под натиском рёбер, кровь кипятком переливается по венам, а кончики пальцев бьют удары тока. Он видит, как девичьи щеки наливаются пунцом, а сама она замирает, не в силах набрать воздуха в грудь. Но через мгновение отвечает на поцелуй, вновь ощущая шероховатую поверхность его губ, касаться их действительно приятно. Девушка неуверенно сжимает его белую футболку во вмиг вспотевших ладонях. Легко притягивает ближе, не разрывая зрительного контакта из-под припущенных век. В чёрных глазах читается удивление, сменяемое теплотой и еле заметной потребностью. Его руки мягко скользят вверх, аккуратно затрагивая оголенные части кожи и останавливаясь на грудной клетке, пальцы сдавливают косточки рёбер, буквально впечатывая женское тело в себя. Всё под их натиском немеет, а позвоночник прогибается навстречу. Тело под мужской футболкой дарит тепло и пальцы разжимают ткань, поднимаясь к шее. Подушечки пальцев скользят по гладкой коже, чувствуя учащенный пульс, зарываются в черные волосы. Внутри роится клубок эмоций, оглушая на несколько секунд, но переживания вмиг проходят, когда поцелуй разрывается, а голова парня ложится ей на плечо, утыкаясь носом в шею. Спокойное дыхание отдаётся жаром на коже, от пят до макушки бегут табуны мурашек. Невзирая на и так близкий контакт, Итачи обхватывает девушку в кольцо объятий. Теперь его ладони мягко поглаживают фарфоровую кожу через шелковистую ткань. Хината вдыхает терпкий запах его волос и чуть расслабляется в его руках. Хотя душащее чувство недосказанности оседает в груди обоих. — Знаешь, — первым прерывает тишину Учиха, вдыхая полные лёгкие кислорода, он не сдвигается с места — я, кажется, действительно тебя полюбил, — Итачи не позволяет себя выдохнуть, ожидая реакции. — Кажется, это взаимно, — в тон ему отвечает Хината и слышит вздох облегчения       Эти слова заставляют успокоиться, ледяным потоком смывая жар переживаний с железных дверей его души. Ржавчина с характерным хрустом слетает с петель, освобождая парня от прежнего груза. Сердце, наконец, может биться спокойно.