Эхо фейских крыльев

Мирэль сидел под сребролистым ясенем и пил вино, активно осушая бутылку за бутылкой. Капли стекали тонкими струйками по его белой рубашке на тёплую, но немного сырую землю сада, иногда застывая маленькими рубинами на кончиках фиолетовых травинок. Временами капли смешивались со скудными слезами, которые весьма пьяный эльф всё ещё старательно пытался прятать, хотя вокруг никого не было. Видимо, слуги привыкли за много лет к странностям вассала семьи, и желающих посмотреть на него хотя бы украдкой в доме не нашлось: за исключением Мирэля, в этой части сада не появлялся сегодня вообще никто. Неплохим подтверждением тому служили несколько пустых бутылок, разбросанных вокруг окупированного эльфом дерева, да заметный слой опавших листьев на земле. Ксино взглянул в его затянутые поволокой глаза, полные слёз, расправил смявшийся ворот рубашки и стряхнул прилипшую к рукавам листву. Мирэль был далеко в своих мыслях и не реагировал, крепко сжимая бутылку вина в одной руке и опираясь на землю другой. — А может всё-таки в дом? Шёл 3114 год Эры Глубин, и Ксино уже во второй раз наблюдал тот самый единственный день в году, когда Мирэль, отбросив свою стандартную педантичность, тонул в тоске, воспоминаниях и галлонах вина. От уважаемого аристократа за версту несло перегаром, его ещё недавно белоснежная рубашка покрылась розоватыми пятнами. Ксино присел рядом с вассалом, расправив чёрные, слово первозданная пустота, фейские крылья. Их потустороннее сияние привлекло внимание Мирэля, и тот, сделав небольшой глоток из бутылки, перевёл взгляд на них. Лекарь сразу попытался поймать момент: — Мирэль, отец не накажет тебя, если ты пойдёшь сегодня со мной в дом. Хватит сидеть на земле, это очень вредно для твоих тазобедренных суставов! Встрепенувшись, Мирэль посмотрел сначала в глаза сидящего рядом сюзерена, затем на бутылку с вином и молча сделал ещё несколько мелких глотков, осушив её окончательно. С глухим звуком она упала на садовую траву. Коммуникация провалилась. Раздражённо цокнув языком, Ксиниус понаблюдал еще недолго за грустным зрелищем, сконцентрировал магическую силу и прикоснулся ко лбу Мирэля, зачитывая заговор. В глазах вассала не появилось больше осознанности, но он с недоумением посмотрел вверх, словно пытаясь вспомнить, о чём он думал только что. Пепельно-серые волосы скользнули прядями по плечам. — Ваша светлость, не мешайте мне пить. — отозвался он, оглядывая подножие дерева в поисках ещё не откупоренных бутылок. Конечно он не заметил ни одной: весь оставшийся на траве запас вина из кладовых рода Мальденссайдрио пару минут как скользнул в глубины пространственных карманов лекаря. — А ты помнишь, зачем ты пьёшь? — поинтересовался Ксино, вглядываясь в лицо вассала уже скорее как доктор, чем как друг, ожидая ответа. — Я пью… Чтоб забыть. — изрёк вассал, драматично закидывая голову назад. — Забыть что именно, напомни? — в глазах Ксино блеснули искорки злого любопытства экспериментатора. В воздухе повисла тишина. — Забыл. — подытожил Мирэль, опуская голову. По его лицу пробежало естественное, неподдельное недоумение. — Ну тогда мы можем идти в дом. — радостно ответил Ксиниус, ярко улыбаясь любимому вассалу и подтолкнул его плечом. — Нет, я не могу. Мне нельзя сегодня заходить в дом. — глаза Мирэля суетливо заскользили со стороны в сторону, словно его разум в конфликте принимал решение. «Хороший заговор. Не зря я два месяца копался в библиотеке Антиса. Главное, чтобы он не вернулся к тем же мыслям с другой стороны…» — цифры перед глазами Ксино показывали точное содержание алкоголя в крови вплоть до сотой промилле, и он прекрасно видел, что его подчинённый пьян вдрызг. Мирэль мог бы заметить, что на него колдуют чары, воспротивиться, но только не сейчас и не в таком состоянии — идеально рассчитанном. Растерянный Мирэль хотел было встать, но пара неудачных