Поставить точку

Вынырнув из червоточины и обнаружив прямо по курсу огромный линкор, Дьюк на доли секунды растерялся, но тут же с облегчением выдохнул: линкор был свой, родной, о чем свидетельствовала яркая красно-зеленая обшивка корабля. Дьюк запросил разрешение на посадку, запеленговал свободный док и, дождавшись когда шлюз откроется ровно настолько, чтобы впустить его челнок, сел с тем самым залихватским подвыподвертом, на который во всей локации был способен только он один. Выключив двигатели, Дьюк выскочил из челнока и сразу бросился с докладом на мостик, не забыв, впрочем, оставить в челноке яйцо. — Капрал Дьюк! — доложил он, шагнув на мостик, и задорно прищелкнул каблуками. У панорамного иллюминатора, в котором утренней росой мерцали далекие звезды, спиной к Дьюку, заложив руки за спину, стоял высокий широкоплечий мужчина. Он обернулся на звук голоса, а у Дьюка уже радостно ухало сердце, потому что полковника он бы узнал из тысячи даже со спины: Хэйрис! Полковник улыбнулся: — Привет, Дьюк. Знаешь, я скучал. Ты все время где-то пропадаешь. — Так разведка же… — забормотал Дьюк, заливаясь по уши краской. Он и сам ужасно скучал, но признаться в этом полковнику у него не хватило бы духа. А насчет разведки он не покривил душой — она была им жизненно необходима. Уже который раз они попадали под атаку квирдов, теряя линкор, накопленные ресурсы, а главное — терпение, чтобы опять все начинать с начала. Поэтому они разделились: Хэйрис оставался на линкоре, а в задачу Дьюка входил мониторинг нескольких парсеков вокруг, чтобы исключить очередное коварное нападение квирдовских кораблей. — Так что по результатам разведки? — осведомился полковник. — Все чисто, — отрапортовал Дьюк. В тот же момент его зрачки резко расширились: за спиной полковника, на фоне россыпи сверкающих галактик из ниоткуда материализовался ярко-синий крейсер противника. — Хэйрис, черт, опять! — крикнул Дьюк, бросаясь к креслу второго пилота. — Откуда они взялись, я же все проверил! Хэйрис быстро прыгнул в капитанское кресло и схватился за штурвал: — Замочу отморозков, задолбали каждый день расстреливать, — процедил он, врубая двигатели линкора и наводя орудия. — Не покупать же апгрейд базового уровня из-за этих гадов. Готовься к прыжку. Ты яйцо оставил? — А как же, — буркнул Дьюк, одновременно задавая координаты для прыжка. — Я тоже не фанат деньги тратить на эту фигню. — Давай попробуем как в прошлый раз, тогда почти удалось прорваться. На этот раз я рискну обойти его справа. Погнали! Завибрировал двигатель фотонной пушки, и в крейсер неприятеля понеслись ярко-зеленые трассирующие снаряды. Дьюк с завистью следил, как Хэйрис, мастерски управляя линкором, одновременно с ожесточением долбит защитное поле вражеского корабля. «Да, мне до такого уровня никогда не дойти…» — подумал было капрал, но мысли его были прерваны воем сирен, свидетельствующем о том, что пробита обшивка линкора. Перед глазами все замигало красным, а шкала жизнеспособности корабля на экране монитора быстро приближалась к опасной зоне. Дьюк включил панорамный обзор и увидел, что их корма разбита вдребезги. Шансов у них с Хэйрисом не было. — Твою ж мать, опять! — заорал Хэйрис, одновременно лупя гравитонным лучемётом и фотонной пушкой по квирдам. — Да как же все достало! Дьюк, прыгнуть мы не успеем, бери управление и постарайся продержаться еще немного, я хочу размочить их напоследок! — Есть! — откликнулся Дьюк, перехватывая управление линкором и сожалея не столько о том, что опять придется начинать все сначала, сколько о мизерном количестве времени, проведенным с Хэйрисом. Так хотелось уже выбраться из этого надоевшего квадрата, рвануть дальше по локации, рука об руку, плечо к плечу, моча корабли квирдов, а заодно и просто заплутавших рейнджеров. Но проклятый синий крейсер снова и снова каким-то непостижимым образом разрушал их корму, а заодно и все романтические помыслы капрала. «Бип-бип-бип…» — тревожно застучал из динамиков сигнал о возгорании на борту. Инфраструктура была полностью разрушена, свет начал моргать, корабль содрогался в предсмертных конвульсиях. Дьюк знал, что это конец. Хэйрис, также понимая всю бессмысленность дальнейшего сопротивления, бросил джойстик управления пушками и повернулся. —Дьюк, — начал он, — слушай, давно хотел тебе сказать… Свет на мостике погас, а в рубку уже рвалось пламя, не оставляя возможности полковнику закончить фразу. — Какого черта… — еще успел сказать капрал. И умер.

