Мост, ведущий вниз

Бланка вздрогнула и открыла глаза. В ушах еще звенел тревожный звук бубенчика, как в китайских лавках. Что снилось – она не помнила, но четко ощущала тревогу. И ловила руку Хаккая, стараясь поосторожнее, но ведь так боялась… За него, не за себя. Хотя из-за чего? Она сама не знала. Может, просто очень боялась его потерять. – Что-то случилось? – голос такой, будто он и не спал вовсе. – Прости, разбудила, – и прижалась, – надеюсь, что просто плохой сон. Но так не по себе… – Не переживай. – Постараюсь. Пискнул мобильник. Не у нее. Она резко обернулась: – А вот теперь точно случилось. – Если бы случилось, позвонили бы. – Ночь же… – И что? – он быстро просмотрел сообщение. Сестра. Одна фраза: «Береги себя». Бланка на экран не косилась, заглядывала Хаккаю в лицо. Ей и спрашивать не надо было, кто написал. Да, она знала все еще немного, потому что никогда не расспрашивала, тем более не пыталась что-то узнать через его голову. Некоторым вот приходит же в голову копаться у своих спутников жизни в телефоне, в бумагах, шарить по карманам, и они считают это нормальным! Бланка не считала, тем более в их ситуации, так что какое-то время просто молча сомневалась. Если бы рассказала той же Ирене, хотя бы понятную той часть правды, старая подруга запросто бы ее, Бланку, накрутила, не из вредности, а из любви к придумкам, к дешевым сериальным ходам. Мол, твой парень никак не может больше видеться со своей бывшей, потому что это для нее небезопасно, но не может ее забыть, давай, бросай его, он просто терпит тебя из жалости! И услышь Бланка подобное со стороны – никогда бы это не подействовало на нее «от противного», только усилило бы многократно то, что она вечно твердила себе сама. Так что ни с кем и не делилась переживаниями. Эль ни за что бы не полезла в то, что было между ними двоими, а больше у Бланки подруг и не было. Если только Банни, да и то… В конце концов сам Хаккай заметил, как она нервничает, когда ему приходят сообщения и он спешит отвечать. И объяснил в двух словах главное. К сестрам своих мужчин тоже, бывает, ревнуют, но Бланке и это казалось диким. Она понимала и то, что вряд ли познакомится с единственной родней своего молодого человека, и то, что его сестра живет в другом часовом поясе и когда у них тут ночь – у нее уже рабочее время, поэтому когда они подтверждают некоторые легенды об особой связи между близнецами, сестра успевает написать сообщение первой, ибо не спит. Просто сегодня Бланке было очень тревожно. Хоть Хаккай и сказал, что ничего такого в сообщении не было и лучше им обоим попытаться снова уснуть.

* * *

А днем они стояли на площадке между третьим и вторым этажами, чтоб просматривались обе лестницы. И вдруг снова прозвенел бубенчик. Бланка аж вздрогнула и поглядела прямо перед собой. Вверх по лестнице шла какая-то девчонка лет тринадцати, очень бледная, с длинными прямыми черными волосами. Показалось – или глаза у нее были красные? Шла она не торопясь и очень пристально смотрела на обоих. – А вот это что-то новенькое. – Да, я ее тоже никогда тут не видела. И вообще, по-моему, ее видим только мы с тобой. – Любопытно. – И тревожно. Уже и пропала… Слушай, мне не хочется от тебя отходить, но, может, разумнее будет заехать мне сегодня в агентство, вдруг они знают что-то об этом создании? – Если тебя это успокоит. – Должно, может, еще и полезное что узнаю.

