Зависть

Надежда. Как много вмещает в себя это слово. Оно как одинокий огонек посреди вечной тьмы. Этот свет — единственное, что держит на плаву отчаявшихся людей. Потуши его — и не останется причин жить на этом свете. Надежда может быть призрачной, но даже такой она нужна, чтобы человек не останавливался и шел дальше. Для кого-то надежда это цель, а для Нагито путь. В прошлом род Комаэда принадлежал к знатным самураям. Многие считают, что их век давно прошел. И лишь их потомки понимали, что в мире ещё сохранилось место для благородного служения высшим идеалам. В случае Нагито этим идеалом была Надежда. Именно она освещала весь его жизненный путь. Путь, что никогда не погаснет, в какое бы отчаяние его не завели обстоятельства Так думал Нагито, по крайней мере.

***

— Прошу прощения, — произнесли одновременно двое парней, случайно столкнувшись на повороте коридора академии Пик Надежды. Их голоса звучали в унисон до боли похоже друг на друга, почти идентично, что не могли не заметить они оба. — Мне сегодня так не везёт. Прости, ммм… — Нагито задумался, как обратиться к парню. — Макото Наэги, — произнес юноша, протягивая руку второму, чтобы помочь ему встать. — О, так ты Абсолютный везунчик, как и я, Нагито Комаэда. Очень рад с тобой познакомиться. — Он принял руку и встал. Нагито держал руку кохай дольше, чем положено, но всё же он её отпустил. — О, так ты мой семпай. И мне приятно познакомиться с тобой, — неловко смеясь, ответил Макото. — Именно так работает моя удача. — Оу, правда? Что-то произошло, пока мы разговаривали? — не понял Макото. — За неудачей пришла удача, я познакомился с тобой. Макото рассмеялся. — Скажешь тоже. Я же обычный, ничем не примечательный ученик. — Я верю, что все Абсолютные являются удивительными людьми по своей натуре, раз оказались достойными оказаться здесь. — Это довольно оптимистичный взгляд, — рассмеялся Макото легко и непринужденно, чем заставил улыбнуться Нагито. — Ты так думаешь? Обычно я довольно пессимистичен, когда дело касается меня, ведь мой талант — Удача. — Я тебя понимаю, сам попал сюда по счастливой случайности. Однако это не повод унывать! У нас же здесь замечательные одноклассники, с которыми нас свела судьба. Не стоит терять возможности подружиться с ними, ведь они и впрямь удивительные, как ты сказал. Нагито улыбнулся ещё сильнее. Его новый знакомый прямо так и сочился позитивной энергией. Он был полон оптимизма, надежды. За такой короткий диалог смог, хоть и ненадолго, вселить уверенность в Нагито. Такой удивительный. — О, извини, меня заждалась одноклассница. Киригири-сан, я иду! — крикнул Макото своей подруге и ушел. Развернувшись, Нагито увидел, как тот подошел к девушке со светло-сиреневыми волосами и, неловко улыбаясь, что-то сказал. Та кивнула, и они вместе пошли в класс. «Такой удивительный»

