Мелодия под черным парусом

После заключения сделки прошли сутки. Дазай и Достоевский повторно всё обсудили, естественно включая в разговор Чую, так как он был основной действующей фигурой всего плана. Для ритуала нужны две серебряные чаши, которые на данный момент находятся на корабле Понсе де Леона. Поэтому капитаны сошлись на том, что вместе отправятся туда и заберут кубки. А потом уже к Источнику Молодости. Но для начала нужно доплыть до Тортуги, чтобы пополнить припасы. Поэтому ровно через неделю они договорились встретиться уже на месте. Пока они плыли Дазай решил дополнительно прочитать об этом ритуале. Из записей он узнал про то что сирен привязывали к столбу и оставляли умирать под палящим солнцем, опущенные на половину в воду, ради их слёз. Это было настолько жестоко. В какой-то момент Осаму даже понял, какую ненависть и страх испытывают существа перед людьми. Кстати об этом… Нужно проведать своего, уже получается, гостя. Выйдя из своей каюты, он открыл дверь напротив. Закрывать всё равно смысла не было. — Чиби-кун, ты тут как? — сходу спросил капитан. Однако, увидев дрожащего парня, он не на шутку испугался. – Что с тобой? —Х-холодно очень. — цокая зубами, проговорил Чуя. Осаму тут же подскочил к нему, стягивая свое тёмный плащ и закутывая в нём парня. И как он только сам не догадался? На корабле не очень тепло и плюсом ко всему идёт то, что Чуя вообще без одежды и ничего его не греет. — Так лучше? — искренне спросил Дазай. Не хотелось бы, чтобы парень заболел. Поэтому, получив отрицательный кивок, он подхватил растерянную сирену на руки и, толкнув дверь, чтобы она открылась шире, вышел и зашёл в собственную каюту. В капитанской каюте было, как ни странно, тепло. Наверное, потому что в ней стояли лампы, да и вообще каюта была обжита, а в той, где был Чуя - никто раньше не жил. Опустив на кровать рыжика, он отошёл к шкафу и достал оттуда свою рубашку. По размеру она уже была ему маловата, но Чуе будет в самый раз. — Подходящих штанов нету, но хотя бы рубашка есть. — сказал Осаму, оборачиваясь к сирене. Тот разглядывал и теребил пальцами рукав плаща. В голубых глазах было тысяча вопросов и чётко виднелось недоумение. — Я вижу, ты хочешь что-то спросить. Чуя замялся после этого вопроса. Как-то неудобно было спрашивать про то, почему Дазай отдал ему свою кожу. Может это считался как знак внимания или какой-то подарок. В его мире, если ты отдаешь другой сирене часть себя, то это очень много значит. Даже у сирен бывают чувства друг к другу, как бы не гласили легенды об их бесчувственности. В пример он мог привести Коё и Йосано. Их отношения были явно не простыми, учитывая их взгляды и разговоры. Также можно вспомнить Мичизо. Эта рыбина часто как бы невзначай касался его, обнимал и приносил ему подарки в виде вкусных рыб. Но зачем, если Чуя сам всё может? Бессмысленная трата времени. Сам Чуя не особо испытывал какие-то чувства. Коё любит как сестру, с Гин аналогично, Мичизо бесил иногда, Рюноскэ его названный брат, можно сказать, а Йосано наставница. Не было тех странных чувств и аллегорий* с бабочками, вызванные людьми. И к этому человеку он тоже ничего не чувствовал. Никаких бабочек, только отвращение и ненависть. И всё же, подобный жест его смутил. — Зачем ты дал мне свою кожу? Она тебе больше не нужна что-ли? — спросил Чуя, медленно стаскивая вещь с плечей. Так как одежды не было и в помине он снова стал голым. И это было...красиво. У Чуи была светлая кожа, выпирающие ключицы и россыпь веснушек на плечах. — Это называется одежда. У нас не принято щеголять голым, не все поймут такое…поведение. — кратко объяснил Дазай, обратно накидывая ткань на плечи. Длительное воздержание сильно сказывается на нём. Вон, уже на рыб встаёт. Жесть. — Зачем это? Что плохого в том, что ты выглядишь так, как на свет появился? — не понимал Чуя. — Это не плохо, но у нас это считается… как бы так выразиться…интимным. Только близкие должны видеть тебя таким. — тяжело вздохнул Осаму, — Если кто-то незнакомый увидит, то может и напасть на тебя