Бессонница

      Каледон Хокли не мог больше находиться в своей каюте.       Он задыхался от ярости и бессилия. Лавджой видел его невесту, Роуз, вместе с Джеком на нижней палубе, среди различного сброда, с бокалом пива и с сигаретой в зубах. Представлять эту картину оказалось невыносимой пыткой. Каледона бросало то в жар, то в холод, словно в лихорадке. Он уже скинул пиджак и сейчас неловкими пальцами пытался избавиться от бабочки, душащей, словно тугой ошейник.       Роуз танцевала с ним, с этим ничтожным тараканом, бездомным художником, крепко прижимаясь к нему. А ведь Каледон, без пяти минут законный супруг, просил свою невесту зайти сегодня вечером, но она предпочла компанию безродных бродяг. Грязная потаскуха! Хокли залпом допил остатки бренди и швырнул пустой стакан в стену. Немыслимо! Всё это казалось больше похожим на дурной сон. Неужели это и вправду происходит с ним?       Каледон впился руками в собственные волосы и зажмурился, пытаясь взять эмоции под контроль. Ему нужно срочно проветрить голову. Покурить. Хоть как-то успокоиться. Игнорируя личный променад, Хокли выскользнул на верхнюю палубу. Она всегда пустовала в позднее время.       Ледяной воздух приятно холодил кожу. Снаружи оказалось намного прохладнее, чем предполагалось. Возможно, стоило накинуть пиджак, но возвращаться Кэлу уже не хотелось. Вместо этого он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и глубоко вдохнул ночной воздух. Жар в груди, кажется, стал понемногу утихать.       Поёжившись от резкого дуновения ветра, Кэл достал из кармана брюк портсигар и нервно закурил. Океан бесконечным чёрным покрывалом мирно раскинулся перед ним. Небо, усеянное звёздами, где-то в районе горизонта сливалось с водной гладью, создавая необычный эффект бесконечности. Впрочем, всё вокруг и правда было бесконечным: и океан, и небо, и растерянность Кэла. Он задумчиво посмотрел на огонёк сигареты и шумно выдохнул дым.       — Мистер Хокли? — раздался у него за спиной женский голос. Кэл от неожиданности чуть не выронил сигарету и обернулся. Графиня Люси Ротес? Как-то странно было видеть её здесь, на холоде, посреди ночи.       — Графиня? В такой час… — он вежливо улыбнулся и кивнул.       — Не спится. Вижу, вам тоже, — она подошла к парапету, облокотилась на него и посмотрела куда-то в сторону чёрной бесконечности.       — Да… — нехотя согласился Хокли. Настроение совсем не располагало к светской болтовне ни о чём, но разговор свернул в неожиданное русло.       — Из-за Роуз? — прямо спросила графиня.       — Что? — моргнув, переспросил Кэл. Вести подобную беседу он был ещё в меньшем настроении, чем светскую.       — Вы здесь из-за Роуз? — Люси повторила вопрос. Наверняка она заметила, как изменился в лице этот «излишне самоуверенный янки», но отступать и сменить тему не сочла нужным.       Каледон молча уставился на женщину, которая продолжала всматриваться в океан. Ветер безжалостно трепал его неуложенные волосы.       — Вовсе нет. В каюте душно и я… — он попытался исправить ситуацию и спасти их от неловкого разговора, но получилось скверно.       — Понятно. Она не вернулась с нижней палубы? — уточнила графиня, а у Хокли аж челюсть приоткрылась.       — Нет! То есть… Да! То есть, с чего вы взяли? — чувствуя, что практически тонет в омуте этого разговора, сопротивлялся Кэл.       — Я видела её. Кажется, она была с тем парнишкой, которого вы любезно пригласили за стол, — усмехнулась Люси.       