***

В течение учебы Нагито периодически видел Макото. Иногда они разговаривали, иногда Нагито просто наблюдал за ним. У Макото была удивительная аура. Своим всепоглощающим оптимизмом он вселял Надежду, о которой говорила Юкизоме-сенсей. Незадолго до Трагедии она заметила, как смотрел Нагито на Макото. — Ты так интересно смотришь на него. Он тебе что-то сказал? Нагито покачал головой. — Он сам по себе удивительный человек. Чем-то похож на Кузурю-куна. Мне кажется, за ним тоже пошли бы люди. Юкизоме-сенсей улыбнулась — Да, я тоже вижу в Наэги-куне особую ауру. Он как будто светится. Ты ведь с ним знаком? — Если бы не был знаком, странно было в нем предполагать такие таланты. — Ты стараешься оценивать людей объективно, но в то же время, мне кажется, ты оцениваешь Макото слишком высоко для просто знакомого. Познакомься с ним поближе. Уверена, вы найдете общий язык. — Спасибо, Юкизоме-сенсей. Вы так добры к такому невзрачному человеку, как я. Юкизоме-сенсей схватила его за ухо и не сильно потянула из стороны в сторону, приговаривая, что нельзя так сильно себя ненавидеть. Но Нагито её уже не слушал. Он думал о том, что хотел бы служить Макото. В глазах Нагито он был кем-то сродни символу, воплощению Надежды. И хоть мозгом он понимал, что Макото ещё ничего такого не сделал, тем не менее, он видел в нем великий потенциал. Однажды, во время одного из разговоров, который начал Макото (их всегда начинает он), Нагито сказал ему: «Я как ты, только хуже». Макото принялся его журить и так же, как сейчас Юкизоме-сенсей, приговаривал, что нельзя так сильно себя ненавидеть. Но Нагито не только ненавидел себя. Вместе с восхищением он испытывал зависть по отношению к Макото. Он видел в нем лучшую версию себя, и эта мысль отравляла всё его существование. Она просто не хотела покидать его голову. — Я понял, Юкизоме-сенсей, что нельзя быть к себе таким строгим, — соврал Нагито, когда ухо начало болеть. Юкизоме-сенсей сомневалась в искренности его слов, но тем не менее прекратила свою трепку. — Комаэда-кун, знай, если у тебя будут какие-то трудности, ты всегда можешь обратиться ко мне. Просить помощь не стыдно. Ты не должен меня бояться. — Да, Юкизоме-сенсей. Я Вас услышал, — произнес Нагито, виновато улыбаясь и поглаживая холодными пальцами растянутое ухо. — Скоро начнется урок. Не опаздывай. Урок не начался. Предчувствие Нагито не подвело. Началась эра Отчаяния.

***

Нагито ревел, наблюдая за смертью любимой старосты, и чувствовал, как он преисполнялся отчаянием. «Я предал Надежду… Предал… Его» Нагито возненавидел себя вновь. Отчаяние, которое заполняло его мозг, душу и сердце, в какой-то момент запустило обратный механизм в сознании Нагито. «Если я теперь не принадлежу Надежде, то это значит, что я смогу стать Отчаянием, которое обязательно приведёт мир к Надежде. И Надежда сокрушит меня, Отчаянного, за мои грехи. Но сначала, чтобы расцвела Надежда, я должен позволить максимально разрастись Отчаянию» Долг Нагито в служении Надежде был также силен, как и навязанный Джунко Эношима призыв творить Отчаяние. Не только снаружи, но и внутри началось это сильное противостояние, грозящее уничтожить Мир. Мир, как целое, так и в частности в пределах одного "невзрачного" человека.

***

Ненависть к себе вместе с жалким желанием жить жалким слугой спасла Нагито от смерти. Он давно потерял свою честь. Его нынешний статус сам по себе — полная неудача, но, посреди творящейся Вакханалии, — удача. Он не умер от болезни, он не умрёт от рук этих детей. А его протеже, что спала возле него уже вторые сутки, вселяла в него неописуемый восторг. Комару Наэги. Сестра Макото Наэги, Абсолютной Надежды. Сам факт, что её поручили ему, уже являлся величайшей удачей, полностью компенсировавшей его положение. Если он поможет ей, такой слабой, уязвимой и неготовой к предстоящему испытанию, он, своего рода, понесет службу Ему. Единственному человеку, который вызывал в нём столько зависти, уважения и ненависти одновременно. Как чуток и точен оказался Нагито. Даже когда Макото, в силу своей скромности, не предполагал ожидавших Его высот, был человек, что слепо и преданно, как старый пёс, верил в его успех. Верил больше, чем сам Макото, и ждал больше, чем сам Он. Даже очное противостояние перед самой Джунко Эношима, настоящим Абсолютным Отчаянием, не сломало Его, и Он победил её. Победил единственного человека, которого Нагито по-настоящему и полно ненавидел благодаря и вопреки всему. За это Нагито Его чрезмерно уважал. Он знал, что не прогадал с выбором своего Господина, которому в сердцах поклялся служить. Он костьми ляжет, но не предаст Его, даже когда сам преисполнен Отчаянием. Именно это продолжал твердить про себя Нагито, смотря на Его мирно сопящую Сестру.

