В неволе

«Счастье, рассыпающееся в прах, всегда пахнет кровью.»

Стоит ли напоминать о жестокости мира, в котором мы живём… Никому неинтересные исчерпывающие истории. Описание жалких жизней стольких людей, направленное на восполнение досуга. Пустые истории, личности, мир… О чём же эта история. Слишком много «Я» звучит в голове. Больше не выносимо, недостаточно подобных мыслей выносить более. Заключённый в четырёх стенах самокопания, погруженныё в бездну отчаяния и жестокости к окружающему миру. Все эти лица, все эти люди… Меня так тошнит от всего этого. Совсем не хочется здесь оставаться. В этом склепе, где тебя считают лишь очередным фриком. Выжженные на стенах слова и символы, смотреть на них тошно. О чём я только думаю! Очередной сеанс полный разочарования и бесконечной болтовни не весь о чём. Она сама то понимает, что несёт? — Почему бы тебе не поделиться своими мыслями с окружающими, Хато? Я молчу. Всегда молчу. Но зато внутри… Внутри я кричу. Что-то бубнят себе под нос, те кто сидят рядом со мной, окружив надзирателя-наставника-психолога-зануду. Они разговаривают, общаются, делятся МЫСЛЯМИ. А я сижу здесь уже который день, и ничего не понимаю. — Я чувствую пустоту внутри… — прервав неловкое молчание, говорит какой-то полудохлый лысый мужик в обоссаных тряпках, которые местами ещё и порванные. — Вот здесь, понимаете?! — почти срывая голос, тычет себе в грудную клетку. Как-будто у него есть сердце. После его «признания» начался галдёж. Все кому не лень начали высказываться о своей внутренней пустоте и боли, что так сильно их убивает. Бедняжки (ироническим голосом), мне почти вас жаль (нет). Спустя какое-то время бесконечного пердежа со стороны окружающих меня существ человеческой расы, не наделённых особым интеллектом, моё пятое место воспылало ярким красно-жёлтым пламенем гнева и ненависти. — А знаете, ГДЕ Я ЧУВСТВУЮ ПУСТОТУ? — *звуки истерики* — Во рту! — *пауза* — ПОТОМУ ЧТО У МЕНЯ НЕТ ДВУХ ЗУБОВ! После этого ребячества, агрессивно опрокинув стул, я направилась в сторону своих покоев. В моей комнате есть лишь кровать, что так любит не отпускать меня не только по утрам, но и всегда. Ревнивая очень. Что, кстати, заставило с трудом встать с неё сегодня на очередное собрание анонимных психически неуравнобешенных сущностей. Часом позже, мой мозгоправ отправил мне весточку о предстоящем приёме, который вот-вот состоится. Не то, чтобы я клала огромный большой ЧЛ. *кхм*. В общем, я вежливо отказалась от приглашения на чудесную беседу, где мне в очередной раз выебут мозг. (На самом деле она орала трёх этажным матом всю дорогу до кабинета психотерапевта на сопровождающих, которые еле-еле «вырвали» её из постели). — Добрый вечер. Хато. — передо мной явилась ты. А. не тот сценарий. — присаживайся. Молчание. — Как всегда очень разговорчивая. Что не так сегодня? Кто-то не так смотрел, как ты ешь? — мерзко улыбнулся и сел за стол. — Почему кто-то вообще должен смотреть, как я ем? — проглотив наживку, возмутилась. — Я могу удивить тебя, но ты можешь быть кому-то интересна. Молчание. После пару лет жизни, кое-что запечатлев в своей памяти, я навсегда осознала одну вещь: ПОШЛИ. ВСЕ. НАХЕР. — Даже твоя маска не сможет остановить влечение других людей к тебе. — Мне это безразлично. — Весь разговор я сидела распластавшись в кресле и скрестив руки. — Хочу сыр косичку. — Это что-то новенькое. — ассистентка доктора, которая как призрак из какого-нибудь ужастика, шкерилась в, казалось, самом тёмном углу этой комнаты, и что-то записывала. Когда я посмотрела в её сторону, та быстро поникла, опустила голову, развернулась и словно хотела уйти в стену. — Интересный у вас персонал однако, — не отрываясь от «призрака», обратившись к доктору, — из диспансера берёте? Он лишь продолжил мерзко улыбаться. — Ну а что, недорого. А они как собачки, выполняют все ваши приказы, за гроши. Если вы им, конечно, платите. — я сменила свою позицию, смотрю на доктора. — К твоему сведению. У нас работают лишь квалифицированные сотрудники, которых мы очень тщательно отбираем на подготовительных курсах. — А. Настолько специалистов, что эта девушка сейчас готовится открыть портал в потусторонне измерение?.. или я не понимаю, что она делает. — я указала на ассистентку. — Ах, это… — мы с доктором наблюдали чудесную сцену, где девушка из угла пытается залезть на стену, при этом, издавая противные шипящие звуки. — Мэдэлин, слезай, пожалуйста… Какое-то время охрана и доктор пытались успокоить эту Мэдэлин. Я недоумевающе пялила на доктора. — Давай не будем об этом. Молчание. — Так, что же. Что же тебя гложет? Какое-то время мне хотелось и дальше игнорировать его вопросы и просто молчать, но. Поему-то стало так тяжело, так больно, что я ничего не придумала, кроме как: — ВЕСЬ ЭТОТ МИР! Я НЕНАВИЖУ КАЖДУЮ МИКРОДРОЧЕНСКУЮ МАНДАВОШКУ НА ЭТОЙ ГРЯЗНОЙ ПЛАНЕТЕ! В ЧЁМ, КСТАТИ ВИНОВАТЫ ЭТИ САМЫЕ МАНДАВОШКИ! Столько всего произошло! А что в итоге? Кто-то кому-то помог? Сделал хоть что-то для людей? Они дохнут на войнах, как мрази! И никто не хочет помогать им. Против Икатов! Да куда им, только в пищу и годятся! Сами живут, как последние твари, и никому ничего не достаётся. Вы говорите о справедливости! Но где она? ГДЕ, МАТЬ ВАШУ?! (В общем, там было многа букав. И гг расшвыряла всё, что попадалось ей на глаза, а потом в кабинет ворвался спец отряд и попытался её повязать). — А это что ещё за идоры? — возмущённо. — Что прикажете делать, кэп? — в их отряде было две женщины в странных костюмах и предположительно один мужчина в похожем костюме, но шлем скрывал его внешность. — Принято. Светловолосая девушка резким рывком выдвинулась в мою сторону, я опешила. — Не подходи! — истерично выдала я, запрыгнув за кресло доктора. — Сделайте что-нибудь! Он растерянно посмотрел на меня затем на незваных гостей. — Что здесь происходит? — И это всё? — разочарованно. Один за другим они начали нападать на меня. Мужчина выпустил каких-то ботов, которые пытались меня уложить. Но пока что, укладывала спать их я. Отбившись от последнего, я посмотрела на не друзей. Задыхаюсь, очень устала. В руке держу шприц, в нём скорее всего какое-нибудь снотворное или вроде того. Смотрю на своих «врагов» и понимаю, что эти люди кто-то из верхушки. Хотят завербовать меня, чтобы я бегала за ними, как собачка, выполняя все их грязные поручения. От подобных мыслей меня тянуло блевать. Я продолжала смотреть на остриё шприца и, почти не думая, резким движением руки, проехалась иголкой по шее, скорее порвав, а не порезав сонную артерию. Я почувствовала как из раны хлещет кровище. Всё, что я вижу — это как чья-то размытая тень нависает надо мной, какие-то неразборчивые звуки, и я закрываю глаза: это всё…