с не очень хорошими намерениями. — Я не понимаю, кто-то всё же может съесть меня? — Да нет, это немного другое. Просто запомни: если тебя трогает другой человек и тебе это не нравится или неприятно, то можешь этого человека покалечить или съесть, как хочешь. — Как будто мне нужно твоё разрешение. Я и тебя могу съесть прямо сейчас. — Интересно как? Своими человеческими зубками ты не сделаешь этого. Да и не забывай про контракт, как только выполним это задание, то убьешь меня. А пока терпи. Чуя раздражённо нахмурился и отвернулся от капитана. Дазай ухмыльнулся и бросил в него вещи. — Тебе лучше одеться. Заедем в порт и куплю нормальную детскую одежду для твоей детской задницы. В этот же момент Осаму пожалел, что сказал, видя как непонимающе округляются голубые глаза, а рот открывается чтобы задать тот самый вопрос: — Что такое задница? И почему она детская? Дазай натурально взвыл. Чуя как ребенок, ей богу. Хотя его можно понять - он же сирена. — Задница - это то, на чем ты сейчас сидишь. Чуя сразу же посмотрел вниз и начал гладить ягодицы. Вот опять. Ему там мёдом намазано или что? — А спереди что? — спросил Чуя, поворачивая голову обратно и опуская вниз. — А можно я не буду тебе этого объяснять? По крайней мере сейчас. — почти что взвыл Осаму. Ему чертовски не хотелось проходить эту тему. Чуя сто процентов спросил бы ещё что-то по этому поводу, задал бы ещё кучу вопросов, на которые так не хочется отвечать. — Хорошо, не буду. — смиловался парень, — Всё равно потом я обратно превращусь. Закончив разговор, Чуя принялся натягивать на себя вещи. Ну старался. Он не то чтобы сильно разбирался и знал как и на что нужно надевать эту ткань. Поэтому Дазай подошёл и взял в руки рубашку. Он расправил вещь и завел её за а спину сирены. Тот, поняв что от него требуется, вставил руки в отверстия после чего капитан застегнул на пуговицы рубашку. Как и ожидалось вещь оказалось больше Чуи, аж до середины бедра. Увидев результат, Осаму решил что штаны пока лучше не давать. Они будут только мешаться, новые можно и в порту приобрести. Тем более, рубашка закрывала все прелести. (Что огорчало) — Вот видишь, в рубашке не так уж и плохо. — усмехнулся капитан, смотря на то как Чуя задирает длинные рукава аж до локтей: — Тебе даже идёт. — Спасибо, — тихо хмыкнул парень, поднимая голову: — но будет замечательно, если ты научишь меня всем этим человеческим штучкам, пока я в такой форме. — Отличная идея, чиби. Тебе нужно научиться ходить, чтобы хоть как-то выжить. — Как это связано интересно? — Ну в смысле как, на прямую. Во-первых от долгого сидения может болеть поясница и вообще вся нижняя часть, во-вторых от скуки умрёшь, а в третьих если ты хочешь чтобы я таскал тебя на руках, то пожалуйста, я не против. — Ну уж нет, лучше самому научиться, чем дать какому-то противному тронуть себя. Показывай как это делать! От такого заявления Дазай даже немного растерялся. Как показать то? В голове всплыла идея, которая должна помочь. Он подошёл к Чуе и, взяв того за руки, резко поднял и поставил на ноги. Тот покачнулся и упёрся ладонями в грудь капитана. — Постарайся переместить ногу вперёд. — сказал Дазай, наблюдая за тем как сирена, стыснув зубы, напряг ногу. Капитан сосредоточенно но с нежной походкой наблюдал за тем, как конечность сирены медленно передвигалась чуть вперёд. — Теперь, главное будь готов ступить на другую ногу. Не сильно напрягая, перенеси вес тела на нее. — давал указания Дазай. Чуя послушно старался соблюдать все указания «учителя». Но внезапно, его охватила дрожь, и он сильнее схватился за капитана, дабы не упасть. — Не переживай, с первого раза ни у кого не получается. Попробуй ещё раз. — подбодрил Осаму и это было даже приятно. В обществе сирен редко можно было встретить что-то похожее. Единственная, от кого он слышал подобные слова — была Коё. Среди сирен такое не ценилось. Если ты провалишься на церемонии, то с тобой не будут церемониться, а просто убьют. Думая об этом, Чуя рассудил, что по сути, он теперь тоже слабак, ведь поймали. «После