***

Сестра Абсолютной Надежды не разочаровала его. Как и ожидалось, даже сестра Господина достойна нести бремя Надежды и Им освещать окружающий отчаявшийся мир. Конечно, Абсолютной Надеждой может быть только один человек, равно как и Абсолютным Отчаянием. Только в случае с Мукуро было желание подражать сестре, а Комару, отличавшаяся семейной скромностью, хотела быть собой и не становиться тенью своего великого Брата. Но в глазах Нагито она всё же заслужила не меньшее уважение, чем её Брат. Нагито преисполнялся радости, когда видел, как справлялась с трудностями Комару. Он искренне за неё переживал первое время, так как не знал, чего от неё ждать. Всё-таки, он понимал, что его ожидания могут не оправдаться, но не знал, что его реальность будет лучше ожиданий. «Надежда в который раз победила Отчаяние», — думал он. Однако не всё было так гладко. — Ты уходишь? — спросил он, останавливая её перед спасительным выходом из города. Глупо её осуждать. Не каждому под стать такая ноша. — Неужели твоя совесть чиста? Всё же, она не являлась Абсолютной Надеждой. Но даже так Нагито чувствовал, что должен помочь ей. Он должен убедить её остаться. Ведь в ней всё равно была частица Брата, которая могла окрасить этот мир Надеждой, хотя бы в пределах города Това. Всё-таки, она Его младшая сестра, что долго жила в неведении. Её можно понять. — Я остаюсь, — твердо, уверенно сказала она, выдержав предательство подруги. «Удивительная», — внутренне улыбаясь, думал он, смотря ей вслед. — Я всегда буду помогать тебе на твоем пути к Надежде, — сказал он ей на прощание. Она даже не придала значения его словам. Ведь он знал, что она сильна настолько, чтобы справиться сама. Как Брат. Даже служа Отчаянию, через свою жалкую помощь Ей, он всё равно был на стороне Надежды. Играл в два ворота. Нагито упорно игнорировал правду, которая ускользала от него из-за грязи Отчаяния. Она оставалась незаметной для его совести, что находилась при смерти с того момента, как он стал Остатком Отчаяния. Но это не могло длиться вечно.

***

— Нас не ожидает никакая игра, где, чтобы выбраться, мы должны убить кого-то? Какая удача. Им сказали, что стерли память, но у Нагито сработал его Абсолютный Талант, благодаря которому ему, словно фантомы, иногда являлись странные образы из прошлого, помогающие предугадать дальнейший ход событий. Из-за этих видений Нагито понимал, что его предыдущие годы жизни были стерты. Его подначивало любопытство узнать, что он пропустил, что он утерял из той, уже прошлой жизни.

***

Макото Наэги. Ученик, победивший Джунко Эношима, Абсолютное Отчаяние, и ставший Абсолютной Надеждой. Это то, что он узнал после первого убийства. Макото Наэги. Макото. Опять эти фантомы из прошлого ему подсказывали, что они были знакомы. Скорее всего, познакомились в школе, в которой учились. Но Монокума ничего не сказал про них, его одноклассников и самого Нагито. Познакомились они до игры или после? Нужно было время, чтобы разобраться с накатившими эмоциями. Что же его связывало с этим Макото? Смотря на него, Нагито чувствовал, как преисполнялся уважением по отношению к нему. Он хотел ему служить. Какое странное желание. Видимо, в нём говорила его самурайская кровь. Служба Абсолютной Надежде. Это так похоже на правду! Да, определённо он был Его верной слугой. Нагито улыбался тепло и нежно. Слуга Абсолютной Надежды. Ответ же на поверхности! Он, ревностный любитель Надежды, определенно должен был служить ему. Нагито посмотрел на фотографию Макото ещё раз. …Почему его не покидало это щемящее чувство в груди? Почему он Ему завидовал? Разве может самурай завидовать своему Господину?