попыток быстро вернула его обратно в положение сидя. Уже неспособный поддерживать лицо, но слишком гордый, он задумчиво взглянул на окна верхних этажей особняка. — Да, ты всё верно подумал. Если в дом зайти нельзя, то почему не залететь? Давай, призывай свои крылья. Я придержу тебя за руку и мы нормально доберёмся наверх. — подначивал его Ксино в предвкушении забавного зрелища. Озвученный готовый план Мирэлю понравился. Он молча кивнул и спустя несколько неудачных попыток за его спиной появились сияющие серебром крылья феи. Смахнув застывшие в уголках глаз слезинки рукавом рубашки, сама-педантичность Мирэль фон Лиспе сидел, расправив крылья, не решаясь взлететь. Тем временем Ксиниус жадно впылся взглядом в крылья Мирэля с их химерным узором и сложными завитками. Слегка теряя контроль от нахлынувшей волны возбуждения, лекарь не отрывал взгляда от любимого зрелища, но голос Мирэля выбил его из экзальтации. — Давайте придерживаться плана, Ваша светлость? — протянул он слегка неразборчиво. До спальни Ксиниуса двое аристократов долетели не без приключений, пару раз зацепившись за кроны деревьев: пьяный Мирэль никак не хотел лететь аккуратно, хотя было видно, что старался. Также он сломал несколько веток и порвал рубашку, но в остальном всё прошло удачно. Теперь они сидели на широком подоконнике с внутренней стороны высокого окна. Ксино, растеряв остатки совести, буквально пожирал глазами блестящие крылья Мирэля, иногда опуская взгляд то по аккуратно подстриженному каскаду пепельных волос, то по расстёгнутой на груди рубашке. Заметив, что его друга ощутимо пошатывает, Ксино поспешил пересадить Мирэля с угрожающего выступа подоконника прямо на свою кровать, хотя в комнате кроме неё был и небольшой диван. Мирэль поспешил принять вертикальное положение и его крылья распластались по постели, нежными блёстками подсвечивая тёмно-сливовое шёлковое покрывало. Ксино застыл рядом, мечтая сохранить в памяти эту очаровавшую его картину, и рука скользнула в пространственный карман. Едва заметно треснула между пальцев табличка запечатления. Пусть господин Мирэль был по-эльфийски красив, хорош собой и дорого одет, вид этого пьяного тела, прямо в сапогах и разорванной рубашке развалившегося на огромной кровати, вряд ли кто мог назвать чарующим и уж тем более сексуальным. Но не Ксино. Тяжело дыша, он опустился на кровать рядом с Мирэлем. Одно из серебряных крыльев скользнуло под его рукой, ехидно мерцая и переливаясь. Мирэль лежал на спине с закрытыми глазами, ровно дышал и, казалось, вообще ни о чём не думал, погружаясь в сон. «Почему же ты так, сука, очарователен» — выдохнул Ксиниус. У себя в голове он покрывал грудь Мирэля вязью поцелуев, сжимал его бёдра в руках, аберративные щупальца обвивали его тонкую спину, а перед глазами всё мерцали и мерцали серебрянные крылья. В сознании Ксино мелькнуло ещё несколько ярких горячих картин, и он почувствовал, что у него совсем пересохло в горле, но стоило ему отвести взгляд в поисках графина с водой, как крылья Мирэля, тускло сверкнув, поблекли и растаяли. Огорчённо вздохнув, Ксино налил себе стакан воды. В голове прояснилось. В раскинувшемся на его кровати Мирэле поубавилось пленящей сексуальности, а его потрёпанный внешний вид вызывал скорее сострадание. Накинув на вассала другой край покрывала, Ксино налил ещё один стакан воды и поставил на тумбу рядом с товарищем. Мирэль, изрядно истрёпанный тяжёлыми воспоминаниями сегодняшней годовщины, быстро уснул. Чары, скрывшие от него ненадолго эти события, уже развеялись, но лунный эльф спокойно дремал, видя обычные сны. На попытки Ксино снять с него обувь Мирэль отреагировал только парой ленивых электрических разрядов. Наконец расшнуровав второй ботинок Мирэля, Ксино почувствовал, что чертовски голоден: был уже вечер, позади был непростой рабочий день, а он ничего не ел уже с обеда! Аккуратно поставив