Запах цитрусовых

Pov Рома — Что вы хотите посмотреть? — настраивал я проектор в своей комнате, подбирая нужные настройки. Хотел бы я сказать, что совсем не слышал их разговор, но было настолько громко, что наша шумоизоляция, к сожалению, не помогла сохранить все в конфиденциальности. — Решили пересмотреть «Иллюзию обмана», — принес еще подушек Матвей, раскладывая их на моей кровати, так как у меня оказалось больше места. — Я вообще не понимаю, нахрена было меня целовать, кто вообще целует других без разрешения?! От воспоминаний о сказанном портилось настроение. С кем у нее сложилась такая ситуация? Неужели с Дьячковым? Но она, видимо, не очень хотела. Раздражает, что ничего не могу спросить. — Готово, — наконец закончил я с выведением картинки на стену, — Только не снесите. Давно у меня не было столько людей в комнате. Матвей с Филиппом заняли середину кровати. Аня сбоку. И я с другой стороны. Как мы вообще здесь поместимся? В тесноте, да не в обиде? Не думаю, что кровать настолько большая. — Включай, у нас тоже все готово. На стене начался фильм. Я решил не стеснять никого, и остаться в рабочем кресле. Думаю, так всем будет удобнее. Стоило ли давать ей свою одежду? Я как-то машинально это сделал, совсем не подумал. Наверное, это было странно и неловко. Но она ей шла. Это ужасно неправильно, но… Как есть. Аня была до милого уютной в одежде больше на два размера. Ребята дружно обсуждали происходящее на «экране». Я смотрел этот фильм довольно много раз, и был совсем не против пересмотреть еще раз. Хорошая картина. Но концентрация совсем не шла, то ли от остаточной сонливости, то ли от чего-то еще. Спал в линзах, теперь в глазах сухо. Пришлось надеть очки. Ближе к середине фильма я немного включился. Уже вступал в обсуждения и комментировал сцены. Время перевалило за двенадцать. — Рубит меня что-то, — завыл Филипп, зевая, — После плотного обеда по закону Архимеда… — Меня тоже начинает, — согласился Матвей, потягиваясь. — Я нормально пока, — пожала Аня плечами, не отрываясь от просмотра. Я тем более спать не хочу. И так проспал полдня. — Я пойду, наверное, немного полежу… — аккуратно сполз с кровати Савельев, нагнувшись, чтобы не мешать, — Может очухаюсь еще. — Я, пожалуй, тоже, — и вслед за ним Матвей, — Скорее всего еще вернемся, если сейчас не уснем, смотрите пока без нас. И оба вышли из комнаты. Оставив нас с Аней наедине. — Вам удобно там сидеть?.. — заговорила Аня, выглядя немного растерянно, — Может сюда всё-таки сядете? — кивнула на освободившееся место на кровати. — Тебе не кажется, что это немного странно будет? — сдержал я нервный смешок. — А чего странного? — дернулись у нее брови, — Мы же просто фильм смотрим… Видимо, последняя реплика дошла до нее не сразу, потому что спустя пару секунд Алексеева стыдливо влепила себе ладонью в лоб, прям как когда пришла. — Можно я сегодня больше не буду говорить, я сегодня чудачка слишком, — и скрыла от меня глаза ладонью. — Все нормально, — все-таки сел я на кровать, чуть поодаль от нее, — Тяжелый день, я все понимаю. На самом деле, я перестал что-либо понимать буквально после фразы: — Мы же просто фильм смотрим. — И не говорите, — тяжело вздохнула Аня, — Как-то слишком для обычной субботы. — Можешь поделиться, если хочешь, — я максимально старался сохранять самообладание, и не выдавать больший интерес, — Ты выглядела очень озадаченной, когда пришла, может, я смогу чем-то помочь? Хотя, чем я ей тут помогу? Глупо прозвучало. — Я не хочу рассказывать вам об этом… — повернулась она на меня, расслабляясь в лице, — Это не столь важно. — Уверена? — посмотрел я на нее в ответ, откидываясь поудобнее на подушку, — Ты извини, если я лезу не в свое дело, ты не обязана рассказывать, просто я удивился, что ты чему-то настолько разозлилась. Фильм уже никто не смотрел. — Ну вы же знаете, я немного