Ты вся, до ресниц и точек, причина того, что я...

У Стива свои педагогические методы воспитания в новобранцах выносливости: Ванда смотрит на стены, моргая влажными ресницами то ли от усталости, то ли из-за слёз, которые отчаянно не хочется показывать этим белым постмодернистским лампочками над их головами. — Ты выпад делаешь, но голени при этом дрожат, а это, — он описывает пальцем симметрию круга в воздухе, — чревато травмирующим падением, если твой противник, конечно же, не полный раздолбай... Ванда старается дышать ровно, как её и учили еще очень давно, там, где ей не нужно было сдерживать магию, силясь казаться безопасной для этого мира. Вот Стив... Она легко подбросит его к самому потолку, если только пожелает, но — никто не поймет фокуса, а кровопролитие через злость в человеческом мире осуждается, особенно, если ты — Мститель... Ванда скулу трет, потому что ударилась об мат минуту назад, как и было предсказано. Она не понимает: ноги её не слушаются, потому что всю жизнь были опорой для рук — там было сосредоточие сил, а теперь приходится работать за всё тело сразу. — Мы будем пробовать ещё? — она старается выглядеть разбитой или во всяком случае чрезмерно напряженной, словно дикая кошка в силках, но не помогает. Стив не смотрит, кивает, делая глоток минералки. — Разумеется, — он разминает плечи, — иначе какой смысл в твоем здесь прибывании, если тебя может победить элементарная усталость? — Я... не устала, — у Ванды получается сделать уверенный голос, но Стив всё равно криво улыбается. И это действительно раздражает. Лампочки горят еще ярче или так только кажется, потому что в глазах рябит настоящая усталость вперемешку с раздражительностью. Уже семь вечера, и кажется она здесь с самого утра, не считая перерыва в целых полчаса в ожидании её мстительного тренера, когда тот бегал почти старковской трусцой в другое крыло Башни. Да. Ванда честно отсчитала эти тридцать минут, потому что иначе просто не смогла бы забыть о боли в правой лопатке. Она поднимается, ощущая дрожь в коленях, но нужно стоять, как приходилось во время битвы с Альтроном — тогда она была собрана, хоть и по осколкам своего не грандиозного прошлого. Только пылинки в земной атмосфере. Вот кто они... Стив же думает иначе... — Начнем с выпадов? — Можешь начать с уклонов, — Роджерс руки выставляет в боевой готовности, — ещё проще: я бью — ты уклоняешься. Ванда сдувает прядь, выбившуюся из косы. Она не выживет... — Только не слишком резко... Если я испугаюсь, то могу тебя поранить, — она ждет от него кивка, а получает слабое вздергивание брови. Он бьет, и уклоняться по началу легко. Она видит все его мышцы через футболку и то, как плечи напрягаются, стоит ему выбрать траекторию удара. Она даже радуется в какой-то момент, что может вот так просто реагировать с тех пор, как стала частью этих натренированных людей. Ванда мягкая и колкая, как и её магия, но отнюдь не бронированная. Она понимает, что, уклоняясь, вовсе не стояла на месте, а медленно шла к стене в дальнем конце зала прямо за ней, однако не делает никаких замечаний самой себе. Вот и Стив, видимо, решил, будто можно и впрямь бить в полную силу тяжелый воздух, потому что очередной удар приходит в ключицу аккурат между плечом и шеей. Ванда стонет, прижимаясь к бетону стены... — Не увидела, Ванда! — Стив наклоняется, а затем резко выпрямляется. — Такой удар может выбить ключицу через лопатку — вмятина с мою ладонь будет, как резиновый батут с выгнутой леской! Плохо! Ванда ощущает резкие толчки крови где-то внутри. Да. Удар был просчитан на поражение, и смотреть страшно, что будет следующим днем в отражении ванных зеркал. Ноги словно ватные. Она скатывается по стене, садится на паркетный пол, сжимая скулы от резкой боли. Думает, что поможет... Но губы кривит, ощущая кровь на языке. Удар, видимо, заставил её артериальное давление выбрасывать кровь. — Из носа кровь идет, нужен лёд, — Стив полотенце на плечи накидывает, тяжело вздыхая, словно ему больше миллиона лет. — На сегодня