Запах цитрусовых

pov Матвей Совсем не спится. Как же я не люблю ночевать не у себя дома. Так хочется в свою родную кровать, в просторную, с пышными одеялами, со своей подушкой. Прям личного пространства не хватает. Спать втроем на повидавшем виды диване — это конечно мощно. Не дюймовочки же делят со мной такую радость. Егор — спортивная шпала, Филиппа тоже растишкой в детстве перекормили. И я где-то между. Интересно, все уже заснули? А то мне скучно бодрствовать одному. С Аней-то всё понятно. Она точно спит. Услышав её рассказ, мне было её по-настоящему жаль. Хоть я и не особо это продемонстрировал. Я не так долго её знаю, но могу представить, что она чувствует. Это храбрый поступок, но ей наверняка сейчас очень страшно. Каким бы сильным человеком она не была. Егор как бедный родственник уткнулся в угол дивана и сладко засопел, можно предположить, что он тоже уже спит. Как-то неудобно мы его квартиру оккупировали. Надо будет потом проставиться. А вот с ним что? Я аккуратно повернулся в сторону Савельева, чтобы посмотреть как обстоят дела со сном у него. И хватило пару секунд чтобы понять, что он точно не спит. Как я это понял? Тело зажато, дыхание явно не такое, какое в состоянии сна. Губы поджаты. Прям что-то напряжен паренек. А спит он обычно сладко. Я же видел. На самом деле я неплохо разбираюсь в поведенческой психологии, что не раз удивляло всех спящих в комнате, мол, откуда ты всё знаешь? Но я и не стараюсь акцентировать на этом внимание, а то ведь так анализируя всех, можно потерять весь вкус реальных взаимодействий с людьми. Так сказать, использую там где надо. И сейчас, я считаю, самое время. — Филь, — прошептал я, аккуратно касаясь его плеча, чтобы не напугать, — Ты же не спишь? Друг по бессоннице, почти сразу же приоткрыл глаза, подтверждая то, что он тоже не спит. Прекрасно. — Не сплю, — шепот в ответ. И вновь ночная тишина. Ну… И что дальше? Как-то я еще не успел придумать, быстро он «очнулся» однако. А мы снова попали в какой-то неоднозначный момент. То, что было вчера — сложно назвать чем-то однозначным и вообще понятным. Нравится ли мне Филипп? — Да. Хотел ли я правда его поцеловать? — Да. Был ли у меня ещё подобный опыт? — Нет. В этом и проблема. У меня никогда не было железного разделения на отношения с девушкой и на отношения с парнем. Главное чтобы человек был хороший. Но отношений с парнями у меня всё же не было. С девушками порой случалось. Но не с парнями. Поэтому это всё как-то сложно. — Ну? — вырвал меня из раздумий лохматыш активно претендующий на причину моей сомнительной ориентации, — Что задумал? Я не знаю что думает об этом всём сам Филипп, но… Я точно чувствую, что он какой-то не такой, как остальные. — Пойдем чай попьем? — единственное что я придумал, чтобы всё-таки не просрать отличную возможность провести хотя бы немного времени вдвоем. — Ты реально чудной какой-то… — уставше пробубнил Филипп, даже немного поморщившись, но в конце концов принимая моё предложение, — Пошли. И мы тихо встали, проскочив на носочках в кухню. Дверь прикрыли, минимум света включили. Теперь уж и расслабиться можно. Только мой Филя видимо реально хотел уснуть, а я взял и разрушил его старательные попытки. Ибо он как сонный кот присел на пол поближе к батарее, и по его виду можно было сказать, что он готов спать прямо тут. Но здесь, хочу я сказать, и правда получше будет. Я решил не мучиться долго с чаем, быстро всё наварил, и поскорее присел рядом. У батареи действительно сиделось очень хорошо, не совру. — Ты все ещё обижен на меня? — решил я начать разговор первым, пока мой собеседник окончательно не окунулся в царство морфея. — Нет, — повернулся Филипп ко мне, создавая прямой зрительный контакт для диалога, — Я злился утром, но уже не злюсь. Довольно честно. И слава богу, не люблю запутанные разговоры. — А ты? Стоп, он правда подумал, что я буду злиться после этого или что я буду обижен? Мне-то чего обижаться? Неужели он еще и виноватым себя чувствует? Я немного прифигел, потому что для меня было достаточно очевидно, что всю кашу заварил я. А он так, подхватил на драйве. — Я совершенно не злюсь и не обижаюсь, — немного хмуро и виновато посмотрел на него я, пытаясь в полумраке хоть как-то разглядеть его эмоции, — Ты чего? — продолжил уже чуть тише. — Да ничего, ты просто почти всегда кремнем ходишь, — вздохнул