такого меня точно убьют» — усмехнулся про себя парень, — «Ни на суше, ни в воде нет безопасности». Нормально встать получилось только с третьего раза, сделать маленький шаг через ещё два. Чуя снова пробует переместить ногу и у него получается. Парень был в восторге. Он ходит! И почти сам! Почувствовав, что больше не шатается, он попросил Дазая отойти и тот так и сделал. Отошёл на пол шага, постепенно убирая руки, чтобы в случае чего — подстраховать. Чуя шатался, удерживаясь на двух ногах. Было довольно таки непривычно, напряжение распространилось по всему телу, прошибла дрожь, но он стоял. — Ты просмотри! Я стою! Сам! — с восторгом в глазах визжал Чуя. Осаму никогда не видел столько счастья в глазах от обычной стойки на ногах… Но это счастье радовало его и грело душу. — Молодец, — искренне похвалил капитан парня, — попробуешь сделать шаг сам?        Рыжик попытался, и у него получилось. Он уже обрадовался и хотел сказать какой он молодец, но вот его правая нога решила по другому, ведь она подвернулась и Чуя начала падать. Благо, Осаму стоял рядом и попытался схватить Чую, но получилось лишь зацепить его раненой рукой, и они вместе полетели на пол. Дазай зашипел от боли, чувствуя как ткань, которая была обмотана вокруг запястья, начала пропитываться кровью. — Прости… — тихо сказал Чуя, заметив пару капель крови на монжете лежавшего сверху Осаму. Он правда начал чувствовать неприятное чувство вины, за то что капитану сейчас больно. Осаму лишь обворожительно улыбнулся, глядя парню в глаза и бросив что-то на подобии «не парься», начал подниматься на ноги, попутно ему помогая. — Боже-е-е… — проныл капитан — как же я устал! Быть чьим-то учителем слишком запарно. Ты, кстати, голодный? Я был бы не против поесть. — Не отказался бы от человечины. — Можешь съесть какого-то аболтуса потом, а сейчас обойдешься и рыбой. — улыбнулся Дазай и вышел из каюты, перед этим усадив Чую на кровать. От скуки рыжик начал рассматривать шкаф с книгами на полках. Он опёрся руками и кое-как встал на ноги. После такой своеобразной тренировки всё тело дрожало, а голова немного кружилась. Переждав момент головокружение, парень сделал несколько шагов вперёд. Чтобы не упасть, он держался за рядом стоящую тумбочку. Кое-как дойдя до шкафа на дрожащих ногах, Чуя взял бордовую толстую книгу с печатью и какими-то надписями. Чуя не умел читать, поэтому буквы были ему чужды. Открыв книгу, он не понял ни одного слова, но ему очень хотелось узнать, что же там написано. Когда Дазай зашёл в каюту он увидел интересную картину, стоящий Чуя с книгой в руках. — Понравилась книга? — спросил капитан, подходя ближе и ставя две тарелки с рыбой и какими-то травами на тумбочку возле кровати. Рядом он положил две вилки. — Я не умею… — с грустью сказал Чуя: — читать, всё что тут есть… Я совершенно не понимаю. — Хочешь я тебе почитаю? Там очень красивые стихи моего любимого писателя. — с широкой улыбкой пропел Дазай. Он взял парня за руку и повёл к кровати. — Но для начала нужно поесть. Осаму сел на кровать, взял тарелку с вилкой и начал есть. Чуя недоуменно смотрел на капитана. Он явно не понимал, зачем этот человек ест какой-то штукой, а не просто руками. Пожав плечами и хмыкнув, Чуя оторвал кусочек рыбы руками и бросил в рот. От пряного и солёного вкуса на глазах выступили слезы, было очень вкусно. Он взял ещё кусочек в рот и тут же тихо застонал. Чуя никогда не пробовал что-то настолько…интересное и яркое на вкус. Скорее всего это из-за приправ, ведь простая жаренная рыба была на вкус не такой. По крайней мере та, которую принёс тогда Хироцу - была пресной. Закончив трапезничать, Чуя вновь обратил свое внимание на книгу, которая прямо манила его своей изящностью. Он уже потянулся чтобы взять её, но по руке легонько шлёпнули мокрой тканью. — Для начала руки вытри, а потом хватай. Книга же будет вонять рыбой, этого хочешь? — отчитал Дазай парня, как мать - своего нашкодившего сына. Чуя обижено что-то буркнул и взял тряпку в руку. Протирая между ладонями ткань он почувствовал что-то странное. В следующую секунду его ноги превратились обратно в длинный хвост. Оба парня в недоумении смотрели на хвост. — Интересно, — протянул Осаму, приложив ладонь к подбородка, явно размышляя над чем-то, — Похоже, ты становишься сиреной, при соприкосновением с водой. — До этого можно было и додуматься. — фыркнул Чуя — Согласен, но видимо твоя логика настолько же мала как и твой рост.        