Хокли почувствовал, как вспыхнуло лицо. Жар снова подступал, словно разрывая грудную клетку изнутри. Он нервно заморгал и от напряжения стиснул зубы, мечтая, чтобы очередной порыв ветра скинул графиню за борт — лишь бы не терпеть унизительные насмешки. Ротес, кажется, забавлял этот разговор, судя по снисходительной улыбке. Чего она добивается? Что хочет услышать? Каледон сделал огромное усилие, чтобы подавить раздражение и вернуть лицу подобие умиротворённости. Наверняка со стороны это выглядело пугающе, словно оскал загнанного в угол зверя.       — У нас всё хорошо. Она просто поблагодарила его и вернулась, — сдавленным голосом соврал Кэл, выдавив кислую улыбку. И без того утраченное душевное равновесие теперь приблизилось к отметке «катастрофа». Роуз видел не только Лавджой. Вот что будут обсуждать в свете завтра утром, перемывая косточки его непутёвой невесте и ему самому. Не о такой «славе» он мечтал. И чем он это заслужил?..       — Странно, мне казалось, они уходили с палубы вместе. Но раз вы говорите… — графиня оттолкнулась от перил, намереваясь уйти, но Хокли резко поймал её за запястье.       — Она всё ещё там, — вдруг признался он, сам от себя этого не ожидая.       Хватка у него, стоит заметить, была железная — или, лучше сказать, стальная, какую полагается иметь сыну сталепромышленника. Удивительно, но Люси не испугалась порыва, по всей видимости, различив в глазах невозмутимого гордеца Кэла Хокли нечто, очень напоминающее отчаяние.       — Мне больно, — сдержанно заметила она, явно сморгнув подступающие слёзы от боли в крепко сжатом запястье.       — Мне тоже… — шепнул он, но руку женщины отпустил. — Простите.       Каледон думал, что графиня как можно быстрее покинет его, но вместо этого она лишь поправила бусы и облокотилась о парапет. Кэл снова закурил. Воцарилось молчание, но в нём не было неловкости, а, напротив, что-то вроде… сочувствия? Понимания? Странный момент. Каледон не знал, стоит ли, а главное, как продолжать столь неординарную беседу после его откровения.       Корабль спокойно шёл вперёд, и до них лишь изредка доносились то какие-то скрипы, то приглушённые голоса кого-то из персонала или моряков. Молчание нарушила Люси.       — Ей ведь семнадцать?       — Да…       — Каким вы были в семнадцать? — поинтересовалась она, переводя взгляд на Кэла с каким-то хитрым блеском в глазах. Кокетство? Сейчас Каледону меньше всего хотелось разбираться в том, что творилось в голове этой женщины. Он был разбит и не находил в себе сил дальше сопротивляться её расспросам.       — Отец был недоволен. Я создавал проблемы, — честно признался он, выдыхая дым в холодный сырой воздух.       — Как и многие из нас, — философски заметила графиня.       — И вы? Леди? — удивлённо уточнил Хокли.       — А леди не люди?       — Нет… То есть люди, но женщины… они сдержаннее, спокойнее.       — Нет. Нам просто меньше позволено, — не согласилась графиня, и Кэл замолчал, обдумывая её слова. Они звучали довольно современно, и Каледон не знал, как на них реагировать.       — Но её мать… — подобрал он наконец-то аргумент.       — Они разные, в силу опыта и возраста. Какой Руфь была в семнадцать?       — Я не знаю.       — Я тоже не знаю. Вы влюблены, — продолжила она свои умозаключения, к ужасу своего собеседника.       — Вовсе нет! — происходящее настолько выбивалось из обыденности, что Хокли почти уверился в том, что он прямо сейчас мирно спит в своей каюте и ему всё это снится. Просто диковинный и глупый сон.       — Тогда почему она? — словно допрашивая, продолжала графиня.       — Она красива, — Кэл сказал первое, что пришло в голову при мысли о причинах, которые могли бы побудить его жениться.       — Красивых много, — возразила Люси.       — Отличная родословная, — попытался ещё раз Хокли.       — Я знаю и получше, — пожала плечами графиня.       — Деньги, — в этот нелепый аргумент не поверил бы и сам Кэл, но надо же было что-то сказать. Он даже усмехнулся, не дожидаясь ответа собеседницы.       — Не смешно. Весь свет знает, что они в долгах, как в шелках, и что вы оплачиваете каждый их шаг, — она выразительно посмотрела на Кэла, который подтвердил её слова смешком, после чего грустно вздохнул, на какое-то время задумавшись.       — Она самая удивительная девушка из тех, что я встречал, — тихо признался он.       — А ещё она не любит вас. Как неожиданно, да? — эта женщина словно решила его уничтожить. И с чего Ротес вообще решила, что может лезть к нему в душу?       — Это временно, — фыркнул Кэл. В ответ послышался короткий смешок, теперь смешно было Люси.       Они снова молча смотрели на океан.       — Ваш отец…       — Он был против. Невыгодно и она слишком дерзкая. Он любит покорность, — ответил Кэл на незаданный вопрос.       — Типично.       — Скучно.       — И каков план на утро? — вздохнула графиня и внимательно посмотрела на собеседника.       — Я попробую поговорить, объяснить, что не стоит…       — Не послушает, — Люси тут же покачала головой.       — Посмотрим!       — Она упрямая.       — Я тоже!       — Бесспорно. И это проблема, — подытожила Люси.       — Почему вы говорите мне всё это? — задал наконец-то мучающий его вопрос Каледон.       — Вы неплохой человек, Кэл. Но мне показалось, что вы совсем один, — вздохнула графиня. — Одному тяжело. И скучно.       — У меня есть Роуз.       — Нет.       — Отец.       — Чуткий и отзывчивый?       — Просто отец. А ещё у меня есть Лавджой!       — Лакей? Значит, я была права, — в её словах не было злорадства, лишь прямота, и это подкупало. Как и её мягкая улыбка. Каледон отдал бы все деньги мира, лишь бы Роуз улыбалась ему так, искреннее и открыто.       — Правы… — с горечью признал он своё поражение.       — Холодно, — графиня поёжилась, а Кэл, внимательно посмотрев на неё, выбросил сигарету. Ему, наоборот, будто стало немного теплее рядом с ней. И это не было тем лихорадочным жаром, от которого он так пытался сбежать.       — Я провожу вас до каюты, — скорее констатировал, чем предложил Каледон. Графиня ответила кивком.       Они молча шли по пустынному коридору. Шорох подола платья графини вторил его негромким шагам. Весь корабль спал, и никому не было дела до двух людей, объединённых бессонницей. Люси то ли случайно, то ли намеренно коснулась его изящной ручкой в перчатке, но Каледон не придал этому особого значения, хоть и заметил.       — Зайдёте на чай, Кэл? — поинтересовалась она, открыв дверь.       Хокли внимательно разглядывал красивое аристократичное лицо. Такое не похожее на лицо Роуз. Его Роуз, как бы там ни считала графиня.       — Утром предстоит сложный разговор, — он покачал головой.       — Понимаю. Я часто гуляю в это время. Бессонница, — она улыбнулась, проходя в каюту.       — Надеюсь, что моя пройдёт, — хмыкнул Каледон.       — Вряд ли.       — Спокойной ночи, Люси, — он улыбнулся, вежливо целуя ей руку. На душе после их беседы стало как-то слишком легко для человека, который не спал вторые сутки… или третьи?       — До встречи, Кэл, — улыбнулась она в ответ. Дверь перед ним закрылась и щёлкнул замок.       Хокли замер, сдвинув брови в замешательстве и оценивая открывшуюся возможность. Графиня весьма хороша собой, а Роуз так холодна… Он было занёс руку, чтобы постучать, но так и не коснулся двери. Нет. По крайней мере, не сейчас.       Каледон тряхнул головой, прогоняя наваждение, и отшатнулся от двери, уверенно направляясь прочь. На мгновение ему показалось, что за спиной он услышал чей-то разочарованный вздох.