***

Изя вздрогнул и проснулся. Он осторожно прислушался к своим ощущениям: дыхание спокойное, а сердце бьется. Значит все-таки живой. Изя осторожно приоткрыл один глаз и увидел нечто ярко-синее. Сфокусировавшись, он идентифицировал объект – то были нелепые цветочки на старой хлопковой наволочке. Изя выдохнул: блин, пора заканчивать с «Космотреком» перед сном. И приснится же такое! Но когда еще играть, если все свободное время отнимает учеба? С линкором Хэйриса Изя совершенно случайно столкнулся пару лет назад. У него был корабль классом пониже, но это не помешало храброму капралу совершить безбашенное нападение на случайно встреченный линкор. Хэйрис тогда разбил его в пух и прах за полминуты, но, удивившись отчаянной смелости пилота, вышел на контакт и в итоге забрал его к себе на корабль. С тех пор они не расставались, обретя заслуженный статус одних из самых крутых пилотов Галактики и в довесок дурацкое прозвище своего линкора — «Хрюк», являющееся ничем иным, как анаграммой, составленной из их имен. Но вот уже неделя, как их «Хрюк» застрял в забытом богом квадрате на окраине локации, а Изя и его стародавний онлайн напарник пытаются уйти от призрачного синего крейсера, каждый раз терпя поражение за поражением. И вроде все делают правильно, но мерзкий алгоритм игры каждый раз придумывает что-то новое. Хорошо, что игра позволяет оставить яйцо и быстро восстановить персонажа с сохранением всех скилов. А Хэйрис хорош… Как же он ловко и стреляет, и летает… Какой он круто-ой, блин. Благородный профиль, ямочка на подбородке, а плечищи – у-ух! Изя любил качков, а Хэйрис был просто олицетворением мужчины его мечты. Капрал поёрзал под одеялом, плотнее притираясь утренним стояком к хлопковым цветочкам. Потом наслюнявил ладонь и теплыми со сна пальцами обхватил член, чтобы еще немного побыть с Хэйрисом наедине. В решающий момент, когда полковник приказал капралу кончать, дверь в комнату Изи распахнулась с ноги, и в проеме нарисовалась лохматая башка сестры: — Вставайте, князь, вас ждут великие дела! Или другими словами, поднимай свою царственную жопу, уже полвосьмого. В универ опоздаешь, княже… Капрал Изя с глухим стоном поймал башку на прицел и запульнул в проем подушкой. Башка скрылась. — Как знаешь, я предупредила, — донеслось уже с кухни. Изяслав сел на кровати, вытер трусами живот и пригорюнился. В универ идти совсем не хотелось. Впереди маячила сессия, а значит пересдача мировой экономики и последующая неминуемая встреча с Ивановым тет-а-тет. Препод с архетипичным ФИО Иванов Иван Иванович, прозванный за холодные серые глаза и неумолимое преследование экзаменуемых студней Терминатором, к третьекурснику Изяславу Святополковичу Кобылкину питал особые чувства. Какого рода были эти чувства Изя догадывался, поэтому малодушно избегал попадания своей вечно ищущей приключения задницы в непосредственную близость к Терминатору. Лишь изредка на лекциях Изя сталкивался с ним взглядом и то только потому, что сделать это было проще простого — достаточно просто поднять глаза. Терминатор, если не писал на доске, обычно сверлил в бедном Изе виртуальные дыры. Сессия приближалась, стальной взгляд в упор расстреливал Изяслава, а одногруппники ржали и развлекались тем, что делали ставки на количество пересдач Изей мировой экономики. И только закадычный дружбан, толстый и вечно потный Леха Кречетов, вытирая пухлыми пальцами влажный лоб, не издевался над ним, а говорил, как и полагается другу, прямо: — Чувак, он тебя ненавидит. Не знаю уж, где ты ему дорогу перебежал, но готовься к худшему. Пересдавать тебе придется долго… Изя пожимал плечами и предпочитал отмалчиваться, хотя точно знал, где он перебежал, а точнее перелетел, дорогу Терминатору. Случилось это еще до начала семестра в местном спортзале, когда Изя, поскользнувшись на кафеле, бешенным снарядом летел через всю душевую. Будущий препод, а в то время просто мокрый качок Иванов, обладая отменной реакцией теннисиста, не растерялся и принял подачу в виде щуплого Изиного тельца, заключив последнее в крепкие мужские объятия. Изя, от шока не распознав невинное намерение Терминатора спасти его голову от встречи с голубым кафелем, начал отбиваться. Делал он это с таким остервенением, что Иванов удивленно разжал руки, выпуская сумасшедшего. Изя, внезапно обретя свободу, не удержался на ногах и вновь устремился вниз, по ходу движения одной рукой хватаясь за крепкие бедра Терминатора, а другой сдирая с него полотенце в тщетной попытке зацепиться хоть за что-нибудь. Итогом этой вакханалии стало знакомство Изи с Ивановыми причиндалами: прямо перед его носом очутился ровный розовый ствол нормального такого размера, который, эрегировано покачиваясь, самонаводился на Кобылкина, словно фотонная пушка на их с Хэйрисом линкоре. Изя тогда позорно сбежал из-под обстрела, так и не успев помыться, но член запомнил. А двадцатидевятилетний качок Иван Иванович Иванов, в свободное от работы время преподающий третьему курсу мировую экономику, запомнил студента Кобылкина. По мере того, как неумолимо надвигались экзамены, Изя нервничал все больше, понимая, что Леха и остальные одногруппники скорее всего правы, и избежать пересдачи вряд ли получится. А остаться в аудитории один на один с Терминатором, а именно так происходила пересдача, — хуже не придумаешь. И не то, чтобы Иван был каким-то плохим, нет. Вполне себе гей в самом расцвете сил, судя по всему типичный актив. Но как раз последнее Изя выяснять и не собирался, потому как не было у него никакого интереса к Терминатору, а было только глухое раздражение. Не пара ему был Иванов. Не пара. Причина была проста, банальна и несовременна: Изяслав Кобылкин и его сестра-близнец Владислава являлись потомками великих русских князей, уходя корнями к самому Рюрику. Семья столетиями хранила традиции, чем объяснялись идиотские по нынешним