вспыльчивый человек, — мягко улыбнулась она, отводя взгляд. — Ты не вспыльчивая, — подвинулся я на автомате к ней ближе, — Просто у тебя твердый характер. — Сложный, вы хотели сказать? — как-то грустно усмехнулась она, тоже переходя в положение полулежа. — Совсем нет, — ответил я тише, начиная чувствовать напряжение, — Просто парень, который поцеловал тебя сегодня без разрешения, абсолютно тебя не заслуживает, — неожиданно вырвалось у меня. — Так вы и так всё знаете, получается? — но она почему-то не злилась. — Я не хотел, так вышло, — тяжело вздохнул я, на пару секунд прикрывая глаза, — Вы слишком громко разговаривали… В горле встал тяжелый комок. Я совсем не хотел говорить об этом всём так в открытую. — Извините, — поморщилась Аня, снова сжимаясь во что-то нервное и уставшее, — Я не хотела так шуметь, — и снова вернула внимание на фильм. — Я не злюсь, — сказал я, уставившись в потолок, — Просто… Разговор начинал утомлять. Подбирать выражения, читать атмосферу, и помнить о том с кем я сейчас нахожусь — забирало много сил. Между нами сложное расстояние, и, наверное, это правильно, что оно есть. — «Просто» что? — прозвучало тише и как-то разочарованно. — Ничего, Ань, — потер я глаза, снимая раздражающие очки, — Забудь, давай смотреть фильм. — Вы снова такой… — еле слышно вздохнула она с некой тяжестью, — Прям как тогда. — Когда? — не понял я. — Когда было собрание по поводу дня самоуправления. На следующий день после нашей той переписки? Когда она сказала, что нам не нужно общаться и я врезался в нее сразу же как встретил? — Что со мной было не так? — Обиженный… — подбирала Аня слова, обнимая себя за колени, — Чем-то недовольный, раздраженный, — усмехнулась она нервно, — И почему-то каждый раз я всем телом чувствую, как вы обратно увеличиваете дистанцию между нами, сразу же после того, как сами ее сократили. Почему она говорит об этом? Обижаюсь? Раздражен? — Я… — хотел я опровергнуть сказанное, но вдруг понял, что, наверное, всё так, как она и сказала. Сомневаюсь, что удавалось хорошо маскироваться. В тот день я правда был расстроен. Мне совсем не нравилось существование этих «правильных» условий для общения, где можно разговаривать лишь об учебе, либо взглядом. Или лучше совсем не разговаривать. — Разве мы не хорошо с тобой общаемся? — почувствовал я, как напряглись плечи, — Ты думаешь я холоден к тебе? Как я, вообще, могу быть к тебе холоден, Ань? — Тогда почему вы злитесь сейчас? — Почему ты думаешь, что я злюсь? — не давал я пробить оборону, — Я абсолютно спокоен, — соврал. Ей не обязательно знать причины моего настроения. Ей не обязательно знать, что меня раздражает факт того, что нам нельзя сближаться, не обязательно знать, насколько много я о ней думаю, и как меня нервирует неаккуратное отношение к ней от других людей. Злит, что не могу не злиться, что не могу сделать вид, что этого всего нет, и что приходится мириться с обстоятельствами. Что я обязан с ними мириться. — Да потому что как только разговор зашел об этом идиотском поцелуе и о том, кто чего заслуживает, у вас сразу же лицо перекосило! — громко буркнула Аня, поворачиваясь ко мне спиной и спуская ноги с кровати, — Понять не могу, чем я вас так расстроила, но если не нравится о чем-то разговаривать, лучше и не начинать разговор. Кажется вот-вот начнется ссора. Ужасное продолжение вечера. Я её разозлил. — Не начинать разговор, Алексеева? — на автомате взял я её за кисть, предположив, что она собирается уйти, — Конечно мне не всё равно, что Дьячков настойчиво лезет к тебе со всякими увлекательными предложениями, даже не спросив у тебя согласия! — завелся я, всё-таки не сумев сдержаться, — Если я и злюсь, то только на него и на себя, — прозвучало виновато и твердо, — Но никак не на тебя. Аня молчала с опущенной головой. А меня всё продолжало нести не в то