* * *

И ближе к вечеру она сидела на ковре, возилась с Гоку и с Банни, отдыхавшей в облике игрушки. Слушала, как Санзо рассуждает, мол, всегда думал, что Адская девочка – это всего лишь городская легенда… И тут в офис влетела другая девочка, по виду – как из их с Хаккаем школы, но незнакомая. Привычно смуглая и черноволосая, с клипсами, похожими на те, что носил Хаккай, только с камешками. Такие же мелкие красные камешки украшали крестик, что виднелся в вырезе девичьей блузки. – Рути? – Санзо поднялся навстречу. – Стряслось что? – Вы против адской почты еще не боретесь? – девочка явно очень волновалась. – Так ее ж не существует! – Если бы! Я сама туда обращалась, теперь отменила бы, но ведь вы мне ничего про Чо Гоно не рассказываете! – Как раз собирались, – начал было Санзо, но тут Эль перебила и его, и открывшую было рот Рути: – И что случилось? – Это давно случилось, я еще жила в приюте, у меня не было ничего, кроме жажды мести. Я в полночь пробралась в кабинет директора и залезла на сайт адской почты. Ввела имя. Мне явилась Адская девочка, Энма Ай, и сказала: как только я подтвержу контракт – убийцу моих родных покарают немедленно. Но и я сама пойду в ад, как только проживу отпущенный мне срок. Я испугалась. Но не отказалась сразу и насовсем. Потом меня удочерили, и я поверила, что есть хорошие люди, есть способы… Узнала вот про вас. Но уже столько времени прошло… Я ее сегодня видела. Энму Ай. Она смотрела на меня и ждала решения! – Я ж ее тоже сегодня видела! – ахнула Бланка. – Мы видели, и не по мою душу она!.. Снова тонко прозвенел бубенчик. И у Бланки потемнело в глазах, и она упала где сидела. И все сразу кинулись к ней. Кроме Санзо. Нет, он тоже был рядом, но уже тыкал в мобильник: – Вечера, это Санзо Ченг. Бланка же говорила, что едет к нам? Так вот ей тут стало плохо. – Сейчас буду. Надо же, даже и не спросил ничего.

* * *

Бланка открыла глаза, ее окутывало приятное тепло и золотистый свет. Она лежала головой у Хаккая на коленях, и он приобнимал ее, не отнимал рук. И вот, вроде бы, все хорошо… Только эта девочка – эти девочки. Та, что прибежала с вестями, подошла поближе, недоверчиво глядя на Хаккая: – Неужто это вы Чо Гоно? А другая, бледная, со школьной лестницы, только глядела из пустоты. – Как ни странно, я. Мы знакомы? – Не совсем. Рута Консепсьон Милагрос Эрас. Дочь Роберто Эраса, погибшего… вы знаете где три года назад. Вы знаете как. – Да, видимо, знаю. – Я сидела в шкафу. И три года после этого мечтала вас убить. А теперь уже совсем не уверена. – И поэтому связываетесь со всякой чертовщиной? – Не так, сперва связалась, в приюте еще, потом решила пойти более законным путем, – и обернулась к другой девчонке: – Адская девочка, возьми куклу назад, я отказываюсь от твоих услуг! – Редко бывает, – прозвучал бесстрастный голос. – Только я бы и сама его завернула. – Надо же. – Я бы рискнула будущим, потеряла бы эту работу и ушла на вечные муки. Потому что не каждый день видишь человека, который сделал то, что и я когда-то, но не зря. – Мне жаль, дитя. – Ой, – голос ее дрогнул и стал более человеческим. – Ты еще и первый, кто пожалел Адскую девочку. И мне понравилась твоя школа. Твои уроки. И внеклассные занятия для моих ровесников. Я же долго за тобой наблюдала… – И как? – Ты делаешь очень много хорошего. Тебя любят дети. Живи и будь счастлив, – коснулась его руки и растаяла. Что тут было сказать? Хотя кому как. Рути размазывала по щекам слезы: – Ну почему все так?.. – Все сложно, да. – Мой отец был жестоким и черствым, да и вообще в нашем клане не принято ласкать детей… Но другой семьи у меня не было. Хотя бы скажите, за что вы их всех. – Долгая история. – Не может быть столько плохих людей и нелюдей. – К сожалению, может. – Они совершенно точно первые начали, – вмешалась Бланка. – Их было ужасно много, а Хаккай с сестрой совсем одни! И сейчас мне важно, кто первый прекратит эту эскалацию ненависти. Хаккай только плечами пожал. – Если хочешь мстить, я вот он. Но поверь, ни я, ни они того не стоим. – Уже почти поверила… Простить не обещаю, но так будет легче. Да и вообще связываться с кем-то, по ком так запросто лазят чужие дети и кто даже Адскую девочку обаял, явно себе дороже. Я домой, наверно, и если кто-то при мне заговорит про адскую почту – то, мисс Гринуэй, мистер Ченг, можно я буду слать их к вам? Как к замене этим контрактам? – Эль, что скажем? Сможем что придумать? – Попробовать сможем. – Правда, мы, в отличие от Адской девочки, берем деньги. Но не со всех. С тебя, Рути, точно ни цента. И хотел предложить добросить до лавки, где мы берем те конфеты, меня там знают, а потом и до дому. Бланка… Хаккай… на чай остаетесь? – Ты как? – Я тут и так половину чая выпиваю… Простите, мутит слегка, мы поедем, наверно… – Тогда и вас хоть до метро доброшу? – Мы доберемся, – тут же заверил Хаккай. Бланка кивнула. К этому и сама хотела вести. Они наконец поднялись с ковра, что оказалось несколько затруднительно. – Гоку, отцепись от гостей сейчас же! – вмешался Санзо. – Тебя бы вообще уложить уже… – Я сделаю, – это превратилась Банни. Потихоньку все разошлись. – Не то чтобы меня правда мутило, – сказала Бланка уже на улице, – просто подумала, что не нужны тебе их чаи… – Спасибо, что уж там. – Тебе спасибо, что за мной приехал. Так страшно было… – Ну а как еще-то? – Если это ты – то никак, уверена. Но скажи, а вот ты был уверен, что Рута Эрас не поднимет на тебя руку? – Да, почти не сомневался. – А вот я по новой страшно испугалась, когда ты ей дал решать. Собой закрыть хотела, только слабость… и сказать: я, господа, конечно, ему не жена, но… Not. In. My. Watch, – и вот сейчас запоздало начинало трясти. – On my watch, – рассеянно поправил он и обнял ее за плечи. – Ладно, ладно, все уже хорошо. Она почти сразу успокоилась, неловко засмеялась: – Всю дорогу, значит, говорю неправильно! Вот народ веселится, должно быть! – Это если замечают. – И то правда. И плохие мысли и страхи наконец начали отступать. В метро нашли два местечка, устроились. Она склонила голову ему на плечо и попыталась задремать. Можно было не переживать. Но вдруг снова вздрогнула. То ли поезд тряхнуло, то ли показалось что… Открыла глаза, встретила взгляд. Спросила одними губами: – Что? – Ничего. Просто… если я еще что-то соображаю, ты в положении. – Ой, значит, получилось все-таки! Тогда понятно, почему так настроение скачет. – Так что не переживай, ага? – Попробую. Ты лучший, во всем, – и очень постаралась не заплакать, люди же кругом, но не получилось. – Ладно тебе. И вот поцеловаться люди кругом совершенно не мешали.

