Две линии милашества

– Ты будешь уже, блять, есть? - Я все так же сидел с мелким рогатым. – Не хочу! - ушастый своими маленькими ручонками, отодвинул тарелку от себя. – Попробуй самолетиком! - выкрикнул Феликс из гостиной. Уже был вечер, а я все пытался накормить чертилу кашей. Чтож, попробуем, всё-таки, он часто помогал Феде, а он почти многодетная мать. Взял ложку, зачерпнул еще, откровенно говоря, не вкусной и для меня еды, и поднес ко рту мелкого. – Самолетик летит! Летит! Летит-летит-летит. Открой ротик, ему же надо приземлиться - говорил я самым утипусечным голосом, на который был способен и одновременно лавировал ложкой перед глазами, и его рот открылся сам по себе. Удивительный гипноз для чилипиздриков. Он всё-таки съел. – Ну ты и садист конечно. Что, кайф приносит съедать кашу думая, что это самолет с живыми людьми? М? А вот они были живыми, а ты их убил. Хехехе - забавно видеть почти рыдающего из-за ерунды ребенка. - маньячело, ХаХаХа! – Не мучай ребенка! - прокричал уже злой биполярный, из все той же гостиной. Ну,а, что? По фактам же сказал. Лишь бы отчитать, лишь бы придраться. Ладно, я же не демон, в отличии от кое-кого, сжалюсь. Такой я милосердный. – Успокойся, это все та же не живая каша. - подумав секунду, добавил - которую не ты убил. Он все продолжал еле сдерживать слезы и смотреть на меня огромными глазами. Я наклонился к уху напряженного мелкого чёрта, и шепотом, чтобы Феликс меня не убил, сказал: – Время - деньги, и ты уже мне торчишь 100 тыщ, знаешь как я отобью эти деньги? - закончив предложение, я дыхнул на ушко мелкого, еле сдерживая смех. Он осторожно поматал головой. – Я продам тебя цыганам - теперь ушастый трясся от страха. А я прикрывал рот от неистового хохота. Ахахахах! Боже, я сейчас задохнусь. Лишь бы Феликс не услышал крехтение и шипение сквозь ладонь, а то точно убьет! Тут же мелкий начал со слезами на глазах уплетать кашу за обе щеки, даже не успевая проглатывать. – Ты чего. Не подавись, кашка то с комочками, в горле застрянет и умрешь. А цыгане детский труп дешевле покупают - я продолжал посмеивается со своей гениальности. Даже кормить не пришлось, сам уплетает! Я действительно гений! Уже через пару минут тарелка была пуста. Но щеки были полны каши. – Прожуй уже - Я начал нажимать на щеки. Хах, а детские щеки очень мягкие, не такие как у меня конечно, но детский жирок делает свое дело. И...на меня выплюнули всё находящиеся во рту. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох... Сдох – Теперь точно продам цыганам - отчеканил я, желая самое серьезное лицо, на которое способен - будешь всю жизнь есть плов и пиздить коней, понятно? – А-а-а - заикался и с придыханием, придумывал мелкий придурок, что бы мне ответить - я приеду к тебе на коне и отомщу! – А я сам украду у тебя этого коня и приготовлю суп с кониной и придурошным мясом, этого хочешь, придурок? – Не оскарбляй и не угрожай ребенку! - с этим криком мне влепили подзатыльник. Вот бля! *** Я проснулся от того, что меня тянули за рукав пижамной рубашки. – Че такое? Мелкий? Спи уже, бл...блин - не хватало еще чтобы он начал за мной повторять и мне опять пизды вставили. – А почему не "блять"? - поздно уже. Он испорчен с рождения. Умный пиздюк, умный. – Че хотел то? - раздраженно переспросил. – Спросить. – Ну так спрашивай. – А ты честно ответишь? – Нет, блять, напизжу - все равно я не сдержусь и матюкнусь, нет смысла сдерживаться. Мелкий поник и опустил голову. Боже, какие мы ранимые. – Зачем мне предупреждать, если я захочу обмануть? Говори уже Он быстро поднял голову, пристально смотря сквозь очки. Да, я уже успел их надеть. Темно, но мало ли, этот Пикачу в темноте хорошо видит, или так стоит час, как жуткий сталкер и глаза полностью привыкли к темноте. – А-а ты правда отдашь меня цыганам - серьезно? Это его беспокоит? – Не отдам - его лицо засветилось от радости, хоть он и сдерживал улыбку - продам, я продам тебя цыганам, это разные вещи вообще-то, не путай. Мелкий дьявол снова начал сдерживать слезы. Боже, детей так легко довести до слез? – Не плачь. - и все же добавил - пожалуйста, а то мне дадут коробку. – К-коробку? С че-ем? – С пиздюлями, если ты заплачешь. Тяжелый вздох. – Я пошутил, я не продам тебя. Честно. Пек услышав эти слова, немного успокоился, но продолжая шмыгать и хлюпать носом. – Правда? А за мильон? – Правда, даже за мильон - передразнил я его - если с тобой что-то случится, то и со мной тоже, а я для себя бесценен, а значит и ты тоже. Его лицо светилось от счастья. Как мало нужно детям. Прикольно, прикольно. Он стоял так еще пару минут. – Почему не спишь? –Там страшно и холодно - прошептал ушастый. Конечно тупенькому ребенку страшно спать у окна. Ну и холодно наверное тоже. – А что если нет? – Тебя Феликс накажет - пиздюк наглый. – залезай - я приоткрыл одеяло и похлопал по матрасу. Заметьте, а мог бы не делиться одеялом. Сам поражаюсь своей невероятно великодушной красоте. Он еле как, кряхтя, сминая наволочку, залез и пытается поближе подполз под одеяло. Я накрыл его им и по инерции начал прокачивать пиздючонка, успокаивая шмыганье. В итоге, сначала сладко уснул он, мерно сопя, а потом я. Это был конец третьего дня, после превращения королей в детей. Хах, а из живого тельца под боком вышла хорошая грелка.