Чуя не понял подкола насчёт роста, но всё равно ударил капитана хвостом по ноге. — Значит, чтобы я снова стал тобой - вода должна высохнуть — в слух размышлял Чуя. — Именно так, это же очевидно! — насмехаясь промолвил шатен. — Но как я тогда стал впервые? Тогда не прошло достаточно времени! — удивлённо посмотрел на парня рыжий. — А ты раньше выходил на сушу? — Ага, конечно, каждый день выходил. Я же на хвосте умею ходить — съязвил Чуя. Его возмущала подобная глупость со стороны капитана. — Я не это имел ввиду — злостно буркнул Осаму. Дазай подошёл к своему шкафу и, открыв его, достал белое полотенце, протянув его парню сказал: — Возьми и вытри руки. Чуя, взяв ткань, вытер на сухо руки. Через небольшое количество времени он снова почувствовал изменения в теле. Через несколько мгновений на кровати сидел Чуя с ногами. Дазай на это задумчиво прищурился, но не стал говорить что-либо. Вместо этого он взял в руки книгу и сел на кровать рядом с Чуей. Иронично, что Чую привлекла книга автора Тюи Накахары. Чуя поёрзал от нетерпения по простыне. Ему, как морскому обитателю, было интересно узнать, что же делают люди. Книги его так вообще ужасно привлекали. На корабле, в котором он жил, были похожие шкафы с книгами, но от воды те размокли и больше не годились. Вообще тот корабль был ну очень похожим на этот. Неужто все такие? — Давай лучше приляжем, целый день на ногах. — предложил Осаму. Чуя пожал плечами и закинул ноги полностью на кровать. Он удобно устроился на подушке и ждал капитана. Дазай последовал его примеру.        Он открыл книгу и решил, что прочитает несколько своих самых любимых поэзий. К тому же, усталость напоминала о себе. И не только ему. Пусть Чуя и горит любопытством и заинтересованностью, но он уже был немного сонным. — Тебе понравится, — сказал Дазай, прежде чем начал читать: — «Молюсь Могу ли я поднять голову, когда умру! Пусть этот маленький подбородок не станет еще меньше!» Чуя слушал крайне внимательно. От каждой прочитанной строки в душе разливалось приятное тепло. Вдруг, перед глазами промелькнул фрагмент, который он никогда не видел: Он сидит за деревянным столом на котором были разложены разные бумаги и книги. Там же стояла грязная чернильница, подсвечник с догорающей свечей и лежало несколько сломанных ободранных перьев. За окном стояла ночь, на улице что-то кричали местные пьяницы и хохотали официантки из бара. Он переводит взгляд на бумагу с какими-то закорючками и начинает что-то быстро писать, неровно выводя буквы. В одно мгновение он перестаёт писать и встаёт со стула. Подходит к шкафу, открывает его и выуживает оттуда бутылку из тёмного стекла и один единственный стоящий там бокал. Наливает в него красную жидкость и идёт к окну. Делает глоток, опираясь руками о подоконник. На улице было мало людей и все они не вызывали в нём никакого интереса. Кроме одного. Одного парня, который остановился напротив его дома, посмотрел наверх, прямо в его окно, и улыбнулся ему. Но лица он не сумел разглядеть.. Фрагмент пропал также внезапно как и появился. На Чую внезапно накатила такая дикая сонливость и усталость, что веки просто не держались открытыми. Голова стала настолько тяжёлой, что пришлось положить её на плечо капитану, который сразу же замолчал и удивлённо покосился на парня. Чуе показалось невозможным то что он не дочитал. Поэтому он решил закончить за него: —«О знакомые, дарующие темный позор,       Не буди меня больше!       Я вытерплю свое одиночество,       Руки кажутся уже бесполезными.» После этих еле разборчивым фраз, Чуя полностью окунулся в царство Морфея, оставив капитала корабля в замешательстве.