всё... Нет смысла тебя мучить... Лед, надеюсь, найдешь. Он шаркает подошвой кроссовок до выхода, даже не прощаясь. Завтра, если повезет, он будет в другом штате на очередной вылазке. Ванда слезы смаргивает. Плачет, едва дверь закрывается. По плечу словно бенгальские огни пустили... Наташа идет вдоль длинного коридора, игнорируя лифты, чтобы самой спуститься на нужный этаж. Ни с кем не хочется пересекаться, но Стив выползает на свет весь такой... как стрела Клинта. Вдова улыбается, машет рукой. — Как дела тренер? Язвит, конечно. Сама только-только из подвала, где два часа разгребала оригинальные коды с зафиксированными доступами. Даже голова болит, а от вечернего солнца хочется прилечь и поспать. Стив криво улыбается. — Весь день впустую, — бутылку трясет, — и минералка остыла... — Действительно, проблема... Она замечает на его футболке капли крови. Маленькие такие, но свежие... Яркие... — Снова давление мучает? — Я что на деда похож? — а потом как-то мнется. — Это не моя... Ванда... Наташа взгляд переводит, ловя сомнительную дрожь по краям радужки в глазах Стива. Тот смешивается как-то сразу. Кашляет пару раз между "да, вообщем" и "немного переборщил". — Она забрызгала тебе кровью футболку? Ты ей череп пробил что ли? — Наташа голос повышает, заранее угадывая, что мужчина будет сейчас сгорать от стыда. — Стив! Она девчонка, черт бы тебя побрал, одинокий безмозглый mudak! Стив нервно перебирает бутылку в руках. — На очередном задании настоящего мудака отчитать не сможешь, Нат! Я её учу, — он смотрит на неё, ища в глазах Вдовы понимание. И не находит... Он столько русских оскорблений знает, что видит их как бегущую строку в глазах напротив. — Если она сможет пойти на эти задания! Kozel! Наташа шаг делает быстрым, чертыхаясь на повороте. Стив выдыхает. — Что ж... В этот раз я отделался только испугом... В тренировочный зал проникают сквозь огромные стекла маленькие вечерние солнечные пылинки. У Ванды кровь на губах засохла, вытекла из носа, и теперь привкус металла во рту... Боится вставать, да и не хочется... Голова снова будет кружиться... Слышит скрип двери, прикрывая веки. В плече жуткая боль давит... — Слышишь меня? — висок обжигает что-то холодное, и Ванда дергается испугано, стукаясь затылком о стену. Морщится тут же. — Тш-ш-ш, это я, тише ты, — прядь заправляет, и Ванда ловит помутненным взглядом Наташино беспокойное лицо. — Наташа? — А ты всё еще Стива видишь перед собой? Ванда улыбается. Поддается, как и всегда. Обнимает Наташу, пачкая кровью и её костюм тоже. В голове снова голоса, жуткие, скрипучие, но от Вдовы исходит приятный аромат кофе и мяты... — Ты така-а-а-я мягкая... Ванда растягивает слова, но её кажется, что говорит она даже слишком быстро. Наташа улыбается. — Мне кажется, даже слишком... — Нет, в самый раз, только не уходи, — Ванда шмыгает носом, — мне кажется, я сама не дойду. Ног не чувствую... Как вы только живете со всеми этими тренировками? Вы просто врете... Наверняка, что-то употребляете, чтобы не умереть... Наташа ведет аккуратно вдоль лопатки, просчитывая нанесенный ущерб, но никаких жизненно важных органов в плохом состоянии не обнаруживает и просто гладит, но уже вверх к шее и затылку. — Тебе станет легче, если я скручу Кэпа в русскую баранку? — Не знаю, что это... — Будет наглядный пример, — Наташа в скулу целует, ощущая запах крови. — Скажешь, где болит? Ванда почти смеется. — Вопрос полегче? — Встать сможешь? Ванда кивает, задыхаясь от нежных рук на своей талии. Медленно поднимается, продолжая опираться на стену позади себя. — Отпусти стену, я ведь держу! Ванда издает полувсхлип. Внутри режет огнем тут же. Наташе кажется, будто Стив даже не ударил, а просто решил сровнять свою ученицу с полом или матом. — Голова кружится, помедленнее... Они идут еще долго, пока Ванда не ощущает прохладу простыни и холод льда на ключице. Синяк всё равно расползается... В потолок пялится, понимая что слезы скатываются и щекочут... — Прекрати реветь, котенок... Ванда улыбается, дыша через раз.