меркам имена отпрысков. Умом Изя понимал, что в мире, где аристократия проиграла сражение буржуазии еще в прошлом веке, родословная мало что значила. Однако вбитые в детские мозги родительские установки не давали расслабиться и забыть о происхождении. — Подберем тебе подходящую пару, — не далее как вчера сделала очередной заход бабуля Феофания Всеволодовна, — к Марии Степановне приезжает внучка из Америки. Прекрасная девушка, Голицынская кровь. — Ба, зачем мне девушка, что мне с ней делать-то? — тут же заныл потомственный князь и стопроцентный гей Изяслав Кобылкин и мастерски изобразил такую страшную муку на лице, что ба не выдержала и махнула рукой: — Ебись с кем хочешь, Изяслав. Хошь с мужиками, хошь с бабами. Лишь бы человек был хороший, — однако ж заметив, как приободрился внук, поспешила добавить: — И благородных кровей. А вообще бабуля у них была мировая. Поэтому они с ней и жили. И поэтому одной только ей была известна вся подноготная своих странных внучат: брат с сестрой родились близнецами, причудливым образом смешав хромосомы, гены и прочую эпидерсию, а затем рандомно поделив все это богатое наследство пополам. В итоге мальчик Изя вырос трепетным, чувственным геем, а его сестра Славка — крепкой, брутальной лесби. К этой подноготной бабка Феофания Всеволодовна, узнав ее, отнеслась вполне терпимо и всегда оправдывала внуков, сваливая все на мутации из-за близкородственных браков. Однако это не мешало ей продолжать вдалбливать в мозг Изи пресловутую идею династических связей. Это было не просто традицией, это было монолитным фундаментом их семьи. Поэтому какие бы взгляды Иван Иванов ни бросал на юного князя, ничегошеньки ему тут не светило. Даже в страшных снах Изя не мог себе представить, как член безродного Ивана распечатывает его девственный титулованный зад. Даром, что член был классный. Да-а, если бы такой член был у Хэйриса… Полковник был благородный, в нем чувствовалась порода, они могли бы стать прекрасной парой. Изя был уверен, что даже бабуля не устояла бы перед Хэйрисом. Эх, вот глупость-то — запасть на онлайн партнера по игре! Это ж просто рисованный персонаж и вполне возможно, что за него вообще баба какая-то играет. Но гейская чуйка подсказывала Изе, что не баба. И что есть между ним и полковником что-то помимо игры. А Иванов… Изя дорого бы отдал, чтобы препод исчез из его жизни раз и навсегда и член свой прекрасный с собой захватил. Ибо, как известно, не членом единым. Изя нехотя сполз с кровати и потащился на кухню, на ходу принюхиваясь. Пахло необычно. Изя сказал бы даже, что что-то неладно в королевстве Кобылкиных, такой с утра пораньше был странный запах. Сосисочный. — Доброе утро, ба, — поздоровался Изяслав, входя в кухню и намереваясь по привычке поцеловать Феофанию Всеволодовну в щечку. — Доброе, доброе, — ответила бабуля, отрываясь от утренней газеты и ловко уворачиваясь от Изи. — Сэ куа? — протянула она брезгливо. — Что вы всё лезете ко мне с утра пораньше? Я вас, конечно, люблю, но избавьте меня, силь ву пле, от томных утренних лобзаний. Изя ошарашенно посмотрел на сестру. Славка сидела за столом с абсолютно прямой спиной, выдававшей некое напряжение, и, медленно жуя, наблюдала за действиями брата недобрым взглядом. Изя взял тарелку и выудил из кастрюли кривую размокшую сосиску. Сев за стол, он вновь глянул на сестру, поднимая брови и задавая немой вопрос: «Что происходит?» Славка пожала плечами: — Привыкай. С чего это Изе нужно было привыкать к сосискам и странной ба, он не понял. Семейство Кобылкиных каждое утро ело на завтрак овсянку. Ни о каких сосисках и речи идти не могло. Это же чистая химия! А овсяная каша, по словам бабули, обволакивает стенки желудка и способствует здоровому пищеварению. Кроме того, существовала традиция приветствия Феофании Всеволодовны, и это был чмок в щеку. Отсутствие чмока влекло за собой жуткую обиду со стороны бабули. А сейчас что-то пошло не так, и это пугало. — Ба, — решил внести немного ясности в происходящее Изяслав, — а почему сосиски-то? — Кушай, Изя, — отозвалась бабуля из-за газеты. — Они стенки желудка обволакивают, чем способствуют… Феофания не успела договорить, потому что Славка с грохотом отодвинула стул и, бросив грязную посуду в мойку, выскочила из кухни. Изя рванул за ней и в последний момент успел просунуть ногу в закрывающуюся у него перед носом дверь. — Стоять! — скомандовал он, с силой толкая дверь и просачиваясь в комнату к сестре. Он припёр дородную сеструху к стенке и угрожающе зашипел: — Что происходит? — Да отпусти ты меня, придурок, — изворачиваясь, как уж, прошипела в ответ Славка. — Давно по яйцам не огребал? — Колись давай, я же вижу по твоей хитрой морде, что ты что-то натворила, — потребовал Изя, выпуская сестру и усаживаясь спиной к двери. Это означало, что он не уйдет, пока Славка все не расскажет. Силой Владиславу не проймешь — насчет яиц она была в теме, а вот измором взять было вполне реально. Славка отряхнулась, села на кровать и, хмуро глянув на брата, потерла лицо руками. — Короче, фигня какая-то. Я вчера в рюкзаке у себя ежедневник нашла, — начала она, глядя в пол. — Обычный такой с виду ежедневник, только без дат. Типа сам пишешь, какую надо. — И че? — не понял Изя. — А то, — хмуро ответила сестра. — Там правила заполнения есть, на обложке написаны. Если указать дату в прошлом, главного героя и обстоятельства, то можно изменить жизнь этого человека. Типа машины времени, понимаешь? — Слав, че ты куришь? — вздохнул Изя. — Да не курю я, смотри, — она полезла в рюкзак, выудила оттуда тонкую бежевую тетрадь в твердой обложке и протянула брату. Изя аккуратно взял и полистал: действительно обычный ежедневник с коричневатыми крафтовыми листами. На каждом листе окошечко для даты и разлинованное поле для записей. Он открыл задний форзац и увидел надпись курсивом, гласившую следующее:

ИНСТРУКЦИЯ

Ежедневник

Изготовлено в лаборатории Производственного Объединения Физиков Измененной Гиперреальности (ПОФИГ). Показания: Для лечения хронической жизненной неудовлетворенности средней степени тяжести. Правила употребления: 1. На любой странице вписать в специально предназначенное окошко дату из прошлого. Рядом указать полное имя объекта и обстоятельства, затрагивающие его судьбу, которые нужно изменить в этот день. Внимание: НЕ СТАВИТЬ ТОЧКУ В КОНЦЕ ПОСЛЕДНЕГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ! Вырвать страницу с текстом и держать при себе. 2. Изменения срабатывают на следующий день. Если полученный результат устраивает, то в течение суток ПОСТАВИТЬ ТОЧКУ В КОНЦЕ ПОСЛЕДНЕГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ (изменения в судьбе объекта будут зафиксированы). 3. Если точка не поставлена, на следующие сутки изменения аннулируются. 4. В случае гибели объекта в процессе употребления ежедневника изменения аннулируются. Взаимодействия с окружающим миром: Ежедневник может вступать во взаимодействие с судьбами посторонних, не оказывая влияния на их чувства. Прочих взаимодействий в ходе испытаний не выявлено. Побочные явления: Искажение текущей реальности, основанное на личных фантазиях — часто. Внимание! Ежедневник обладает накопительными свойствами. Не является лекарственным средством. Перед употреблением посоветуйтесь с пофигологом. — Э-э-э… — Изя поднял на сестру светлы очи, которые к концу чтения инструкции стали напоминать два огромных медяка, — с кем посоветоваться? — Дочитал? — усмехнулась Славка. — С пофигологом. Если что, я не советовалась. Так употребила, без консультации. — В смысле употребила? — Изя попытался придать глазам нормальный размер. — Ты серьезно? Хочешь сказать, это не шутка? По мне так полный бред. Кто-то из группы решил тебя потроллить и подкинул эту чушь. — Может это и чушь, но видишь ли… появились сосиски. Вряд ли их кто-то из группы подкинул, — задумчиво сказала Славка. — При чем здесь сосиски? — не понял Изя. — При том, что текущая реальность искажается, княже. Побочный эффект типа. Это ты, Кобылкин, любитель овса, а я так уже давно о сосисках мечтала. — Та-ак… — протянул Изя, до которого начало потихоньку доходить. — Что ты там написала и когда? — Вчера и написала. Вот, смотри, — с этими словами Славка вынула из кармана джинсов свернутый вчетверо крафтовый листок и протянула брату. Изя развернул. В окошке стояла дата трехгодичной давности, а рядом было написано: «Владислава Святополковна Кобылкина распределена в третью группу» — И что это за бред? — озадачился Изя. — Я хотела попасть в одну группу с Леной. — Понятно, — кивнул Изяслав. Лена была давнишней Славкиной любовью. Причем безответной. И если Изя в универе страдал от повышенного внимания Терминатора, то Владислава, наоборот, страдала оттого, что предмет ее воздыханий на нее внимания не обращал. То есть совсем и абсолютно. Учились они в разных группах, поэтому у Славки не было особых шансов подкатить. — Ну и как результат? — поинтересовался Изя. — А я почем знаю. Вот избавлюсь от назойливого брата, дойду до универа и проверю. Сейчас из видимых изменений только сосиски и отмена ритуала целования. Чему я, кстати, тоже жутко рада. Бабуля задолбала уже. — Понятно, — повторил Изя и задумался. Если ежедневник действительно работал, это означало, что в их руках оказались неограниченные возможности. Что ж, пусть Славка сходит на разведку, а вечером… — Дуй в универ, так и быть, отпускаю. Вечером обсудим. И не вздумай кому-то проболтаться. — Я на дуру похожа? — сестра обиженно тряхнула лохматой головой. Весь день Изя был в жутком напряге. Еще бы! Не каждый день тебе предоставляется шанс изменить свою судьбу. На лекциях он сидел пеньком, размышляя о том, что он бы мог изменить в своей жизни. Он даже позабыл про Терминатора, задумчиво рисуя в тетрадке корабль Хэйриса и пропуская мимо ушей тему международной интеграции. Очнулся он от Лехиных толчков локтем в бок, но было поздно: тень Иванова закрыла линкор. — Красота какая, Кобылкин. Возьмете меня с собой в космическое путешествие? — Терминатор нависал над Изей горой. Изя сжался и посмотрел снизу вверх. Ему показалось, что стальные глаза препода жрали его, откусывая по чуть-чуть и смакуя. В подтверждение Изиных догадок, Терминатор хищно облизнул губы. — Ив.. Иваныч… я не… Зачем в космос? — от неожиданности брякнул готовый провалиться на первый этаж Изя. — Будем там с вами интеграцию осваивать, — осклабился Терминатор. Упоминание перспективы интеграции Иванова в Кобылкина, — а то, что интеграция будет именно в таком направлении, Изя не сомневался, — заставила князя нервно захлопнуть тетрадь, прикрывая линкор, и вжаться покрепче в стул пятой точкой. Очевидно, препод правильно считал отразившуюся на лице Изи панику по поводу космической методики обучения и потому коварно усмехнулся: — Вы успокойтесь, Кобылкин. Приберегите нервы до экзаменов. Уверяю вас, они вам понадобятся. Домой Изя не просто бежал, а летел. В общем-то ему уже было глубоко фиолетово, получилось ли там что-то у Славки. От Терминатора Изя обязан был избавиться в кратчайшие сроки. — Ну что? — спросил он, вваливаясь в комнату к сестре и швыряя рюкзак на кровать. — А ничто, — мрачно ответствовала Владислава. — Мы в одной группе. — Так это ж круто! — завопил Изя. — Ничего крутого, теперь у нее, оказывается, парень есть. — С чего ты взяла? — Она сама рассказывала, я слышала. Куда мне с парнем-то тягаться? — Ну-у… — нетерпеливо протянул Изя. — Слушай, ну ты ж получила, что хотела, правильно? Дальше все уже от тебя зависит. Дело техники, так сказать. Ну или не ставь точку, а напиши что-то еще. И вообще… Славочка, заинька, — Изя умел подластиться, когда прижимало, — дай мне свой ежедневничек попользоваться. Пожа-алуйста… Скоро сессия и меня Терминатор или со света сживет, или изнасилует, честно. Мне бы избавиться от него. — Как избавляться-то будешь? — невесело спросила Славка, протягивая ежедневник брату. — Так проще простого! ЕГЭ по русскому пересдам и в другой ВУЗ рвану! — уверенно сообщил Изя сестре. Аккуратным почерком он вписал в окошко нужную дату и приписал рядом: «Кобылкин Изяслав Святополкович сдал ЕГЭ по русскому языку на 100 баллов». На следующем листе по просьбе сестры он вписал другую дату и фразу: «Владислава Святополковна Кобылкина села за один стол с Еленой Владимировной Петрухиной». Они вырвали из ежедневника страницы и каждый взял себе свою. Точки, согласно инструкции, Изя ставить не стал.