он, зачем-то еще больше лохматя свои волосы, — Но хорошо, если всё хорошо, — и отвел взгляд. Что-то мне это совсем не нравится. Как-то разговор в грустное русло заходит. Может нервничает? Я уже как-то совсем отъехал от общей атмосферы происходящего, забыв в какой ситуации мы находимся, и что лучше новых проблем не создавать, но я просто не мог идти против своих ощущений. Я же вижу, что что-то конкретно не так, я же вижу что я обязан что-то сделать. И я точно вижу, что здесь нельзя не быть откровенным, чтобы быть с ним наравне. — Филипп, — я как-то чересчур открыто взял его за руку, посчитав, что это сейчас важно, — Ты можешь спрашивать всё что хочешь, даже если тебе это кажется неправильным. Мы конечно оба немного ошалели с моего этого жеста, но сопротивляться и останавливать никто не стал. — Я просто не понимаю почему это произошло, — он прикрыл лицо рукой, то ли от смущения, то ли от напряжения, и продолжал говорить, — У меня такого еще не было. Я не понимаю. Какой он искренний и неподдельный. — У меня тоже такого не было, — честно признался я, не переставая гладить его руку, — Ты первый. Я решил уже тоже полноценно повернуться к нему, чтобы не смотреть в полуоборота, а он после этого тоже решил сильнее не закрываться, уже смотря прямо на меня. Я не могу. Как можно так проникнуться человеком, едва его зная? Может гормоны? Хотя я таким никогда не страдал. Всё всегда своевременно решал и не бросался на кого попало. Я вообще очень сдержанный человек, не кручу беспорядочные связи и не могу жить лишь на одной страсти. Да и партнеров у меня было не так много. И всё по-честному, всё по-искреннему. — Тебе нравятся парни? — как-то неуверенно прозвучал вопрос от него, словно боится глупым показаться. — Ты мне нравишься, поэтому это и произошло. От такой честности я аж сам отлетел, не то что Филипп. Как-то я вообще не предполагал таких поворотов событий, да и еще с одноклассником с новой школы. А Савельев прям завис. Мне уже страшно. Не зря ли я это сказал… Но пути назад уже нет, какой бы ответ сейчас я не получил. — Филь, — вновь обратился я к нему, не скрывая своей и так редкой нежности, — Я понимаю, что это сложно, я и сам сначала растерялся. Я уже не мог что-то утаивать и сглаживать углы. Раз уж начал, то до победного. — Я не знаю как так вышло, почему ты, и почему всё это случилось так быстро, — я был настолько смущен, что уже сам захотел спрятаться, утыкаясь головой в коленку и прикрываясь кудрями, — Но так вышло. Извини, если тебе это неприятно. После всех сказанных слов до меня всё-таки начало доходить, что я попал по полной. С чего я вообще взял, что могу это всё так открыто говорить? Может он сидит терпит и вообще мне сейчас как вмажет кулаком, за всю, так сказать, гейскую любовь причиненную, и буду знать как вовремя не затыкаться. Вроде хотел исправить гнетущую атмосферу, а в итоге сам сейчас и закинул все наши отношения в глубокую яму. Но спустя пару секунд я вдруг почувствовал едва ощутимые прикосновения по голове. — Мне нравятся твои волосы, — усмехнувшись сказал Филипп, перебирая прядки волос, — Ты прям как натуральный баран, — и снова смеясь хрюкнул. Я от такого совсем выпал, что действительно пришлось поднять голову, чтобы посмотреть этому приколисту в глаза. Я ему тут вообще-то важные вещи говорю, а он меня с бараном сравнивает. Ну что за человек? — Ты меня вообще слушаешь? — твердо и серьезно спросил я, — Какой баран? — Да самый настоящий. И произошло то, чего я совершенно сейчас не ожидал. Наверное самый нежный, хоть и немного смазанный, неумелый, поцелуй в моей жизни. Однако, продлился он недолго. Филипп уже буквально через пару секунд отстранился, но не значительно сокращая расстояние между нами. — Я даже не думал, что ты можешь быть таким разговорчивым, особенно на тему своих чувств, — сказал мой видимо уже не друг, кладя свою голову мне на плечо, — Я так хочу, спать, Матюш. Я вообще не понял ничего. Но раз уж опять «Матюш» значит как минимум конфликт исчерпан. — Я пока не знаю, что тебе сказать, — не поднимая головы, продолжал Филипп, — Но ты мне точно небезразличен. Я рад, что хотя бы так. Нам ведь некуда спешить, всё это и так неожиданно. — Для меня это всё слишком ново и мне нужно время, — наконец отстранился он и обезоруживающе посмотрел на меня, — Хорошо? — Конечно. На том и порешили.