Запах цитрусовых

pov Матвей — Хорошо отыграл! — похвалила меня начальница. Когда я вышел из небольшого подвального паба, то вдруг моментально осознал насколько я действительно устал за сегодня. Пожалуй, новая школа и мои новые одноклассники, а также работа, отбирающая много энергии и сил, слишком вымотали меня, что сейчас мне хотелось только побыть одному. Шут его знает, даст ли Рома насладиться временем в одиночестве дома, но, к счастью, сейчас я смогу отдохнуть от социума аж целый час, прогуливаясь до своей обители наедине с собой. В наушниках на полной громкости играли Mindless Self Indulgence, что невольно захотелось срочно достать гитару со спины, и навалять партий так пять. Ну так, чтобы душу попустило. Не знаю как я ещё не окочурился, занимаясь этим на протяжении всего вечера, но, видимо, желание дербанить гитару в любой момент своей жизни во мне не успокоится никогда. Даже в гробу буду лежать с гитарой, покойно напевая «Танец злобного гения». Я заметил, что под полночь уже заметно начинало холодать, отчего чувствовал полнейший экстаз, искренне не любя ту непонятную погоду, когда тебе вроде тепло, а вроде и наоборот. Поэтому, удачно находясь на улице, я наслаждался изумительным прохладным воздухом, пропуская его через все клеточки своего тела. Наверное, даже будет хорошей идеей пойти через парк, тем самым увеличив время дороги до дома. Так, в принципе, я и поступил. Пока я шел, то думал о завтрашнем дне, и, само собой, о школе. Сегодняшний день мне особо ни о чем не сказал, вроде самая обычная школа и самые обычные люди в ней. Но могу даже с уверенностью сказать, что в моей прежней школе всё было значительно хуже. Не то чтобы там были хреновые учителя, или неприятные люди, но негатива было гораздо больше. Я даже удивился, когда увидел сплоченный и задорный класс. У нас все были довольно спокойные, и, в каком-то смысле, даже скучные. Интересно, они уже разошлись? И, задумавшись, внезапно обо что-то споткнулся. Вовремя спохватившись, я сумел устоять на ногах, но то, обо что я споткнулся, буквально на секунду заставило меня растеряться. Первая мысль — бездомный алкаш, вторая — человек, которому стало плохо. Я решил слегка обойти «препятствие» вокруг, чтобы понять кто же всё-таки так «удобно» примостился рядом с тротуаром в парковых кустах. Я обомлел и по-началу не поверил своим глазам. На траве лежал никто иной, как Филипп Савельев. Не особо быстро сообразив, я смог собрать целостную картину воедино. На нем нет никаких следов побоев или чего-то подобного. Значит, это не в следствии драки. И оставалось два варианта. Он болен, и грохнулся от плохого самочувствия. Или. Он настолько напился, что вырубился. Ставил я на второй вариант. И, недолго думая, решил написать одноклассникам. Ибо, какого хрена он лежит здесь один в полном отрубе, если были они все вместе? беседа: тупые дебилы Интересно, кто додумался до такой самокритики.

Матвей Соколов 23:03 *отправил фотографию* Матвей Соколов 23:03 как вы умудрились его потерять?

Алексей Киселев 23:06 в смфсле Понятно, там все в пьяном угаре.

Матвей Соколов 23:06 почему Савельев валяется на траве в парке, так и еще в отрубе? Матвей Соколов 23:07 вы дебилы?)) как можно было не заметить, что он отрубился

Я уже начинал злиться от такой безответственности со стороны ребят, потому что, раз уж планируете напиваться вместе, то следите хотя бы немного за состоянием других. Вдруг кто упьется настолько, что будет лежать не как Филипп, который определенно просто спал, а как человек с остановкой сердца, которому нужна помощь. Пока я думал, что мне делать дальше, то решил всё же поднять бедного алкаша с земли, и усадить его хотя бы на скамейку. — Савельев, — начал я поднимать его, — Подъем. Он оказался даже тяжелее, чем я думал. Но у меня получилось. Выглядел он, конечно, очень не очень. Но, представьте себе, он даже смог прийти в себя! — Филипп, ты как? — сразу же поинтересовался я. Вдруг ему совсем хуево. Еле живой Савельев посмотрел на меня совершенно пустым взглядом. Короче говоря, он даже не понял кто он, где он, и кто с ним пытается разговаривать. — Я спать хочу… — несчастно признался он, после чего снова отключился, упав на мое плечо. Ну пиздец. Ну и что делать? Я так и не придумал. Да я даже не знаю где он живет! А спрашивать у него самого — совсем бесполезная идея. Вряд ли он сейчас сможет мне сказать хоть что-то разумное. Узнать где он живет у Ани или Егора оказалось также невозможным, потому что оба в последний раз заходили в сеть утром. Оставалось только одно. Нести его к себе домой. — Бля, — неожиданно промычал Филипп, — Цитрусы… Цитрусы?

***

Затащить его в лифт, пытаясь не долбануть его бошкой обо что-то тяжелое, было той еще задачкой. Я так запыхался, что вообще забыл, что собирался сегодня потупить в гордом одиночестве. А кроме тела весом примерно в 65 килограмм, я ещё нес на спине не особо легкую гитару. Филипп разрушил все мои планы на спокойный вечер. Интересно как я буду объяснять всё его новому классному, который по удивительному совпадению оказался моим братом, который сейчас, скорее всего, мирно попивал чай на какой-нибудь кухне. — Ром, открывай! — постучал я громко в дверь, стараясь держать Савельева, чтобы он не упал, — Быстрее! Услышав поворот ключей в замочной скважине, я быстро отошел от двери, чтобы об нее случайно не стукнулся Филипп. Реакция Ромы меня значительно позабавила. Он просто молча посмотрел сначала на меня, а потом на моего неожиданного спутника, и с такими же немыми эмоциями пропустил нас внутрь квартиры. — Боже, — наконец сбросил я тяжелую тушу, посадив ее у стеночки в коридоре, — Это капец! — Это Савельев Филипп что-ли? — озадаченно спросил меня брат. Я лишь кивнул. — А что с ним? — продолжал он задавать вопросы. — Он пьянющий в зюзю отрубился на траве, а такие же пьяные одноклассники этого не заметили, — от бессилия я сел на пол, — А я, проходя мимо, об него споткнулся. Рома прыснул смехом. — Жесть вы, ребятки, — оперся о стену брат, периодически посматривая на спящего в его коридоре собственного ученика, — Ну, ты его отнеси на кровать что-ли. — Да ща соображу, дай дух перевести, — я правда охренел тащить его через весь квартал, — Я уже предвкушаю наше утреннее сборище, — немного истерично усмехнулся я. Савельев же не знал, что великий Роман Андреевич — мой родной брат. Но, в конце концов, Филиппа я решил разместить в своей кровати, любезно накрыв его одеялом, а сам пошел спать на диван. Но, перед этим, я взял его телефон, благо он был без пароля, и написал контакту с именем «Мама», что её блудной сын сегодня останется ночевать у Игоря. И, разумеется, сделал это от лица Филиппа. Не знаю, какие у него отношения с семьей, но я посчитал это разумным решением, хоть и, возможно, наглым.