***

Изяслав открыл глаза. Он лежал на абсолютно белом белье. Психоделические синие цветочки, которые так его раздражали, исчезли, как будто их и не было никогда. Изя, предчувствуя только хорошее, вскочил с кровати, схватил рюкзак и вырыл из его недр зачетку. Трясущимися руками открыл ее и взвыл от счастья: факультет экономики МГУ! Работает тетрадочка-то, работает! Благословляю вас, создатели ежедневника, физики измененной гиперреальности! В остальном все осталось по-старому: сосиски и невозмутимая Феофания Всеволодовна, резко позабывшая о многолетних традициях. Такие побочки пережить можно было легко и просто. Брат с сестрой быстро работали челюстями, жуя сосиски, заговорщицки переглядывались и подмигивали друг другу. На новое место учебы Изя ехал с ощущением начала новой жизни, а также своего всемогущества. Это ж какая свобода действий-то, а? Он посмотрел расписание, поржал, что первой парой стоит мировая экономика, и рванул в аудиторию. Фак ю, Терминатор! «Фак ю, Кобылкин», — ответили ему стальные глаза заходящего в аудиторию Иванова. Хорошо, что Изя в этот момент уже сидел. Иначе бы грохнулся. Медленно сползая под стол, он почувствовал, как кто-то тормошит его за плечо. — Эй, ты куда? Все в порядке? — спросил Леха Кречетов. — А ты здесь откуда? — подпрыгнул Изя, опрокидывая стул. — Из дома, — удивленно сказал Леха. — Лекции же сегодня, вот я и пришел. А что, не надо было? «Так, так, — размышлял всю лекцию новоиспечённый студент МГУ, по привычке рисуя в тетради линкоры. — Вот оно, оказывается, как работает… Ну в инструкции-то вроде написано было, что может взаимодействовать с другими. Ну посмотрим, посмотрим…» В любом случае все оказалось совсем не так печально, как сначала показалось Изе. Препод не обращал на него внимания: не замечал, не смотрел, не спрашивал, в тетрадь не заглядывал. Изе казалось, что студент Кобылкин вообще перестал существовать для преподавателя Иванова. А значит все пошло почти так, как Изя и планировал. Под конец лекции он совершенно расслабился, а странный взгляд, которым одарил его Иван Иванович при входе в аудиторию, списал на свой шок. Прозвенел звонок, препод быстро собрал вещи и удалился, а Изяслав, победно улыбаясь и не переставая мысленно благодарить лабораторию ПОФИГ за столь удачное изобретение, направился на следующую пару. Рассекая коридорное пространство альма-матер отечественного образования, Изя чуть ли не насвистывал своей удаче, окончательно растеряв бдительность. За что и поплатился. — Изя, — из аудитории высунулась лапища и, схватив за плечо, затащила растерявшегося Изяслава в кабинет. Изя было дёрнулся, но Терминатор уже захлопнул дверь и повернул ключ в замке. Волевым движением руки он развернул к себе не успевшего испугаться студента и, прошептав: «Сладкий мой, я скучал», — обхватил его обеими руками за голову и впился поцелуем в окаменевшие губы наследного князя Изяслава. Это был шок. Первые мгновения Изя просто завис, а затем… Тут, конечно, нужно отдать должное тому, что целоваться Терминатор умел. Во всяком случае, Изе неожиданно понравилось, поэтому, не совсем отдавая отчет в своих действиях, он в конце концов поддался и размяк, позволяя языку препода непедагогично трахать свой рот. Но когда безродный Иван начал мять ему зад, князь с трудом, но все же вспомнил, где он, и отстранился. — Мне пора вообще-то, — растерянно проговорил Изя, пряча взгляд и внезапно онемевшими пальцами нащупывая ключ в двери, — Иван Иваныч… — Вечером как обычно? — плотоядно улыбаясь, спросил Терминатор и нехотя выпустил из своих крестьянских лап княжеские булки. — Э-э, ну да, ага, — брякнул Изя, медузой вываливаясь из пустой аудитории. Выяснять, что подразумевалось под их с Ивановым «обычно», было лишним.

***

— Короче, походу мы не можем контролировать, что происходит с другими, — тараторил он вечером, закрывшись со Славкой в ее комнате. — Как у тебя с Леной? — Никак. Наблюдала сегодня, как самозабвенно она с парнем своим целуется. — Понятно. Улучшений нет, значит. — Не-а. А у тебя? — У меня тоже все весьма странно складывается. С одной стороны вроде бы, как я хотел, но с другой… Теперь по всему получается, что я с Терминатором того… Славка вытаращилась на него: — Чего того? Прям вообще того? — Да не знаю я. Целовались мы с ним. Нормально он, кстати, целуется. Мне даже понравилось. Ну чисто на уровне физиологии, ты не подумай чего, — засмущался Изя. — Мне-то что, — пожала плечами Славка, — целовались и целовались. Тебе, может, и не нужно было париться. Он вроде нормальный мужик, симпатичный, и ты ему явно нравишься. Довыкаблучиваешься ты, княже, со своей родословной, так и помрешь девственником. — Да не в родословной этой чертовой дело. Я же по глазам его вижу: не любит он меня, трахнет и успокоится, — вздохнул Изя, вспомнив о Хэйрисе, которого не видел уже больше суток. — Сла-ав, — затянул он. — Все это плохо кончится. Мне бы подальше от него куда. Где он меня точно не достанет. Помнишь, у нас программа по обмену была, которую я проворонил? Давай попробуем в Грэйт Бритн, а?

***

Изя открыл глаза и осмотрелся. Комната была незнакомая, чистенькая, скромно обставленная: два письменных стола, два кресла, две тумбы. Рядом раздавался чей-то размеренный храп. Кобылкин вылез из постели и встал, озираясь. На соседней кровати лежало нечто, накрытое одеялом, по форме напоминавшее бабулины пирожки с рисом и яйцами. Пирожок мерно вздымался в такт храпу и своими масштабами, а также торчавшими темными кудрями выдавал начинку, в данном конкретном случае состоящую из однокурсника Лехи Кречетова. Изя вздохнул и выглянул в окно: напротив было высокое здание, а над ним виднелся кусочек утреннего неба, на котором висели две бледные Луны, странная планета с кольцом, похожая на Сатурн, а также красно-зеленый линкор. Изя поднял жалюзи, и в комнату ворвались первые утренние лучи солнца, подсвечивая постер на стене. На нем студенты в черных мантиях и академических шапочках стояли дружной толпой, улыбаясь и держа перед собой дипломы. Изя напрягся, приглядываясь: в толпе студентов стоял улыбающийся мужчина без мантии и шапочки. На негнущихся ногах Изя прошлепал к мирно храпящему пирожку и растолкал его. — Леха, Леха, проснись. — Ну что тебе… — сонно потягиваясь, пробурчал его верный толстый друг. — Че в такую рань-то… — Леха, это кто? — трепещущим от ужаса шепотом вопросил Изя, указывая на постер. — Выпуск трехлетней давности. Ты только сейчас заметил? — зевнул Леха. — Нет, это! Это кто? — чуть ли не подвывая, тыкал Изя в подозрительного типа без шапочки. — Кобылкин, ты дурак? — рассвирепел Леха. — Отвали, дай поспать.