направление, в которое хотелось бы. Не в то которое было бы правильнее. — Ты думаешь это нормально, если я тебе прямо об этом сказал бы? — немного понизил я тон, чувствуя разочарование в себе, — Типо: «Слушай, Ань, мне это все не нравится»? Или «Слушай, Алексеева, я тебе никто, но не давай себя целовать кому попало»? — спросил я до смешного искренне, — Я и права не имею говорить тебе нечто подобное. — Почему тебя это волнует?.. — прозвучало тихо, отчасти грустно. — Подумай, — провел я большим пальцем по ее руке, отпуская, и, схватив сигареты из выдвижного ящика, угрюмо направился в сторону балкона. Безумно хочется курить. Между нами сложное расстояние, и, наверное, это правильно, что оно есть. Абсурдная мысль. Стоит запустить одну искорку, как это расстояние начинает трещать как бревна в пожаре, и рассыпается в пыль. Холодно снаружи. Окно мерзко скрипнуло, отъезжая в сторону. В пачке осталось всего две сигареты. Одна из них уже отдавалась горечью на языке. Плохая привычка успокаиваться таким способом. Но до чего же я кретин. Вспылил как мальчишка малолетний. Вечно слова расходятся с действиями. Еще и голос повысил, просто позор, Соколов. Нашел на кого срываться. Нашел что сказать. Позади открылась дверь, на пару секунд впуская тепло. Аня уперлась руками в окно, закрывая глаза и вдыхая свежий воздух. Пару минут мы стояли молча, и я зажег уже вторую сигарету. — Извини, что накричала на тебя, — опустила она голову, разрезая тишину, — Просто мне не по себе, когда ты ходишь с таким напряженным лицом, и раздражает, что не понимаю причин. — Ты еще и извиняться вздумала?.. — начал я понемногу расслабляться, но все равно чувствуя тяжесть в груди, — Это ты меня извини, что я повысил голос, — выдохнул горячий дым, сглатывая першение, — Повел себя как идиот последний, ты не виновата. — Нет, я тоже хороша, слишком хочу всё знать и перегибаю палку, — высунула она голову наружу, осматриваясь по сторонам, — Всё-таки тяжелый у меня характер иногда. — Давай хотя бы сейчас не будем спорить кто прав, а кто виноват? — машинально усмехнулся я, цокая, — И просто сойдемся на том, что главный ответственный за это всё — я. Аня театрально закатила глаза. — Ничего нового, — прозвучало налегке, — Чтоб вы знали, — опять почему-то на «вы» — Никаких удивительно-увлекательных предложений мне не делали, меня всего лишь поцеловали в щеку… — стушевалась Аня, опуская глаза, — Неожиданно конечно, но не смертельно. — Буду знать, Алексеева, — стало мне забавно, и немного неловко, — Но лучше пусть твои кавалеры будут более тактичными. — Я что вам Элен Курагина какая-то? — скривила она улыбку, — Когда их стало больше, чем один? — Не знаю, Алексеева, не знаю, — немного подтрунил её я, — Не настолько осведомлен твоей личной жизнью пока что. Атмосфера наконец перестала быть настолько напряженной. Осадок от ссоры с каждой минутой сменялся чем-то… Более приятным и спокойным. И мне совсем не хотелось вновь прокручивать в голове то, что было полчаса назад. — Можно? — устремила Аня свой взгляд на почти докуренную сигарету в моих руках, — Одну затяжку. — Не-а, — хохотнул я от удивления, — Какие тебе сигареты, Алексеева, ты же будущая золотая медалистка, я же не совсем поехавший, в самом деле. — А что, золотые медалистки не курят? — скептически хмыкнула она, явно наигранно разочаровавшись в моем ответе, — Или вы думаете когда я с Егором и Филиппом, то за компанию имитирую курение соленой соломкой из буфета? Не ожидал я, что она вообще когда-либо пробовала курить. — Не хочу развивать в тебе пагубные привычки, — махнул я рукой, опираясь головой на другую, — Такой грех на душу брать не буду, уж извини, — и расслабленно улыбнулся, искоса глядя на нее. — Это у вас может быть зависимость, а у меня так — под подходящую атмосферу, — не сдавалась она, пододвигаясь ко мне ближе. — А у нас сейчас