обувь в ногах кровати, Ксиниус вспорхнул на крыльях и направился в столовую на ужин. В обеденном зале ужинали Анальгин и Аулора — на двух наиболее отдалённых краях стола друг от друга. Заметив в дверях хозяина поместья, они поднялись со своих мест и поклонились. Ответив ленивым кивком, Ксино опустился на своё кресло. Вокруг зазвенели посудой служанки. — Слуги сообщили мне, что господина Мирэля в саду больше нет. — начала Аулора. — Он уже спит, — ответил Ксино, накладывая себе большую порцию еды в тарелку. — Не о чем беспокоиться. — Как вы можете знать, Ваша светлость, на эту дату у меня и всех слуг дома есть особые инструкции, оставленные вашим отцом ещё давно. — заметила Аулора. — Благодарю, что избавили нас от лишней утомительной работы. — выдохнула она. Собрав себе еду на серебряный поднос, она поклонилась и вышла из обеденного зала в сторону своего кабинета. Едва она покинула зал, скучавший у дальнего угла стола Анальгин переместился поближе к Ксино. — Вашсветлость, как прошёл рабочий день? — начал он, наливая в два серебряных кубка медовуху из маленького бочонка. Ксино, проглотив несколько кусочков печёного мяса, потянулся за кубком. — Сегодня всё спокойно. — ответил он, запивая еду парой глотков медовухи. Приторно-сладкая, с явно высоким содержанием спирта, она не утоляла жажды. Лекарь поморщился, закусывая предложенную выпивку кусочком сладкого перца. — Это, конечно, не моё дело, Вашсветлость, — вассал опустил руку куда-то в бесконечные складки своей одежды и извлёк оттуда небольшой прозрачный бутылёк. — Но после такого количества выпивки Мирэлю может знатно поплохеть. Эта штука должна улучшить его состояние. — Лекарство от похмелья? — Ксино, продолжая жевать свой законный ужин, взглянул на скромный пузырёк неопределённого содержания с мутновато-медной жидкостью внутри. — Можно и так сказать. Один знакомый алхимик из Каварона презентовал мне целый ящик таких после одной удачной попойки. Сам я, знаете, не пользуюсь, но все, кого я этой штукой угощал, оставляли много лестных отзывов. Вот помню однажды после драконьей настойки один мой друг… Анальгин продолжал свой рассказ, бодро уходя во всё менее и менее важные детали повествования, отчего Ксино быстро забыл, с чего вообще всё началось. Кроме того, в его голове всё ещё ворошились мысли о дремающем на его кровати Мирэле. Может, он уже проснулся и ушёл? Не зря добрая тётушка Хтонь научила Ксино выращивать запасные глаза: сконцентрировавшись, он переключился на тот из них, что повесил прямо напротив своей кровати, как всегда хотел. Мирэль никуда не ушёл, а даже напротив: сбил в кучу всю постель, обнял одну из подушек и, закутанный в покрывало, продолжал дремать. Ксино нечеловечески умиляло наблюдать за Мирэлем в моменты его уязвимости, как тогда, на Ат`Аморе, когда хрупкий волшебник подхватил простуду и великаны отпаивали его чаем с брусникой. По губам скользнула мягкая улыбка. Руки снова потянулись к пряной медовухе. — …И вот тогда, когда жрец Ларсоо уже собирался их обвенчать, он ввалился в храм в одних только сапогах да… Вашсветлось? О чём вспомнили? — Анальгин прервал свой захватывающий рассказ, приняв тот факт, что Ксино его не слушает. Слуги, увлечённые историей, расстроенно зашаркали вокруг. — Да, вспомнил наш поход на Ат`Амор, — ещё раз улыбнулся Ксино, покачивая из стороны в сторону эль в своём кубке. — Мирэль тогда был таким смешным, когда великаньи дети одевали его в кукольные одежды! — Да, вашсветлость, — кивнул Анальгин, а потом добавил, уже гораздо тише. — Вы так о нём заботились, а он всё делал и делал вид, что ему всё равно, верно? Слегка покраснев, Ксино прикрыл веки и кивнул. — От тебя вообще хоть что-то может спрятаться? — хмыкнул Ксино, делая небольшой глоток из кубка. — Если я с этим «чем-то» вместе пил — нет, вашсветлость. - улыбнулся Анальгин, делая несколько щедрых глотков прямо из бочонка.