***

Вечером, после занятий в колледже, Изяслав плелся по территории кампуса, беспокойно поглядывая на зависший в небе линкор и размышляя о том, кто им управляет и зачем. Побочные явления ежедневника давали о себе знать, но похоже никого, кроме Изи, это не волновало. На вопрос: «Что ты видишь на небе?» — Леха покрутил пальцем у виска и просто сказал: «Линкор. А ты что-то другое видишь?» В глубине души еще теплилась слабая надежда, что все обойдется, потому что Терминатора Изя за весь день так и не встретил, а с линкором, по непонятным причинам зависшим в стратосфере, можно жить. Чего не скажешь про Иванова. Ну не может же проклятый ежедневник засунуть препода вслед за Изяславом прямо в английский колледж? Но постер на стене и гейское чутье подсказывали Изе, что еще как может. И если достоверность постера оставалась под вопросом, то гейскому чутью доверять можно было на сто процентов, оно не ошибается. — Ну хватит уже дуться, возвращайся, я соскучился, — кто-то привычно схватил задумавшегося Изю за руку, с силой развернул и прижал к каменной груди. Изя осторожно отстранился. «Ivan Ivanoff, Ph.D. in Economics», — прочитал Изя на оказавшемся у него перед носом бейджике и осведомился, не ожидая хорошего: — Куда? Куда возвращаться-то, Иван… Иваныч? — Ну хватит тебе, — мягко сказал Иванов, нежно, но настойчиво прижимая князя к себе, — домой возвращайся. Плохо мне без тебя. — К кому домой? — строго уточнил Изя, вынужденно утыкаясь носом во вкусно пахнущую одеколоном шею препода и снижая планку ожиданий с «просто плохо» до «караул, все пропало». — К нам. К тебе и ко мне. К кому же еще? — удивился Иванов. Изя упрямо отстранился и подозрительно прищурился: — А мы что, вместе уже живем? И давно ли? — Так со свадьбы же, — растерянно развел руками Иванов, глядя на студента непривычным щенячьим взглядом. — Как поженились, так и живем… Ты не заболел часом? Выглядишь как-то не важно. — Айвен! — раздался рядом женский голос. — Я тебя так долго ищу! Изья, прости, отниму у тебя любимого на минутку. Какая-то мелкая коротко стриженная брюнетка шустро подхватила «Айвена» под руку и, утащив в сторонку, защебетала что-то про расписание занятий и факультативы. Изя призадумался. По всему выходило, что бегая по учебным заведениям, от Иванова избавиться невозможно. Но самое интересное, что заметил Изя — это изменения, происходившие с Терминатором. Раз от раза тот неуловимо перестраивался, становился мягче и не так давил на нежную психику князя. Как будто с очередной записью в ежедневник загружался новый апгрейд Иванова. Хотя теперь он уже и не совсем Иванов, а Ivanoff. Изя несколько раз произнес про себя по-английски: «Айвен. Айвен Иванофф. Пи эйч Ди». Звучало совсем по-другому: загадочно и весомо. Не по-крестьянски, короче, звучало. Он присмотрелся к преподу. Тот стоял с брюнеткой, оба что-то оживленно щебетали, улыбаясь и периодически похохатывая. Все-таки он ничего такой, симпатичный. Изя припомнил поцелуй в пустой аудитории и розовый член в душевой. Его вдруг захватил отчаянный кураж и пофигистичное веселье. «Ну а что? Что если действительно закрыть уже гештальт с этим его членом? Мы ж законные супруги, верно? Стало быть, имею полное право воспользоваться своей второй половиной, — оправдывал себя Изя. — В конце концов, сколько мне еще искать себе партнера? Славка права, можно этим до старости заниматься. А с моими запросами на любовь-морковь я так и буду всю жизнь дрочить, да трахать себя резиновыми членами. А тут такая красота сама в руки лезет. И, что-то подсказывает, что не только в руки. К тому же Айвен Иванофф Пи эйч Ди в английском колледже — совсем не то же самое, что препод Иван Иванов в захудалом российском ВУЗе. Такому и отдаться не западло. А точку ставить не буду. Потому что, извини, Айвен, только секс и ничего личного».