***

На протяжении игры Нагито навестили ещё несколько фантомов, и он потихоньку вспоминал своё прошлое. Воины Надежды. Он был их Слугой. В этом не было ошибки. Но кто такие Воины Надежды? И почему он так отчетливо помнил, как ему кричали «Слуга»? Что же такое было в этом прошлом? И что оно значило? Благодаря Абсолютной Удаче, которой наградила его жизнь, в блоке на его прошлые три года жизни был брак. Периодически он что-то вспоминал, но это только сильнее запутывало всё, нежели помогало. Но «Слуга Воинов Надежды»… Это звучало так похоже на правду. И так ему под стать. Наверное, Воины Надежды служили Макото, или же Он был одним из них, иначе откуда у Нагито такое сильное желание ему поклоняться? Что же такое он пережил в прошлом? Эти урывочные воспоминания только подогревали интерес, но, к сожалению, его никак не удовлетворить. Уж точно не этими обрывками прошлого. Оставалось только ждать и надеяться, что вскоре Монокума хотя бы частично приоткроет им завесу этой тайны. Уж он-то помногословнее Мономи будет.

***

Благодаря выигрышу в русскую рулетку на максимальной сложности Нагито сумел получить много новой, интересной и полезной информации. По-хорошему ему бы стоило поделиться этим с одноклассниками или хотя бы с теми, кого он считал такими. Он предал Надежду. Все они предали Надежду. Все они поддались Отчаянию. Нагито не самурай Надежды, как думал ранее, а самый настоящий ронин. Ронин, предавший своего Господина, предавший Саму Надежду. Непостижимо. Невероятно. Непростительно. Нагито трудно разозлить, но именно этот факт — «Предательство Надежды» — вызвал в нём праведную ярость на всех его одноклассников и, по большей части, на самого себя. Он же обещал служить Надежде! Как он посмел! Нагито презирал самого себя, как никогда ранее, и ничто не могло остановить этот поток ненависти.

***

Абсолютная Надежда. Именно такой титул заполучил Абсолютный Везунчик семьдесят восьмого класса Макото Наэги за победу над Джунко Эношима, настоящим Абсолютным отчаянием. Нагито опять точно вспомнил, как клялся Ему в верности. Но он Его предал. И все его одноклассники были Нагито под стать. Такие же предатели. Такие же преступники перед Надеждой. Он знал, что Предатель не предал Надежду. Он знал о его настоящей роли, но не смог вычислить. Увы, ни одно воспоминание из мелькавших в его голове не помогало раскрыть личности посланника Основания Будущего. И именно поэтому Нагито решил поступить в последний раз в жизни, как стоило самураю. «Ронину», — поправил он самого себя Он решил устроить себе особую сэппуку. И шпиона Основания Будущего выбрал в качестве помощника. Друзья отрезали голову самураю, что вскрыл свой живот. Попросить прямо он этого шпиона он не мог, так как не знал его личности. Но он надеялся, что шпион не сдаст себя во имя предателей Надежды, Остатков Отчаяния, и спасётся. Нагито составил план по своему убийству. Уж в чём в чём, а в своей Удаче он точно не сомневался. Это единственное, на что он мог полагаться. Если всё пройдет согласно плану, то он погибнет от руки шпиона, и тот, не сумев себя сдать, будет единственным выжившим, а все остальные, эти ужасающие Остатки Отчаяния, погибнут после классного суда. Это должен был быть последний самурайский поступок Нагито. Поступок, который хотя бы частично смоет с него грех предателя.