с тобой такая атмосфера, что курить захотелось, не пойму? — прозвучало от меня отчасти игриво, — Я докуриваю, Алексеева, а тебе лучше впредь не курить. Казалось, я довольно четко поставил точку в этой теме, но Аня не хотела отступать, и с какими-то зажжёнными глазами, рывком двинулась ко мне. В росте ей явно не доставало, поэтому я сразу рефлекторно поднял руку вверх, чтобы она не успела ее перехватить. — Я же все равно сделаю эту одну тяжку, Роман Андреевич, — состроила она деловитое лицо, совсем не сомневаясь в себе. — Не думаю. Дабы ознаменовать свою победу над её рвением закурить, я одним быстрым движением докурил сигарету до пустого бычка, щелчком выбрасывая его в открытое окно. И снова встал в свою вальяжную позу, укладываясь головой на руку. Алексеева на секунду в каком-то волнении распахнула глаза, а потом с лицом «Ладно, с Богом» коснулась ладонью моей щеки. Я опешил, моментально вытягиваясь в росте и закашливаясь. Неужели она хотела?.. — Извините, — одернула она руку, как от горячего, попутно пытаясь принять какое-то более естественное положение, — Я это… — забегала Аня глазами по деревянному подоконнику, — Неважно, в общем… — и отвернулась обратно в улицу, хватаясь руками за раннее упомянутую несчастную деревяшку. Я даже не знал что и сказать. Видимо, она в «прямом» смысле хотела попробовать забрать эту последнюю затяжку. Видал я такое в подростковые годы… Небезызвестная цыганочка. Но от нее, всё же, слишком неожиданно. Смутился. — Ань, это… Как бы… — не получалось у меня сформулировать свои мысли правильно, — Блин, — почесал я затылок, набирая побольше воздуха в легкие. — Да всё нормально! — нервно хохотнула она, отмахиваясь, — Я просто… Боже, — и закрыла лицо руками, тяжело вздыхая, — Я не в себе, правда, извини. Мне стало тяжело смотреть на неё. Мне и приятно?.. И неловко, и стыдно, и не хочется, чтобы она так переживала? Вновь новая неизвестная мне сторона. Которой я вновь не должен был очаровываться. Такая стойкая Алексеева, такая умная, сдержанная, рассудительная, сейчас удивляла снова и снова. — Ань, — осторожно я отвел ее руку от лица, — Всё нормально с тобой, я просто не ожидал. — Ну так правильно, что не ожидали, — как-то возмущенно усмехнулась она, приподнимая брови, — Забудьте об этом, ладно? Ты права. Но сейчас… Я не хочу. Раз уж сегодня все какие-то чудные, пожалуй… Ладно. Хотя бы сейчас. Просто так. Просто оставив это здесь, в эти минуты, в этом дне, на этом балконе. Просто сделать то, что хочется. Передав всю нежность, благодарность и восхищение, которые я чувствую. Не требуя ничего взамен. — Ань… С твоего позволения. Пока Алексеева возвращала свой растерянный взгляд на меня, задавая, наверное, нужный немой вопрос выражением лица, я позволил себе хотя бы на мгновение отпустить всё то, что с такой тяжестью лежит на душе. Я ведь тоже человек. — Я рад, что мы познакомились, — аккуратно прислонился я губами к её виску, оставляя невесомый поцелуй, и неспеша отстраняясь через несколько секунд, — Прости за это. — Поче… — будто резко проснулась Аня, не успев договорить. В балконную дверь постучали. Слава богу, что не пятью минутами раннее. Через стекло я увидел удивленного Филиппа. — Вы чего там мерзните? — прозвучал его вопрос глухо через дверь, — Курите? — и прислонил ухо к стеклу, готовясь услышать ответ. Аня подошла первая, дергая за ручку. Филипп озадаченно на нее посмотрел, всматриваясь. — Да так, пробник обсуждали, — потерла она руки, пробираясь мимо него в комнату, — Вы еще не спите? Ну, может и к лучшему, что всё так. — Мы заснули, но недавно проснулись от уведомления какого-то, — подошел Филипп к ней, касаясь плеча, — Ты не хочешь еще спать? — Хочу, — кивнула она уверенно, — Постелете мне диван? И Савельев увел ее из комнаты, обнимая за плечи. Суматошный день, и правда. Я ничем не лучше Дьячкова.