***

Уже ставший привычным запах сосисок защекотал ноздри, и перед глазами замаячила белая наволочка. Изя окончательно проснулся, протянул руку и осторожно ощупал нежное очко — вроде цело и не болит. — Ну что, как там в Англии? Судя по тому, что ты снова с нами, что-то пошло не так? — спросила сестра, когда они закрылись у нее в комнате. — Да как сказать… — рассеянно произнес Изя. Славка отчасти была права: все, конечно, пошло не так. Но как бы оно ни пошло, остановить это «всё» Изя уже не мог, да и не хотел. А потому теперь, волнуясь, вспоминал, как сам быстро втянулся в процесс и с воодушевлением отсасывал Терминатору в попытке закрыть грёбаный гештальт. Князь Кобылкин мычал, пускал слюни и давился, но все равно старательно пропихивал вожделенный член бывшего крестьянского сына Ивана, а ныне загадочного, сладко стонущего Пи эйч Ди, поглубже в глотку. Потому как если уж закрывать, то наверняка и основательно. Но Кобылковский гештальт оказался не лыком шит и даже глубоким минетом закрываться не пожелал. Поэтому Изя, забив на сословные различия, расставил бедра пошире, развратно подставляя княжеский зад и умоляя «Айвена», чтобы тот уже поскорее его трахнул. Пи эйч Ди, видимо, списав горячность супруга на долгую разлуку, поспешил исполнить просьбу. Закинув на свои могучие плечи изящные Изины ноги, он без долгих прелюдий вторгся туда, где до него, в ожидании «большой и чистой», гостили только резиновые собратья. — Как бы так сказать… — повторил Изя, чувствуя, как кровь ударяет одновременно в лицо и пах при воспоминании о том, как он выгибался и выл от удовольствия, пока идеальный розовый поршень препода впечатывал его в супружеское ложе. Сам препод при этом бормотал Изе на ухо разные глупости, называя то сладким, то котенком, то еще черт знает как. Но Изяславу было приятно. Нет, не так. Изяславу было кайфово. — Ну как бы так сказать… — промычал Изя в третий раз, раздумывая, что, может, и надо было точку эту чертову поставить. Когда еще он такой оргазм получит? Чтобы колотило с головы до ног? Чтобы на изнанку от наслаждения выворачивало? С другой стороны, все-таки Иванов оставался Ивановым, а не Голицыным. И, что самое важное, Изя вроде как его не любил. А без любви — Изя был уверен — долгосрочных отношений не построишь. Поэтому точку все же не поставил. Ибо не членом единым. Даже таким классным. — Скажи уже хоть что-то и перестань так дышать, а то я тебе сейчас скорую вызову, — прорычала сестра, рассматривая, как братец, наклонив голову, ушел в себя. — Судя по твоей масляной роже, ты там времени даром не терял. — Не терял, — подтвердил Изя, потому что отпираться было бесполезно. Он снова задумался и попытался сформулировать свои ощущения: — Знаешь, я что-то запутался немного. Иванов, он… Короче, Славка, все сложнее, чем я думал. Он неплохой, понимаешь? Я вообще думал всегда, что ему только задница моя нужна. Но похоже, что я ему весь нужен, — Изя беспомощно пожал плечами и тут же принял решение: — Короче, Славка, — горячечно затараторил он, — это же обман! Секс — это, конечно, здорово, но я не хочу чувствовать, что меня используют или я кого-то использую. А без любви так оно и выходит. Поэтому с Ивановым нужно заканчивать, он не заслужил такого скотского отношения. — А ты не зажрался ли, братец? — злобно спросила Владислава. И тут Изя понял, что зациклившись на своих проблемах, он совсем забыл про сестру. — Кстати, а как у тебя, — спохватился он. — Что с Леной? — Никак, — Славка поиграла желваками. — Замуж она выходит. Понимаешь? Весь этот ежедневник — полное фуфло. Все только хуже становится. Раньше у меня хоть какая-то надежда была, а теперь вообще ноль. — Мда… — замялся Изя. С его стороны получалось примерно то же самое: желая избавиться от Терминатора, он с каждым разом становился к нему только ближе. Да еще линкор этот… И тут ему в голову пришла гениальная мысль. — Слушай, а давай… — Хватит! — рявкнула Славка, тряхнув башкой. — Я завязала. До добра эти игры с реальностью не доведут. Что у тебя в мозгах вообще происходит? Ты посмотри, в окно: корабли какие-то космические, планеты, мать их. Ты бы, блин, занялся лучше учебой. А то твои эксперименты с преподом доведут мир до вселенской катастрофы! — До вселенской катастрофы меня доведет мировая экономика! Сессия через два дня! — отчаянно заверещал Изя. — Так подготовься, — процедила Славка сквозь зубы. — Как мне к ней за два дня подготовиться? Пробку в жопу засунуть? — огрызнулся Изя. — Как будто его интересуют мои знания! Они замолчали. В общем-то сестра говорила разумные вещи. Сосиски можно было пережить, а вот последствия смещения галактических объектов никто предсказать не мог. К тому же, если начнут разбираться с линкором… Вот только Изю охватил азарт, и остановиться он был уже не в состоянии. — Сла-ав, — затянул он тихонько. — Нет, Изя, нет, я сказала. — Сла-авочка, — Изя состроил жалостливую мордашку, перед которой женская половина их семьи устоять не могла. — Ну пожа-алуйста. — Ну хорошо, хорошо, — закатила глаза Владислава и достала из рюкзака ежедневник. — Только не нужно смотреть на меня, как Кот из «Шрека». Изя подхватил тетрадь и, усевшись прямо на полу, трясущимися руками конченого героинщика быстро начиркал ручкой на первом попавшемся листе вчерашнюю дату и текст: «Кобылкин Изяслав Святополкович встретил полковника Хэйриса». — Ты что задумал? — недоверчиво спросила сестра, заглядывая ему через плечо. — А я от него в космос сбегу, вот что! Пока он по ВУЗам шарахается, я буду на космических кораблях бороздить просторы Вселенной! — Ой, дурак… — покачала головой Славка, но братец уже вырвал крафтовый листок, сложил и сунул себе в карман.

***

Изя вырубил двигатели, отстегнул ремни и, выпрыгнув из челнока, помчал к полковнику. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот и выпрыгнет из груди. Задыхаясь от волнения, он влетел на мостик и, не рапортуя, кинулся к высокой фигуре у панорамного стекла: — Хэйрис! — Привет, Дьюк, — ответил, поворачиваясь, полковник, — я скучал. Изя застыл. Нет, это был не Иванов. Но это был и не совсем Хэйрис. То есть вроде бы он, но глаза стального цвета смотрели на Изю тем самым щенячьим взглядом, губы были до одури знакомые, а на шее красовался сиреневый засос, который — Изя точно помнил — он сам в порыве страсти поставил накануне «Айвену» в их спальне на окраине Лондона. Изя потряс головой, пытаясь хоть как-то упорядочить реальность, которую он своими руками превратил в этот театр абсурда. И в этот момент произошло то, чего капрал Изя почему-то никак не ожидал, хотя должен бы — за спиной у полковника, на фоне мириад мерцающих звёзд, прямо из черной космической пустоты материализовался ярко-синий крейсер. — Хэйрис, — выдавил Изя, дрожащей рукой указывая полковнику на крейсер, — там… — Я знаю, капрал, — печально вздохнул Хэйрис-Иванов и развел руки: — Иди ко мне. Изя, как загипнотизированный, подошел и, вдыхая знакомый одеколон, уткнулся носом в шею полковника. Тот обнял его, прижал к себе крепко-крепко и тихо спросил: — Ты яйцо оставил? Изя вздрогнул вместе с линкором, принимавшим первые удары квирдов по беззащитному корпусу: — Нет. — Значит, я отдам тебе своё, — тихо сказал полковник. Изя отстранился и заглянул ему в глаза, в которых не было ничего, кроме такой вселенской тоски, что у капрала защемило в груди, а на глаза навернулись слезы, предательски размывая образ Хэйриса. — Какого черта?! — сквозь слезы воскликнул Изя, хотя ответ уже знал. — Просто я люблю тебя, капрал, — сказал Хэйрис-Иванов, притягивая Изю к себе поближе. И прошептал уже в губы: — Прости, что так долго не мог сказать. «Бип-бип-бип…» — запищала сирена и заморгал свет. Линкор, как загнанный раненный зверь, погибал с двумя лучшими пилотами на борту. На мостик ворвалось пламя. — Хэйр… Вань, люблю тебя, — ещё успел выпалить капрал. И умер.