* * *

Тем временем Санзо дорулил домой. – Знаешь, толковая девочка. Буквально меня засыпала идеями. И почти осознала, какой скотиной был ее отец, в каком раззамечательном мире она жила до приюта и… какую часть унаследованного и благоприобретенного за это время можно использовать на благие цели, представляешь? Сама додумалась, что так вообще можно. – Может, оно и к лучшему, – заметила Эль. – Я вот тоже думаю. Начал опасаться, что мне могут насчет нее приписать какие не те мысли… Хотел сказать, что если они мне не верят и не верят самой девочке, то пусть спросят тебя, потому что моя любимая женщина собаку съела на преступлениях в сексуальной сфере и даже бровью не ведет, ага? Но мне никто не сказал ни звука. Там уже есть кому приписывать. Когда Рути выбралась из машины и пошла через свой двор, какой-то примерно мне ровесник очень громко ей орал: «Привет, красавица!» Он еще и волосы красит в малиновый, ты прикинь? – Надеюсь, он и правда ничего плохого не хочет. – Пусть только попробует. Я ему лично оторву что-нибудь. Так… а что за вопли? Гоку под них спит? Из гостиной слышались даже скорее визги. – А, это Банни пересматривает «Блондинку в законе». Наверно, ту сцену, где моя тезка явилась на вечеринку в костюме зайки. Гоку спит, да, к нему дверь плотно закрыта. А наша нянька и секретарь опять будет мечтать стать адвокатом. – Ну, а почему бы ей и не стать адвокатом, я не понимаю. Не сидеть же ей тут у нас вечно, ей, в конце концов, сотни лет. А смена уже подрастает. – Вообще да. Но можно я в кои веки скажу что-то не слишком умное? Потому что, дорогой мой, главная блондинка в этом доме явно не Банни.