***

— У-у-у-у… — выл Изя. — Ну все, все, хватит, — Владислава успокаивала брата, гладя по спине. — Успокойся. — Ы-ы-ы… — заливался слезами Изя. — Блин, да хватит рыдать, твою-то за ногу! — теряла терпение сестра. — О-о-о… — захлебывался Изя в собственных соплях. — У-у-мерли, Славка, мы умерли! Ты представляешь? У-а-а.. А он мне говорит… А я ему… — Да хватит, блин! Ты мне уже сто раз рассказал, — вышла из себя Владислава и швырнула рыдающего князя на кровать в подушки. — Хватит! Жив ты! Жив! Ясно же написано в инструкции: «В случае смерти изменения аннулируются!» — Ы-ы-ы… Славочка, у меня психологическая травма… — Потому что ты дурак, Изя, — смягчилась Славка. — Я хочу все забыть! — всхлипывая, поднял на нее мокрые глаза Изя. — Изя, ты пока там бороздил просторы Вселенной, мне пришла в голову одна идея, — вкрадчиво сказала сестра. — Я н-надеюсь, она не связана с еж-жедневником? — прозаикался Изя. — Изя, мы с тобой дураки, — заговорщицки начала Славка. — Зачем мы свои судьбы меняли? Проще же поменять судьбы других. Поменять так, как нам с тобой удобно, и не париться. Давай сделаем твоего Иванова натуралом, а Ленку мою — лесби. И всем станет проще жить. Что скажешь? — Это как-то не гуманно, — опешил Изя. — А сгореть с Ивановым в обнимку — гуманно? — грозно произнесла Славка. — У-у-у… — утыкаясь в подушки, пошел на второй круг впечатлительный Изя. — Значит договорились? — Делай, как знаешь, — промычал из подушек Изя. — Мне с ним все равно жизни не будет. Он же Иванов, а не Голицын. Бабуля перекрутит нас обоих на фарш. — Ну и давай избавим тебя от страданий. Писать буду я, иначе с твоей больной фантазией к нам скоро пришельцы нагрянут.

***

Изя топтался в коридоре перед аудиторией, в которой проходил экзамен по мировой экономике. Иван Иванович запускал по пять человек, и дело шло медленно. Уже выполз и свалил домой пунцовый от злости Леха Кречетов, отправленный на пересдачу, а Изя до последнего оттягивал момент, когда ему придется переступить порог аудитории. В итоге он остался в коридоре один, но все еще не решался зайти, переминаясь с ноги на ногу. Дотоптался он до того, что открылась дверь, из кабинета высунулась голова препода, безразлично окинула взглядом пустой коридор и остановила на Изе стальные глаза: — Кобылкин, вы чего стоите? Заходите уже, хватит тянуть кота за хвост. При звуке его голоса Изя вздрогнул, поймав себя на желании подойти и уткнуться носом в широкую шею Ивана. Но теперь это было неуместно и невозможно, поэтому он вполз в аудиторию следом за преподом, уставился на него сухими глазами и выдавил: — Вань... Иван… Иванович, я это… — тут он стушевался, потому что препод глянул на него таким равнодушным взглядом, что Изе все стало предельно ясно и при этом почему-то невероятно больно. — Берите билет, Кобылкин, — вяло сказал Терминатор. — И давайте быстрее, мне домой надо. — Он устало потер лицо руками. — У меня жена на прошлой неделе третьего родила. Дочка. Спать не дает, устал я. Давайте, Кобылкин, закончим поскорее, пока я прям тут не уснул. — Подождите, я... Я, знаете ли, просто давно хотел спросить. Может быть вопрос, конечно, вам покажется дурацким, но все же: почему вас так назвали? Почему Иванов Иван Иванович? Так ведь только на образцах документов пишут, — промямлил Изя. Терминатор растерянно улыбнулся: — Да, это старая история. Вообще-то фамилия моих предков Гедеминские. Считай, Гедеминовичи, то бишь те же Рюриковичи, только в профиль. Но мой прадед, чтобы семью от большевиков уберечь, стал Ивановым. Ну а Иванами у нас в роду испокон веков всех мальчиков называли. Традиция, что поделаешь, — развел руками препод. — Вам, Кобылкиным, это должно быть знакомо.

***

— Ну, что у тебя? — мрачно спросил Изя сестру тем же вечером. — А мы, Изя, с Ленкой целовались, — сказала Славка, впрочем, как-то совсем безрадостно. — Ну теперь ты довольна, я надеюсь? Поставишь точку? — Изя смотрел в черноту окна, где как декорации, сделанные неумелым оформителем, висели две Луны, идиотский «Сатурн» и нагоняющий тоску корабль. — Нет, — Славка покачала головой. — Знаешь, смешно получилось. У нее так изо рта воняет… Боженьки, это ж адский ад! Если б я знала, я бы вообще не стала весь этот сюр устраивать. Видимо, не зря эти пофигологи деньги свои получают. А ты как? Не пристает к тебе больше Терминатор? — Не пристает, — Изя был чернее тучи. — Не пристает и даже не думает об этом. А экзамен я сдал, кстати. И, между прочим, на «отлично». — Поздравляю. Точку поставишь? — грустно спросила Славка. И тут Изю прорвало: — Славочка, пошел бы он этот ежедневник! Давай уничтожим его, пожалуйста! Сожжем, зальем кислотой, расстреляем из фотонной пушки! Пусть катится обратно в ад, к своим пофигологам, в лабораторию эту их говённую! Я так не могу, я хочу все вернуть! Как было! — Да я-то не против как бы… — пожала плечами Славка. Через полчаса от загадочной тетради осталась лишь ужасная вонь, да пушистая горстка серого пепла, лежащая в большом металлическом тазу Феофании Всеволодовны.

***

Изя проснулся и приоткрыл глаз, фокусируя зрение на идиотском синем цветочке, украшающем старую хэбэшную наволочку. Он хотел потянутся, но сильная рука перехватила его поперек груди, заграбастывая в охапку, и сонный голос прошептал в ухо: — Давай еще немного поспим, котёнок. Изя замер и припомнил события прошедшей ночи, после которых Иван, несомненно, имел право на заслуженный сон. Он полежал еще немного, наслаждаясь теплом сопящего сзади тела, и раздумывая, что ему делать со своей утренней эрекцией, предательски требовавшей скорейшего внимания. Изя медленно, чтобы не разбудить мирно спящего Ивана, вытянул руку, обхватил член и осторожно сделал первое движение. — Да ты просто маньяк какой-то, — пробормотал сонный Иван. — Давай сюда свое орудие. Твердая теплая ладонь отодвинула руку Изи и равномерно задвигалась по стволу. Изя задышал, прижимаясь к Ивану поплотнее и кусая синие цветочки, чтобы не стонать в голос. Через минуту они уже оба пыхтели, как два паровоза. При этом Иван шептал Изе на ухо нежную белиберду, а Изя думал, что вот оно, счастье. В какой-то момент член налился до краев, и Изя почувствовал, что все, сейчас накатит. Он заскулил, задвигал в такт бедрами, и тут Иван тихо скомандовал: — Ну же! Кончайте, капрал! — Како-о-го… — еще успел удивленно промычать Изя. И кончил.